Дарья Гусина – Внеучебная Практика (страница 41)

Я всегда знала, что из-за особенностей происхождения и Дара Ксене придется довольно рано решать вопрос с замужеством. Но не на первом же курсе!

Милли отошел к подоконнику и оперся о него, глядя во двор. Окно транслировало Банальный Мир –  технологический, со слабой, почти непризнанной магией: шел дождь и молодая женщина мокла под дождем на остановке. Ни тебе вектор  осушения поставить, ни речитатив магический на непромокаемость прочитать.

— Ты ведь помнишь, кто такие нильвэ? — проговорил Милли.

Я кивнула. Помню. Повелители Живой и Мертвой воды. Так в древности называли светлый и темный коловрат. Необычный коловрат. Способный делать живое мертвым, а мертвое живым. Ксеня – выдающийся нежить-мастер не с бухты-барахты: Дар, который спал в роду фон Райндорфов более пяти поколений, проявился в ней с небывалой силой. К счастью, до сих пор сила эта с трудом подвергалась подтверждению, анализу и измерению, и Ксеня жила как обычная девочка. Однако за ней несомненно приглядывали: в нашем мире осталось слишком мало нильвэ, а одаренных Исконным Даром можно было пересчитать по пальцам. Их искали, за право стать их избранниками боролись… Неужели…

— И Кудель? Он тоже нильвэ? — вытаращилась я.

— Да, довольно сильный, но до Ксени ему далеко, — Милли побарабанил пальцами по подоконнику. — В нашем блоке живет пацан один, его мать – астролог и прорицательница при Дворе. Нельзя такое выбалтывать, но он… короче, он напился… случайно… Начал понтоваться и много чего наболтал. В общем, да – Кудели и фон Райндорфы не слишком дружат. Мамы-то не против были детей свести, а отцы что-то там не поделили. Мол, у вас кровь сильная, а у нашего дитятка еще сильнее, чай, не переведемся! Но пару дней назад придворная пророчица составила… как ее там… традиционную ежегодную звездную карту влиятельных магических семей. Ксеня совершеннолетняя уже, еще и инцидентом в клубе внимание к себе привлекла. Ну… вот и спалилась. Кудель, я так понимаю, или уже сменил тактику, или вот-вот сменит. Если его не обойдут. Но это, разумеется, зависит от того, насколько он покладистый сыночек и как хорошо его семья умеет убеждать. И что ему пообещают… или чем пригрозят.

— Да уж. С трудом представляю Бон-бончика ухаживающего, да еще и с далеко идущими честными намерениями, — пробормотала я. — Вспомнить хотя бы Джилину. Но кто второй?

— Цесаревич.

— Наследник?! Георгий?!

— Они самые-с. У царского рода своя магия, и жен цесаревичам выбирают из высшей знати, но невестка-нильвэ – это очень заманчиво.

Наверное, у меня на лице отразилось уныние. Какой у Ксени выбор? Отказ? Правящая семья, Федотовы, не те люди, с которыми стоит ссориться.

— Неужели они не дадут ей даже доучиться? — вырвалось у меня.

— Думаю, дадут, — Милли пожал плечами, — сейчас не средневековье. И кто сказал, что в Академии можно учиться только незамужним девушкам? Ладно. По большому счету, это уже не наше с тобой дело. Я верю, что у Ксюхи все будет хорошо – фон Райндорфы тоже не лаптем деланы. Лучше ТЫ мне объясни, что творится. С какого перепугу твой голем разгуливает по Академии? Насколько я помню, вы его воякам отдали. Или в службу какую-то. И что там с твоим Жданом-Нежданом? В храм не отнесла еще, воплощение слабоумия и отваги ты наше?

— Ой, Милли! — я прижала руки к груди, искренне таращась на друга. — Там ТАКАЯ история! Ты не поверишь, насколько там все немножко связано!

— Ну как всегда, — обреченно вздохнул альв и приготовился слушать меня с самым разнесчастным выражением лица.

Глава 20

Дом 48 на Победоносной Ленни обошел с одобрительными возгласами. Сверху донизу. Оценил спальни, сославшись на то, что живет на окраине, выклянчил право время от времени ночевать в агентстве.

— Господа, это же полный шик! Немного профессионального антуража, и можно принимать высокородных клиентов! Впрочем, их и так у нас есть.

Тони смотрел на Вележа, удивляясь самому себе. Этот странный человек за несколько (несомненно богатых на события и по ощущениям очень долгих) дней успел войти в жизнь молодого «Агентства Олевского и Райяра», словно с самого начала задумывался его частью. И глядя на него, Антон успокаивался, хотя мысли последних часов издолбили его самообладание до дыр, еще немного – и он сорвется, запаникует, поедет к отцу, будет умолять разобраться… защитить. Но нет. Сам. Он должен сделать это сам: разобраться, найти злодея, отомстить за смерть Светланы и свой страх, свою растерянность и чувство беспомощности – унижения, через которые прошел. А главное, понять: зачем?

— Итак, — сказал Вележ, изящно погрузив свои обтянутые кожаными штанами худые бедра в кресло у стола кабинета.  Богдан услужливо протянул Ленни коробку с сигарами – форензик милостиво кивнул и взял одну, но не закурил, а принялся мять в пальцах и сладострастно обнюхивать. — Отчет у детективов. Следственная бригада закончила осмотр места преступления. Дело за вскрытием. Хотя и сейчас уже можно сказать – яд, безболезненный, быстрый. Девочка, к счастью, ушла с миром. Однако дождалась вас, дорогой мой Антон Макарович, предупредила – так сказать, делай добро и в жизни, и в смерти. С моей подачи найдена остаточная магия «хлебного духа»… и еще что-то. Странное волшебство, — Вележ выпятил губы и уставился на шкаф с книгами. — Помните холод и вой метели? Они сохранялись и после манифестации. Вроде бы из нашего мира магия, но… дрянь какая-то, вектора похожи на чары Древних. Считается, магия Древних в современном мире не работает: за тысячи лет коловрат на земле поменялся, да и вообще… Ну да ладно, эксперты-то работают. Хомутова и Чатрышский довольны нашими действиями, учитывая, что у следственной бригады предварительная реконструкция не получилась.

— Моя реконструкция тоже не сработала, — напомнил Тони. — Никогда прежде не видел … такой стерильности. 

— Та же магия? — нахмурился Богдан.

— Может быть, — сказал Вележ. — Но в моем отчете достаточно материала, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Карт-бланш по прежнему у нас. И финансирование тоже. Можем работать параллельно с официальным расследованием. Разумеется, момент с обвинением духа я опустил. Если бы он был в отчете, эксперты несомненно сразу же связали воедино и ледяной ветер, и… полное отсутствие темпорального отпечатка. Снежный Демон. Пришел и… Все стало покрыто снегом. Белым-белым, стерильным, как вы выразились. Господин Олевский, вы…

— … оценил, — договорил за форензиком Антон. — Вопрос: зачем это вам? Это нарушение должностной инструкции, утаивание элементов расследования. Это подсудно.

— Но вы же меня не выдадите? Готовы на Вектор Неразглашения?

— Несомненно. Скажу больше, сам в нем заинтересован.

— Договорились. Зачем мне это? — Вележ кокетливо пожал плечами. — Хочу работать в вашем молодом, но перспективном агентстве.

— Вы? — усомнился Райяр. — Самый востребованный эксперт в Отделе Особо Опасных преступлений?

— Не верите? Ладно. Желаю приобщиться к вашему Дару, господин Олевский. Хочу быть богатым и… благоприятным. Ах да, вы его потеряли, свой Дар.

Вележ прошуршал чем-то в сумке, уже другой, лилово-синей, и вынул из нее помятый свиток «Попечителя»  с опусом Б.Д. Доброжелательного. Форензик встряхнул газету и щелкнул пальцами по странице со статьей:

— Антон Макарович, это же очевидно. Топят вас всеми возможными и невозможными способами. И семейство ваше. Опасный вендиго. Дар потерял, на людей бросается. В общем, Тоша… можно я буду называть вас Тоша? Нет? Антон, но без батюшки?... Так вот, Антон, дорогой мой, не скрою: у меня в вашем агентстве свой интерес. Пока откровенничать не стану, но после пренепременно все расскажу. Считайте меня наблюдателем. Очень полезным наблюдателем.

— Да уж! — вырвалось у Тони. — Где бы мы сейчас без вас были?

— Вот и договорились, мальчики. Вот и замечательно.

Вележ оторвал от газеты клок и завернул в него сигару. Сверток отправился в сумку, а взамен него на свет божий была извлечена и выложена на стол дешевенькая визитная карточка.

— Покупка старой бытовой техники со вжившимися гоблинами и кадаврами любого нрава. Не выбрасывайте то, на чем еще можно заработать. Потап Куликов, — изогнувшись, прочитал Богдан.

— Найдено на месте преступления нашим очаровательным кадавриком. Кстати, где она?

— Заряжается, — как можно равнодушнее сообщил Антон. — Завтра планирую вызвать. Разместим голема у нас. Владелица пошла на встречу. Моя студентка. Владелица – моя студентка.

— О, это очень хорошо, — Вележ улыбнулся, показав кривоватые зубы. — Небось долго не уговаривали. Как пить дать, борются за ваше внимание студиозочки.

— Есть немного, — сухо подтвердил Тони.

— Предлагаю завтра навестить господина Куликова, — форензик постучал по визитке длинным антрацитовым ногтем.

— Поддерживаю, — кивнул Антон. — Светлана или ее любовник, кто-то из них вывез мебель из дома. Возможно, это способ отследить отдельные вещи. Найти свидетелей.

— И кадаврика возьмите, — еще раз улыбнулся Вележ.

В его улыбке Антон почудилось что-то странное. Может, показалось.

После разговора и нанесения Вектора Неразглашения Вележ распрощался и отбыл. Антон засобирался домой. Он уже решил: свою квартиру сдаст, поживет при агентстве. Дом немаленький, места хватит всем, а деньги за аренду пойдут на дальнейшие исследования. Кстати в доме на Победоносной большой подвал, там не только лаборатория поместится, а целый исследовательский институт. И новая цель нарисовалась – разгадать тайну полного стирания темпоральной матрицы. Это уже не наложение слепков – это странная и пугающая магия. О Древних известно крайне мало. Их потомки живут всего в нескольких труднодоступных местах и тщательно оберегают свое волшебство от магов и колдунов. Королева Мэб – одна из них, но земли ее в Высокогорье для обычных людей – terra incognita.