Дарья Иорданская – Обманщики. Пустой сосуд (страница 2)
Лин поспешила подставить плечо.
— Осторожнее, наставник! Садитесь!
Ильян покорно опустился в кресло, пережидая минуту слабости. Лин захлопотала вокруг: подтащила поближе жаровню, принесла подбитый мехом халат, зажгла лампы. Каждая крупица света важна была во время приступов.
— Собери лекарства, — велел Ильян, переведя дух. — Нужно навестить вдову Бао.
Без лишних возражений Лин бросилась исполнять поручение. За это Ильян особенно ее ценил. Предыдущая его помощница, втайне лелеявшая надежду выйти за молодого доктора, окружала просто удушающей заботой, без которой шагу было нельзя ступить. А ведь тогда Ильян был почти здоров. Недуг еще не вцепился в него своими зубами, а лишь затаился где-то в костях, отзываясь только слабой болью по вечерам после долгого дня, полного работы. Без сожалений избавившись от Сунли, Ильян взял на службу Лин, в одночасье при живом отце превратившуюся в бездомную, никому не нужную сироту, и ни разу не пожалел об этом. Девушка была умна, талантлива и, хотя имела обо всем собственное мнение, что Ильян ценил отдельно, высказывала его редко и только по существу.
Она быстро собрала все необходимое, и уже через десять минут они вышли в город.
Лечебница располагалась в восточной части Хункасэ, на небольшом холме, а сам город лежал в долине. В прежние времена люди жаловались, что приходится преодолевать непростой подъем, чтобы увидеться с доктором, но Кабей, учитель Ильяна, не обращал на эти жалобы внимания. В конце концов, у людей был выбор: подняться к мастеру Кабею или же обратиться в одну из лечебниц в низине. «Исцеление, — любил говорить старый лекарь, — это как дорога к храму. Путь не должен быть слишком лёгким». Ильян с радостью устроил бы практику ближе к людям, но переезд занял бы слишком много времени.
Сейчас его совсем не было.
Казалось, город оделся в белое. Почти у каждой калитки было вывешено траурное полотнище. Небо заволокли облака благовонного дыма от курильниц. В храме, расположенном на горе — еще выше лечебницы, — не прекращаясь ни на минуту, шла служба.
Ничего не помогало.
Ильян плотнее закутался в халат — вечерние сквозняки продували его до костей.
Два или три дня тому назад — числа путались в голове — приходили городской голова и наместник. Сперва по привычке сулили нефрит и золото, затем принялись угрожать. Ко всему этому Ильян остался безразличен. Тогда они ударились в слезы, почти буквально.
Ильян пообещал отыскать решение.
Он все еще не понимал, с чем имеет дело.
Чума из южных пустынь разъедала тело. Больные буквально гнили заживо, она была необычайно заразна, но оказалась бессильна перед конским потом.
Водяная чума, от которой тела раздувались, как у утопленников, язык распухал, а глаза наливались кровью, происходила от плохой воды. Помогла очистка источников и травяные отвары.
Болезнь Гатун прибирала только детей. Пустынная лихорадка — слишком слабых. От ту-моу страдали женщины.
Новый мор не имел ни ясных причин, ни четких симптомов. Резкие, внезапные боли, головокружение, слабость, озноб — симптомы и лихорадки, и пустынных лихоимок, и застоя энергии. Поди сразу отличи. Мор поражал и молодых, и стариков, и слабых, и сильных телом. И так же обходил людей стороной. Ильян с ученицей повсюду ходили, навещали каждого больного в этом городе, и до сих пор их мор не затронул, хотя лекарь был достаточно слаб, а у девушки позади были годы недоедания и тяжелой работы по дому.
— Наставник, мы пришли.
Спокойный голос ученицы оторвал Ильяна от невеселых размышлений. Подняв взгляд от земли, он с замиранием сердца осмотрел ворота. Траурного полотнища на них не было. Пока.
— Идем, — Ильян толкнул створки.
Во дворе сильно пахло благовониями: их жгли в надежде отогнать злые силы, дух болезни. Вдова Бао была известна в городе. Супруг ее когда-то командовал в Хункасэ гарнизоном и заслужил репутацию человека храброго, прямого и честного. Сама вдова много лет заботилась о бедных, о сиротах, помогала бездомным, на свои деньги открыла школу. Поговаривали, в ее честь скоро начнут читать особую сутру в храме. Ничего удивительного, что возле дверей ее стоял настоятель Ван. На его лысую голову наброшен был шитый серебром капюшон. Дурной знак. Значит, старик уже не надеется, что вдова Бао исцелится.
— Почтенный Ван, — Ильян поклонился. — Лин, осмотри госпожу Бао и приготовь лекарство.
Сбросив на пороге дорожные туфли, ученица убежала.
— Это поможет, по-твоему, юный Ян? — мрачно спросил настоятель.
Ильян покачала головой.
— Мне все еще неизвестно, что вызывает эту болезнь, настоятель. Но от укрепляющих настоек вреда не будет.
— Иди-ка сюда, — Ван потянул лекаря за рукав. — Присядь.
Ильян опустился на табурет, радуясь возможности дать отдых ногам. С каждым днем он все больше слабел, и спуск с холма ему давался с большим трудом.
— Прибыло сегодня письмо из Великого Храма. Повелитель в скором времени издаст указ, закрывающий все города и дороги. Нужно торопиться.
— Я не поеду в столицу, — покачал головой Ильян. — Я нужен в Хункасэ.
— Для чего? — грубо спросил настоятель. — Вести подсчет умерших, пока сам не окажешься на кладбище? Думаешь, юный Ян, я не вижу? Ты болен. Болен с самого своего возвращения из приграничья.
Ильян слабо улыбнулся.
— От почтенного настоятеля ничего не скроешь.
— Ты мне зубы-то не заговаривай! — разозлился Ван. — Весь в отца! Он врал вот в точности с такой же улыбочкой. Отправился в паломничество на Восточную Гору, а вернулся с младенцем! И все улыбался, улыбался. Ты покинешь город!
— Но… — попытался возразить Ильян.
— Не спорь со мной, мальчишка! От тебя тут не больше пользы, чем от прочих, менее одаренных. Но кое-где твой ум может пригодиться. Отправляйся на север. Обойди Дзичен стороной, спустись по реке Кым до Северного монастыря Сыли. Я сумел раздобыть для тебя разрешение. В их хранилище немало редких, необычных книг. Может, там сыщется ответ. Только там, наверное, и сыщется, больше негде. Возьми.
Настоятель вытащил из рукава нефритовый знак и протянул через стол Ильяну.
— Даже если дороги закроют, с этим патрули вас пропустят. Во всяком случае, пока не узнают, что ты болен. Сейчас, боюсь, разбирать не станут, что за недуг тебя терзает. Поторопись. И не возвращайся, пока не отыщешь лекарство.
— Да, настоятель, — Ильян с поклоном принял знак и спрятал за пазуху.
— И девчонку береги, — проворчал старый Ван. — Я еще надеюсь благословить твоих детей.
Князь Джуё обедал. Жирный мясной сок стекал по подбородку и капал на желтую шелковую робу, оставляя на дорогой ткани некрасивые пятна. Шен Шен стоял в дюжине шагов от стола, опустив взгляд в пол, и запах еды дразнил его обоняние. Хотелось есть. В последний раз он нормально обедал дня два или три назад, а сухие кунжутные лепешки скверно утоляли голод. И Шен Шен за него держался. Голод не давал задумываться и паниковать.
Джуё покончил со свининой, сполоснул руки в чаше с водой и поманил Шена к себе.
— Подойди.
Джуё нравилось, когда человек падал перед ним ниц. В его усадьбе был выстроен зал — говорят, точная копия дворцового Зала Приемов, — где слуги простирались ниц перед повелителем каждое утро.
«Что ж, — думал Шен Шен, опускаясь на колени. — На то и спина гибкая, чтобы кланяться».
Это было несложно. Сложнее не метнуться вперед, зажав в руке шпильку, и не вонзить ее в жирную шею.
— У тебя было время подумать.
Доски пола, отметил Шен Шен, вымыты недостаточно тщательно. Еще отметил, что с туфель Джуё отлетает плохо пришитый жемчуг. Правый каблук наступил в собачье дерьмо. Говорят, это к деньгам.
— Я жду твой ответ.
Джуё нравилось создавать иллюзию выбора. Делать вид, будто бы человек перед ним сам принимает решение. Это делало Джуё еще внушительнее в собственных глазах. Вершителем судеб.
— Человека твоих талантов ценят высоко, Шен Шен, — продолжил Джуё. — И, привезя мне желаемое, ты получишь свою награду.
Как красиво, как заманчиво это звучало. Если не знать, что по сути речь идет о жизни родных Шен Шена. Дар поистине драгоценный: освобождение его матери и сестры.
— Здесь все, что тебе нужно знать.
Джуё сделал знак, и прислужник бросил Шен Шену под ноги измятый шелковый свиток, кое-где испятнанный кровью. Шен его поднял, прекрасно понимая, что {
— У тебя не так много времени, Шен Шен. К новому году6 снадобье должно быть у меня. Если управишься до осени, получишь награду сверх обещанного.
Махнула толстая, короткопалая рука, вся унизанная золотыми, нефритовыми, ониксовыми перстнями. Аудиенция была окончена. Теперь надлежало, не отрывая глаз от пола, унижено отползти назад, к двери, что Шен Шен и сделал.
Он редко находил что-то по-настоящему унизительным. Просто еще один лян в копилку. Однажды она наполнится, и Джуё все свое получит сторицей.
Оказавшись за дверью, Шен Шен поднялся, отряхнул колени и сунул свиток за пазуху. Прошел мимо стражников, вздернув подбородок.
За воротами усадьбы наконец-то перевел дух.
День уже клонился к концу. Начало темнеть, а с севера потянулись к городу тучи. Весной дожди в Дзинчене были делом обычным, и не раз на памяти Шен Шена Желтая река выходила из берегов. В основном затапливало низкий правый берег, все эти аккуратные зажиточные дома и новенькие, с иголочки, министерства.