Дарья Гусина – Внеучебная Практика (страница 52)
— Будь тут! А лучше вернись в здание! Ты без палочки. Нельзя! Протокол!
По протоколу нам вообще-то следовало оставаться в общаге и предоставить «зачистку», если таковая требовалась, преподавателям и старшекурсникам. Вот как раз человек пять студентов в бордовых плащах старших курсов пробежало мимо со «свечами» наперевес. А я стояла на аллее. Как дура. Потому что никогда, наверное, не привыкну в случаях тревоги первым делом хвататься за палочку, а не за сумку с колбой. И потому что мне нет никакой разницы, бить коловратом через руку или «свечу». Но как это объяснить окружающим?
Я стояла, растерянно оглядываясь по сторонам. Где все? Слышен шум, но где-то вдалеке. Вот все затихло. Тишина. Только трещит, разряжаясь, уличный фонарь.
Фонарь трещит, мигает, вот-вот потухнет. Я с ужасом перевела на него взгляд. Как он может разрядиться? Все приборы в студгородке запитаны от Источника, они «вечные», как сам Источник. Кристалл внутри пришел в негодность? Да, скорее всего так и есть. И нечего паниковать раньше времени. Однако чувство, что кто-то глядит на меня из темноты, усилилось.
Фонарь щелкнул и погас. Я осталась во мраке и сделала несколько шагов назад, к окнам общежития… которые тоже гасли, одно за одним. И когда они потухли, тьма передо мной пошевелилась.
Тьма дышала. Хрипло. Шуршали опавшие листья, собранные в кучу под деревьями, словно там перебирало лапами здоровенное… нечто.
То, что за кустами стоит что-то живое и огромное, я определила сразу. Интуитивно. Наверное, включились гены охотников и собирателей. Проблема была только в том, что закономерная для древнего инстинкта реакция (беги, разберешься потом) обнаружилась спрятанной в генах гораздо глубже. Вернее, не обнаружилась, а оказалась похороненной там под другими эволюционными навыками, новейшими и для выживания бесполезными. Например, под глупейшей привычкой хомо сайнтификуса: видишь что-то необычное – изучай. Поэтому мы со тьмой топтались на месте и чего-то ждали. Кажется, она оценивала мою уязвимость. Я занималась тем же: проверяла уровень коловрата. Его было немного – я слила его перед практикумом по артефакторике, на котором любой артефакт Силы выдал бы меня с головой.
А потом тьма зарычала. Утробно и многозначительно. Кусты зашуршали. Тут уж любой человек разумный понял бы, что дело – дрянь. Я подорвалась, метнулась к дому и… в кого-то врезалась. Кружок тьмы расплавился под сиянием кристалла на конце палочки и осветил хмурое и как всегда неодобрительное лицо Олевского.
— Антон Макарович!
Вендиго отклеил меня от себя и ткнул палочкой в фонарь. Стало светло, спокойно и… дышабельно.
— Студентка Огнецвет? Что вы тут делаете? Где все?
— Я не знаю… я палочку забыла.
— Очень на вас похоже. Ваше счастье, что это был не прорыв, а пробой. Прорвалась пара гулей и несколько бескудов.
— Бескудов? Пещерных вампиров? Из какого мира?
— Из мира Лабиринтов.
— А гайтраши? Среди них случайно не было гайтрашей?
— Призрачных псов? Нет, не было. Почему вы спрашиваете? Идет зачистка силами студентов, бояться нечего. Это хорошая внеучебная практика.
— Ясно. Понятно, — сказала я, стуча зубами и оглядываясь на кусты.
— А мне вот ничего не понятно. Почему вы стояли в темноте? Одна. Без палочки.
— Потому что я… ее забыла. А как вы меня разглядели?
— Потому что я вижу в темноте.
— Ах, да! Да, конечно. Понятно. Удобно. Я вот так не умею… к сожалению… моему… великому.
— Да уж. Давайте с начала и поподробнее. При чем тут гайтраши?
— Я ждала девочек. Ксеню… баронессу фон Райндорф и Марью Степанову. Фонарь погас. И я считаю, его специально потушили. Антон Макарович, там… — я, слегка задыхаясь, ткнула пальцем в кусты, — там что-то было! Какой-то зверь!
Олевский не стал подтрунивать и задавать вопросы, вроде: и как же вы смогли что-то рассмотреть? В темноте не видите, палочки нет, осветить нечем. Антон Макарович замер и, кажется… принюхался.
— А можно я вас за руку возьму? —вырвалось у меня.
— Что? — Олевский перевел на меня растерянный взгляд.
— За руку.
Брови Антона Макаровича поползли наверх:
— Вы меня больше не боитесь, Огнецвет?
— Боюсь. Но ту тварь я боюсь больше. К тому же мы сейчас не на практикуме.
— На практикуме я бы влепил вам «крайне неудовлетворительно». Вот, — Антон Макарович со вздохом протянул мне руку, в которую я вцепилась, не узнавая себя.
Неожиданно. С детства была достаточно хладнокровным человеком – и тут на тебе.
— Это, мягко скажем, против принципов формальных взаимоотношений преподаватель-студентка, однако… — начал вендиго, но снова замер, вглядываясь в тьму. — Лучезара, что вы слышали?
— Рычание… рокотание. Это был довольно большой зверь.
— Запах?
— Немного… Мокрой шерсти… псины и… снега.
Снег имеет запах? Что я такое говорю?
Олевский опять промолчал, продолжая прислушиваться и принюхиваться. Что-то кольнуло меня в ладонь. Я с удивлением посмотрела на руку Антона Макаровича. Его аккуратные ногти превратились в набор черных когтей. Я коснулась одного когтя. Твердый, как сталь, и острый.
— Что вы делаете, Огнецвет? — вендиго смотрел на меня сверху вниз, стоя очень… близко.
— Веду себя… неформально, вопреки принципам взаимоотношений «преподаватель-студентка», — призналась я. — Простите! Это из-за того, что я очень испугалась… Ой, девочки!
И мальчики. Из тьмы аллеи вынырнула группа студентов. К моему удивлению, первым шел Бронислав Кудель, тащивший на руках Ксеню. Баронесса фон Райндорф шипела и сердито что-то Бон-бончику вполголоса выговаривала, не иначе как графа распекая. Тот молчал, поджав губы. Рядом шли Лексей, Марьяша и… Милли.
Я вопросительно вытаращилась на Марью, чуть не забыв выпустить из пальцев ладонь Олевского. Подруга развела руками и показала на ногу Ксени. Одна ступня у той была голой, без кеда. Кед Ксеня держала в руках.
— Господа, — приветствовал студентов Олевский. — Что случилось?
— Мы загнали бескуда, — отрапортовал Бронислав. — Баронесса вывихнула ногу.
— Несите ее в медицинский кабинет, — велел Антон Макарович.
Ксеня закатила глаза. Кудель быстро прошел мимо нас. Даже дыхание не сбил. А Ксюша, между прочим, девушка немаленькая, хоть и стройная.
— Бескуд пойман и передан Службе Контроля, — мягко произнес Гудков, щурясь и переводя взгляд с моего лица на лицо вендиго.
— Всем, кто участвовал в отлове, «весьма похвально», — кивнул Антон Макарович. — На ближайший практикум – доклад о бескудах с подробным анализом собственного опыта.
— Антон Макарович! — комендант Клязмин размахивал руками под окнами общаги, уже освещенными привычным ярким светом. — Вызывают вас! Ректор собирает преподавателей.
Олевский кивнул, почему-то посмотрел на меня… и исчез, построив одноразовый портал из вектора-«консервы». Милли проводил нас до общежития, упомянув, что бескуд был злой и голодный, а Кудель знает Вектор Клетки, что довольно странно, поскольку воздействие это редкое и сложное.
В блоке было тихо. Марьяша проверила Ри-ши, посапывающего на подушке. Гоблин, видимо, тоже спал. Через полчаса пришла Ксеня. На вылеченной ноге у нее стояла шина-кокон.
— Попросила фельдшера, — объяснила она. — Чтобы не хромать. Спрячу под длинной юбкой. Завтра выставка немагических кукол в Императорском Куполе Науки и Техники. Я должна там присутствовать. Вы тоже. Девчонки, пожалуйста! Я без вас там пропаду!
— Завтра воскресенье. Почему бы нет? — сказала Марья. — Сладкой ваты поедим.
Я тоже кивнула. На выставку я бы пошла в любом случае, меня об этом попросил Вележ. Нужно было кое-что для него проверить.
… Беспокойная ночка выдалась. Хотелось спать, но – как обычно у девчонок – разойтись по комнатам, не почесав языки, было делом совершенно невозможным. Впрочем, сама я сидела молча, прислушиваясь к разговору подруг. В голове плавали, сталкиваясь и смешиваясь, туманные мысли. Марьяша и Ксеня бурно осуждали охоту на бескуда… но с довольно странной стороны. Я, кажется, что-то упустила - отвлеклась. Неожиданно обнаружила, что уже бог знает сколько времени сижу, вытащив из-под выреза футболки подвеску-оберег и старательно таращась на снеговика.
— И что это за новая тактика? — спросила Марьяша удивленно.
— А то ты не видела? — сердито отозвалась Ксеня.
— Видела, но, возможно, что-то упустила.
— Он теперь молчит. Молчит и делает. Молча. Делает. Находит мои слабые стороны и… кровь из меня пьет.
— Бескуд? — в ужасе воскликнула я.
— Нет! Кудель! — хором уточнили девчонки.
— Бескуд-то что? — Ксеня хмыкнула. — Ну полез, успел меня по асфальту протащить, а потом его спеленали – и в клетку.
— Кто спеленал?
— Кудель, — помрачнев еще больше, призналась баронесса фон Райндорф. — И ведь ловко так. Имеет право гордиться. А ты? — Ксеня кивнула на подвеску в моих пальцах. — Ты чего?