Дарья Иорданская – Во имя Абартона (страница 10)
* * *
Один осколок Реджинальд поместил в оксиоловую среду под стеклянный колпак. Газ слегка поголубел, говоря о том, что на стенках склянки осталось достаточно следов зелья, чтобы их выделить. Выделить, да, но как их идентифицировать и разобрать на составляющие? Реджинальд потер переносицу. В такие минуты он сожалел, что пошел на поводу у ректора и два года назад сделал операцию по восстановлению зрения. Очень не хватало очков, их можно было снять, повертеть в руках, протереть стекла. Это помогало тянуть время в разговоре и странным образом стимулировало мыслительную деятельность.
Можно воспользоваться реактивами, которыми исследуют кровь на содержание ядов и иных препаратов. Сами по себе реактивы, конечно, ничего не дадут, а иначе состав зелья определили бы уже к сегодняшнему утру, но если их немного улучшить, усилить, добавить пару собственных экспериментальных разработок… Реджинальд открыл шкафчик с зельями и внимательно изучил содержимое. Все, что было приобретено во время последней поездки в Кингемор, уже давно использовано. Но едва ли доктор Льюис откажет в такой малости, как пара флаконов реактивов, тем более зная о хобби старого приятеля.
Реджинальд быстро переоделся, на всякий случай прихватил сдерживающий перстень, оставшийся со студенческих времен – многие взрослые маги все еще носили его, как своего рода талисман или воспоминание о веселых беспечных деньках – на случай, если Льюис исхитрится что-нибудь разглядеть.
Как оказалось, беспокоился он зря: доктору, как и всему медицинскому корпусу, было не до него. Льюис буркнул что-то неразборчивое на приветливое: «День добрый, Чарли», – махнул рукой и скрылся за дверью операционного отделения.
– Что случилось?
– Пожар, – к Реджинальду подкатилась круглая, похожая на сдобную булочку старшая медсестра, Ненси Дарлинг. На ее очаровательном, источающем доброту и сочувствие лице, сегодня отражалась боль. – Колледж Арии. Девятнадцать бедняжек, некоторые очень плохи.
Медсестра поднесла к глазам край фартука, но при первом же громком звуке из приемной преобразилась, подобралась и выкатилась за дверь – унимать ожидающих. Или, как предположил Реджинальд, выглядывая в приемную, это были зеваки. Все они выглядели не больными или подавленными, а, скорее, возбужденными. Несколько студентов Королевского Колледжа так и вовсе скалились в омерзительных улыбках.
– Слышали, проф? – Миро вынырнул из толпы и с довольной ухмылкой кивнул куда-то в сторону. – Жирдяй Дьюкен – пф-ф!
Юный мерзавец развел руки, растопырил пальцы и изобразил что-то одновременно комичное и отвратительное.
– Горел, говорят, как спичка, столько в нем было жира.
Кто-то шикнул на него, кто-то возмутился, но вяло. Это была для Миро и его приспешников – не называть же их друзьями! – обычная выходка. Жадные, избалованные дети, привыкшие, что все им подается на золотом блюде и уже разжеванным, остается только проглотить.
Реджинальд, скрестив руки, прислонился к стене, глядя на Миро сверху вниз. Он редко пользовался преимуществами своего роста, потому что в конечном итоге это было жалко. То было физическое преимущество, полученное только по воле случая. Куда чаще Реджинальд использовал свой ум, его личное достоинство и личное достижение. Но Миро – это желание поднималось из самых темных глубин – хотелось унизить любым доступным способом.
– Миро, какой у вас уровень?
– Plus haut niveau, проф, – ухмыльнулся юнец, показывая большой палец.
– Магический, я имел в виду. Кажется, девять? Дьюкен был вас лучше в два раза, ему уже сейчас предлагали стажировку в нескольких крупных компаниях. Вы ничтожество в сравнении с ним.
– Хэй! – на щеках Миро, которого слишком легко было подловить, вспыхнул румянец. – Вам вообще можно говорить такое о студентах?
– Вы не мой студент, Миро, – покачал головой Реджинальд. – Я не вижу вас на своих занятиях. Ненси, передайте доктору Льюису, что я зайду вечером. У меня к нему дело.
Медицинский корпус Реджинальд покинул с облегчением. Казалось, на улице дышится легче. Здесь было свежо, несмотря на то, что ветер приносил с северо-востока запах гари.
Университет затих, получив внеплановый выходной. Для них, как уже убедился Реджинальд, не может быть приятного повода. По центральной аллее расхаживали охранники, вежливо раскланиваясь с преподавателями и строго зыркая на студентов. Последних, как магнитом, тянуло к огороженному желтой лентой остову общежития. Реджинальд постоял немного, разглядывая черные стены, дюжину уцелевших стропил, торчащих, как ребра гигантского доисторического животного. Земля вокруг была усыпана стеклом, что неприятно напоминало о вчерашнем.
Дьюкен был с ними вчера на лестнице. Совпадение?
– Макс! – Реджинальд махнул рукой, завидев среди медных касок пожарных выкрашенную алой – начальника пожарного отделения Абартона.
– Реджи!
Оба они были из Осте – типичные представители графства, рослые, со светлыми, легко выгорающими волосами. Макс Дэкли, разве что, отпустил шикарные усы, и в отличие от пшеничной шевелюры они отливали медной рыжиной. Реджинальд подозревал хну, а также – некую даму из приуниверситетского городка, которой такие усы по нраву.
– Что здесь произошло?
Макс поднырнул под лентой, отошел на несколько шагов, словно выражая уважение, и закурил пахучую дешевую папиросу.
– Не знаю, Реджи, пока не знаю. Пожар вспыхнул около шести, и за полтора часа тут все выгорело дотла. Может быть, кто-то оставил непотушенную сигарету, ты же знаешь, на этих мальчишек не действуют запреты. Может быть, проводка была повреждена.
– Ей два года, Макс, – покачал головой Реджинальд.
– Ну, значит, кто-то из студентов использует по старой памяти масляную лампу. Я, к примеру, так и не привык.
– А если… – не будь Макс его другом, Реджинальд не рискнул бы задать этот вопрос. – А если… поджог?
Макс резко затушил сигарету о ладонь, убедился, что ни искры не осталось, и сунул окурок в карман. Дернул себя за вихры, торчащие из-под форменной каски.
– Нет, Реджи, я не хочу строить предположения. Только не сейчас.
– Спасибо и на том, – кивнул Реджинальд.
– Боишься, это Миро с дружками, и ты следующий? – Дэкли хмыкнул понимающе. – Нет, не думаю, что это они. Ты не слышал? Все их общежитие до утра гудело, была какая-то вечеринка, и Миро нагишом скакал по лужайке перед фасадом. Слышал, его даже засняли в таком виде. Думаю, он приплатит журналистам, чтобы фото появилось на первых страницах.
Реджинальд поморщился.
– Все может быть, Макс. Не буду тебя отвлекать больше.
Макс кивнул, улыбнулся как-то понимающе – ему уже виделась война скромного профессора-простолюдина против богатого герцогского сыночка – и вернулся к пожарищу. Реджинальд постоял еще немного, наблюдая за работой пожарных, а потом вышел на главную аллею. Ему требовалось подумать, а делать это лучше всего было в библиотеке, окна которой, к его досаде, выходили на пожарище или же в зачарованной роще.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой говорится о предрассудках, а Мэб предпочитает паб пикнику
До рощи Реджинальд так и не дошел, остановившись перед первыми же зарослями жимолости. Куст, весь усыпанный бледно-желтыми цветами, сотрясался в рыданиях, что было несколько необычно. Реджинальд перегнулся через заборчик и посмотрел на скорчившуюся среди сухих, отмирающих веток девушку. Низко склоненная к коленям голова и растрепанные волосы не позволяли разглядеть ее лицо.
– Барышня, – мягко позвал Реджинальд. – Мисс… Студентка!
Последний резкий окрик возымел свое действие. Девушка вскинула голову и попыталась вытянуться в струнку, не поднимаясь при этом с земли. Конечно же, она утратила равновесие, и Реджинальд едва успел перепрыгнуть через ограду и поймать ее за локти, не давая свалиться в кустарник.
– Мисс Шоу.
– П-п-п-профессор, – девушка посмотрела на него огромными голубыми глазами, влажными от слез, губы ее задрожали, и спустя полминуты девушка вновь разрыдалась.
– Что случилось? – Реджинальд присел на корточки и мягко взял девушку за плечи. – Это из-за пожара.
Шоу замотала головой.
– Из-за экзаменов? – иронично поинтересовался Реджинальд. В недели, предшествующие экзаменам, ему плачущими попадались не только хрупкие третьекурсницы, но и здоровенные пятикурсники с факультета военного дела. Последние, предвкушая зачет по боевой магии, плакали особенно горько.
– Н-нет… то есть, д-да, – выдавила девушка, пряча лицо.
– Нет, но да… В каком это смысле? – Реджинальд вздохнул. – Вот что, мисс Шоу. Поднимайтесь-ка, вытрите слезы, а лучше – умойтесь, а потом отправляйтесь в город, в кафе. Слышали, у нас теперь, кроме паба, есть еще и кафе? Кондитерская, как я слышал. Выпейте кофе со сливками, съешьте пирожное, и мир сразу же начнет казаться вам приятным местом, поверьте. Еще никто не умирал от экзаменов. Говорю вам как человек, который это все пережил.
– Нет, – трагическим тоном сказала Шоу. – Все кончено.
– Все?
Девушка вздохнула шумно, несчастно, и губы ее вновь задрожали от с трудом сдерживаемых слез.
– Лили, что стряслось? – строго спросил Реджинальд, меняя тон.
Девушка удивленно вскинула голову. Удивила и привела в чувство ее, скорее всего, не строгость тона, а то, что профессор Эншо помнит ее имя. Реджинальд долго смотрел в глаза Шоу, терпеливо дожидаясь, пока она успокоится, вкладывая самые малые крохи магии для этого. Наконец девушка достала из кармана платок и вытерла щеки.