Дарья Гусина – Звездный ветер (страница 42)
— Ты уверен? — сочувственно проговорила Мария. — Как бы мне хотелось, чтобы все закончилось хорошо. Но… — она замолчала, беспомощно разведя руками. — Извините, я сейчас.
Профессор Бронски вышла из зала, и Итиро медленно проговорил, глядя ей вслед:
— Хороша, правда? Умна, красива, одинока. Я ей нравлюсь, еще с лаборатории. Казалось бы, руку протяну — и она моя.
— Так протяни, — Кавендиш широко заулыбался.
— Может, и протяну. Или нет. Одно я знаю точно: нельзя ее больше мучить.
Когда Маша вернулась, Синклер спросил:
— Ты уже поняла, кто твой брат?
— Я проанализировала твои слова и свои находки, — Мария тряхнула головой, садясь. — У меня в чипе сохранились журналы тех лет, со статьями о Мацумото. Я читала их несчетное количество раз. Все, что было написано о Сильвери и в дальнейшем об открытии профессора, тщательно отредактировано. Но это неважно. Несколько лет назад кто-то стал удалять из Сети информацию об учениках Мацумото. Я позаботилась о том, чтобы мои копии не синхронизировались с Сетью, и статьи сохранились.
— Спецзаказ? — поинтересовался Томас, вспомнив пикник и русские бани.
— Да. Я стала предусмотрительной с тех времен, как чуть не потеряла всю накопленную библиотеку. Одной из важных вех, имеющих отношение к разработкам Мацумото, является открытие дополнительных свойств терманита. Вначале терманит использовался лишь для производства нано-кристаллов, применяемых в ментальных проекторах и другом оборудовании, работающем с памятью и визуализацией. Да, и, разумеется, для украшений. И только один человек, молодой ученик Мацумото, пошел дальше. Это было пятнадцать лет назад, почти через два года после гибели «Аструса». Кристаллические кор-платы, применяемые «Сайклон Серендипити». Еще до твоей подсказки я знала, что с «Аструса», якобы автоматически, торсовала лаборатория Мацумото. И мне известно, что профессор сам забрал ее с астероида. Статья об этом мелькала в Сети, мне выдали ее оригинал, словно подачку. Через несколько месяцев Мацумото заявил о прорыве в области копирования человеческого сознания, а новые модели киборгов стали гораздо «человечнее» за счет использования терманитовых кор-плат компанией «Си Эс». Ты говорил, что мой брат не стал оставаться в тени. И возраст… все сходится, — Мария потерла лоб и покрасневшие щеки.
— Ты бы догадалась и без меня. Я лишь подтвердил твои предположения. И? — Итиро нетерпеливо подался вперед.
— Ты сказал, что в научном челноке, спасшемся с «Аструса», находился мой брат. Я была слишком мала, чтобы помнить, но Коля так часто говорил о терманите и пропадал в школьной лаборатории. Наш кибер… он проводил над ним эксперименты по передаче ментальной памяти. Мама всегда ворчала, он мешал ей переносить ее майнд-разработки на вирт-борд.
— Ты ведь поняла, кто это, Маша? — мягко уточнил Синклер.
— Я не уверена, — выдохнула Мария. — Это не может быть Кирилл Демидов. Я читала его биографию.
— Вспомни первую подсказку, — сказал Итиро. — Ту, что разгадала Миа. Твой брат ничего не помнит. Он попал в семью Демидовых, не имея ни малейшего представления, кто он и кто его семья. Но с ним был Пайк.
… Мария подняла на Итиро глаза, в них почему-то отразился ужас. Томас недоумевающе переводил взгляд с Маши на Синклера. Кавендиш немного разобрался в сложной истории профессора Бронски, но о том, что в ней был еще один персонаж, слышал впервые.
— Пайк был тем самым спутником Демидова, что погиб? — спросила Маша.
— Погиб и похоронен на астероиде.
— Бедная Миа, — прошептала Мария.
— Что? — вырвалось у Томаса. — Что с Мией? Кто такой Пайк?
— Ее отец. Он был на «Аструсе» с братом Мэри. Умер по дороге, — объяснил Синклер. — Но это не все, — Итиро сделал многозначительную паузу. — Пайк был первым, на ком твой гениальный брат опробовал трансплантацию человеческой памяти и сознания, Мария. Демидов нашел подходящее тело для переноса сознания с импланта погибшего. Это был первый случай Интеграции за всю историю кибертехники, до него все попытки сводились к загрузки в условно-живых ментальной памяти, помогающей эмулировать личность. Но сознание донора всегда осознавалось кибермозгом как отдельная программа, — Итиро выдавил сквозь зубы, — совсем не так, как чувствуем мы, гибридники.
— Это значит… — нетерпеливо начал Кавендиш.
— Отец Мии жив, если так можно выразиться. Думаю, он все помнит. Он живет под тем же именем но, скорее всего, присматривает за своей дочерью.
— Да-да, — обрадованно и возбужденно проговорила Мария. — Мия говорила об одном Пайке, она думает, он из страховой конторы. Компания «Си Эс» стала спонсором ее приюта десять лет назад.
— Пайк — правая рука наследника «Си Эс», его личный слуга и помощник. Демидов — умный парень. Он делает все тихо и хранит секрет Интеграции. Торс-поля. Тот, кто поймет, как включать их осознанно, получит власть над смертью.
— Демидов, Кирилл Демидов, — пробормотала Маша мечтательно. — Компания «Си Эс». Все, как мама мечтала. Наш Коля — гений кибернетики.
— Ты тоже, — напомнил ей Синклер. — Когда-нибудь встречалась с братом по работе?
— О, нет, — ответила профессор, выныривая из своих грез. — Только косвенно. Демидов — наследник «Сайклон Серендипити» — а я ученый с ограниченным полем деятельности. Итиро, ты думаешь, нам можно обратиться к Коле… к Кириллу за помощью?
— Попробовать можно, — задумчиво произнес Синклер, — но осторожно. Мацумото оставил мне эту информацию, словно завещание продиктовал. И пропал.
— Как он догадался, что я сестра Кирилла? Почему не рассказал все мне?
— Не рассказал, потому что, как и ты, был заблокирован на неразглашение. По-видимому, у него свои пикники и бани, раз сумел избавиться от блокировки. Догадался… не знаю, как. Он вернулся с Эмереи, с какой-то конференции, был очень возбужден, показал мне клонированное тело для подмены Эла, усадил за стол и вывалил на меня… все это. Исчез он на следующий день. Говорил, что поедет на встречу с какими-то русскими заказчиками и больше не выходил на связь с институтом.
— Погоди… Но ты и Эл… вы ведь проходили ментальное сканирование!
— Да, Мэри. Эл ничего не знал, а я… — Итиро задрал подбородок и снисходительно произнес, — я легко обхожу всякие ментальные ловушки. Я уникальный клон.
«Вот сижу я тут, а вокруг сплошь вип-образцы кибер-техники», — с тоской подумал Томас, которого больше всего интересовала история отца Мии.
— Не говорите Мие об ее отце, — вмешался он в разговор. — Сказать нужно, конечно, но не сейчас.
— Да, — вздохнула Маша. — Для девочки это будет сложная новость. Будем надеяться, что радость победит шок.
— Миа легко адаптируется, — сказал Синклер с нотками одобрения, — славная девушка. Она была на Сильвери, я уверен.
— Она утверждает обратное, — возразила Мария.
— Торс-мотыльки, — объяснил Итиро. — Такие мохнатые бабочки величиной с голубя, с переливающимися крыльями. Мэри, ты помнишь?
— Что-то припоминаю, — нахмурилась Маша. — Мы проходили их на уроках естествознания в школе на Сильвери.
— Это не насекомые, а животные. Они живут на разных планетах, это единственный вид, который встречается по всему Кластеру, не будучи завезенным в другие системы человеком. Есть смелая мысль, что они мигрируют через открытый космос, но в летнее время проводят брачный сезон на Сильвери. Они способны открывать гиперпространственные каналы, на некоторых планетах, во время сезонного усиления торс-полей. Моя невеста изучала мотыльков Кирсанова. Это был ее научный проект до того… как все закончилось.
Синклер помолчал:
— Мия может и не помнить своего путешествия с отцом, на ментальной проекции ей три-четыре года. Но многие детские впечатления очень сильны. В ее воспоминании много мелочей, а я… — Итиро усмехнулся, — я эксперт в области торс-мотыльков. Окрас. Мотыльки Кирсанова имеют такой перламутровый окрас лишь на Сильвери, из-за терманита, на других планетах он блеклые, словно моль. Миа
Итиро
После разговора в пабе Мэри отправилась в отель, признавшись:
— Не уверена, что засну. Столько всего нужно обдумать.
Ночью фестивальная поляна продолжала жить своей жизнью, еще более бурной, чем днем. Наконец-то прибыли торговцы из Поселка-шесть. Их машины с вонючими бензиновыми двигателями останавливались у кромки леса, и там же они ставили свои палатки, перенося товар на специально выделенные для них места, чуть в стороне от главного прохода.
— Идем, — сказал Синклер Томасу. — Вам же нужны кольца.
Они прошлись по всем рядам торговцев украшениями. Том разочарованно цокал языком. Цены на кольцо с бирюзой начинались от двухсот цоло. Итиро предложил Кавендишу свои деньги, но даже с ними им не хватало. Они дошли до конца ряда, и Синклер, остановив Томаса, кивнул тому на коробку, полную колец и брошей, стоявшую на самом краю лотка и напоминавшую о распродаже «все по низкой цене». Действительно, торговка, смуглая женщина лет сорока, предложила мужчинам выбрать уцененные украшения и обещала скидку. Томас нашел для себя мужское кольцо, широкое, с растительным узором по черненому серебру, а Итиро продолжал рыться в коробке. Он вытащил почти со дна брошь со сломанной застежкой, усмехнулся, разглядывая ее: мотылек Кирсанова, очень достоверно изображенный, на крыльях — пластины терманита. Брошь была красивой и, скорее всего, недешевой, но Итиро отложил ее в сторону. На глаза ему попался женский перстенек. Чем дольше Синклер его рассматривал, тем больше он ему нравился. Снова серебро и терманит, круглый, довольно крупный отполированный камешек с зеленоватым оттенком.