Дарья Гусина – Ведьмочка в пролёте (страница 21)

— Госпожа Ада, не так ли?

Выругавшись про себя, я повернулась и изобразила легкий реверанс. Я уже побывала на одной паре по этикету, приобщилась, так сказать, к культуре аристократов. Преподавательница, прямая как палка и такая же плоская (просто хрестоматийный образец учителя манер), почему-то муштровала меня больше других, приговаривая:

— Насколько мне известно, вы старокровка, визарда. Не позорьте старую кровь, держите спину. Стыдитесь! У вас совершенно деревянные ноги.

Мне было обидно. Я, между прочим, танцами до девятого класса занималась, пока не стала так уставать, что вечерами, стоя над раковиной после ужина и засыпая, роняла и частенько била Риткину посуду. Однако чопорная тьюторша была в чем-то права: при виде ее хронически неодобрительного, высокомерного лица я начинала путаться в движениях и собственных ногах.

Книксен получился так себе, но мне было абсолютно все равно. Хотелось побыстрее сбежать. Я изобразила вежливую вопросительную улыбку.

— Меня зовут Умар Сальди. Мой племянник много о вас рассказывал, — продолжил мужчина. — Его имя Влад Турнаев, вы с ним некоторое время учились в… как его… Юджин, подскажи.

К моему величайшему облегчению, демон на время потерял ко мне интерес. Рогатый отпрыск Сальди с любопытством оглядывался по сторонам. Его внимание привлекла стайка щебечущих девушек, пересекавших перекресток тропинок. Среди них я разглядела Еву Старинову. Заметив интерес к своей персоне, красотка с ответным кокетливым интересом уставилась на демона. Судя по взгляду девушки, рога Юджина никаких негативных реакций у нее не вызвали.

— Юджин, — нетерпеливо повторил отец рогатика.

— А? А, да. Это называется техноложка, — проговорил демон, не отрывая от Евы масляного взгляда.

— Точно, — заулыбался его отец. — Так мило, что ваши дороги пересеклись. У Влада мало друзей.

Я кивнула в знак подтверждения. Ну да, мало, а сейчас даже на одного меньше.

— Мой сын – Юджин Сальди, зачислен в Академию на третий курс, — высокопарно произнес господин Умар, указывая на своего великовозрастного отпрыска.

— Очень приятно, — с трудом выдавила я, поскольку девушки прошли мимо, и демон обратил на меня скучающий взгляд красноватых глаз. Нехороший взгляд, словно я была в чем-то виновата.

От продолжения невнятной светской беседы меня спасли ректор и проректор, приветствовавшие семейку Сальди с большим энтузиазмом (магистр Кревий просто светился от счастья).

— Встречаешься с отцом сегодня? — шепнул мне на ухо магистр Серениус.

— Да, — прошептала я в ответ, с опаской покосившись на Юджина: мне показалось, что демон навострил свои чуткие уши.

— Главное, будь спокойной и не позволяй гневу управлять твоим будущим.

Хм, такой совет можно истолковать весьма по-разному.

Обо мне забыли, и я благополучно ускользнула. Однако спеша прочь, я явственно ощущала между лопаток красную точку-прицел и была в полной уверенности, что рогатик смотрит мне вслед.

Я прошла по коридорам главного корпуса и спустилась к выходу. Проход по обеим сторонам дверей действительно украшали две безобразные бронзовые хари. Они выступали из стен довольно высоко от пола, поэтому раньше я их не замечала. Мне пришлось задрать голову. Горгульи были неподвижны. Тогда я с надеждой приоткрыла дверь, но… она распахнулась в магический вариант реальности, с тыквами, парящими над дубом в сумерках. Не сработало. Меня не пускали в несвед-мир.

Со вздохом извлекла из коробки амулет. Что дальше? Ткнуть им в рожи горгулий? Я неуверенно подняла медальон в руке. Ноль реакции. А если подпрыгнуть?

Проблема была в том, что харей было две. Я попрыгала перед одной, а потом перед второй. Уже притомилась, когда одна из горгулий открыла глаза и проскрипела:

— Плохо стараешься, смертная.

— Очень плохо, — подтвердила вторая. — Нам не видно. Подпрыгни повыше.

— Совсем высоко.

— Докажи, что ты достойна.

— Что заслуживаешь нашего внимания.

— Недостойных мы испепеляем на месте.

— Не пропускаем. И тебя испепелим.

— Превратим в угли.

— В горстку праха.

— Никто и не заметит твоего исчезновения.

— Никто. Какая-то там первокурсница? Пфе!

— Прыгай.

— Прыгай повыше, если хочешь жить!

Говорили бронзовые фигуры очень внушительно, с раскатами. Плиточный пол передо мной подрагивал, к тому же в холле резко стало темнеть, по углам поплыли тени и дымки знакомого бирюзового оттенка. Я напряженно переводила взгляд с одной горгульи на другую. Мне не нравился нехороший оранжевый огонек, разгоравшийся в их глазах. Сговорились они все меня пугать сегодня?

Тем временем, лучи из глаз статуй слились в одну точку на полу, на кончике недовязанного в спешке шнурка на моем ботинке. Кусочек пластика задымился, запахло палёным. Я отодвинулась и решительно сказала:

— Не буду я прыгать. Что я, клоун, что ли? Мне сказали показать вам жетон. Я показала. И не надо меня пугать. Мое исчезновение очень даже заметят. Лично магистр Серениус заметит.

— Ха! — несколько неуверенно усомнилась одна из фигур.

Однако в холле стало заметно светлее, а бирюзовая дымка развеялась.

— Мы тебя помним, — сказала вторая. — Трепещи! Ты всего лишь несведка, случайно попавшая на зачисление.

— И поэтому вы меня тут троллите?! — возмутилась я, уперев руки в бока. — Решили, что если я не маг от рожденья, то меня и попугать не грех?! Да я на вас пожалуюсь ректору! И в профком!

Горгулья, поняв, что прокололась, закашлялась бирюзовым дымом. Первая визгливым, встревоженным голосом осведомилась:

— Левый, друг мой, с тобой все в порядке? Я же предупреждал, что все эти спецэффекты не для нашего возраста!

— Со мной все хорошо, — прохрипел кашляющий монстр. — Ты прав, дружище Правый. Мы не те, что прежде, стареем, да и времена другие. Первачки пошли… ничего не боятся.

Горгулья удрученно покачала головой. Мне стало ее жалко. Я призналась, почти не соврав:

— Э-э-э… Честно говоря, я очень испугалась, особенно, когда шнурки задымились. Просто старалась не показать.

— Ой, ладно, не прибедняйся, — бронзовый монстр скорбно махнул лапкой с длинными уродливыми пальцами и толстыми когтями. — Считай, что прошла испытание. Будем очень признательны, если ты никому о нем не расскажешь: это единственное оставшееся нам развлечение. Грех жаловаться – нам время от времени кое-что перепадет. Не все такие наглые и шустрые, как ты. Правый, помнишь того толстого мальчугана-первачка, что со страху обмочился? Вот смеху-то было!

— О да! — горгульи противно захихикали.

Зря я их пожалела, довольно неприятные особы. Зачем они тут нужны, вообще? Я подошла к открывшейся двери, удостоверилась, что могу пройти через нее в несвед-мир, оглянулась и все-таки задала этот вопрос. Горгульи тут же посерьезнели, и Левый сказал:

— Будем надеяться, ни ты, ни другие студенты Академии никогда этого не узнают. В Магистеррениуме довольно давно царит мир, но не думай, что так было всегда. И будет вечно.

… Я раздумывала над последними фразами горгулий всю дорогу до дома. Это немного отвлекло от переживаний, но в подъезд я вошла, сильно волнуясь. Поднялась и хотела позвонить в дверь, но потом заметила, что она открыта. В квартире разговаривали, мужчина и женщина, Ритка и… кто-то еще. Я пошла на громкие голоса.

Мужчина сидел в кресле в углу под лампой. При моем появлении он встал и шагнул вперед. Я уставилась на него, не в силах отвести взгляд. Я даже фото его никогда не видела, но сразу же поверила, что передо мной мой биологический отец. Те же упрямые губы, тот же подбородок… высокие скулы, даже этот прищур я каждый день видела в зеркале. Что-то дрогнуло в лице мужчины. Он раскрыл рот…

— Ида! — из угла, с мольбой протягивала ко мне руки, выступила тетя Рита. — Ида, скажи ему! Подтверди, что я никогда тебя не обижала, что кормила, что…

— Хватит, Марго! — жестко оборвал тетю отец. — Воровство и пренебрежение я, так и быть, прощу, но не то, что ты скрыла от меня пробуждение магии Ады!

— Саша, я не знала! Поверь, я не знала! Она все скрывала! Она сама во всем виновата!

— У меня другие сведения. Моя дочь и понятия не имела, что обладает даром Глубины. Ты не разглядела ее пробуждения, хотя по нашей договоренности должна была заботиться о ней, как о собственной дочери. Ты никогда не интересовалась Адой, навсегда заклеймив ее позорным статусом несведки! Ты жила в свое удовольствие и постоянно донимала меня своими… чувствами. Клеветала на мою дочь и тем самым украла у меня годы общения с ней!

Последние слова Громова прогремели на всю квартиру.

— Ты сам не хотел ничего о ней знать! — возмущенно воскликнула Ритка.

— Этому есть оправдание, я считал ее несведкой. Я таким образом ее защищал! Девочке лучше жилось в неведении! Нет ничего хуже для лишенного магии человека, чем знать, что есть другой мир, но не иметь возможности к нему прикоснуться.

Кажется, это говорилось для меня.

— Я не мог бы играть роль отца по выходным, совмещая свои обязанности в Магистеррениуме с жизнью в несвед-мире. Это принесло бы еще больше боли. Если бы я знал…

Отец посмотрел на меня. Какой же он красивый, статный и величественный даже в этом возрасте! Я впервые поняла маму. Но нет, поезд ушел. Для меня этот человек – просто донор биологического материала.

— Ада, собирайся, — велел Александр Громов. — Мы воспользуемся порталом и перенесемся в наше поместье, в дом Громовых. Твоя бабушка Надежда Громова будет счастлива познакомиться с внучкой. Я полностью тебя обеспечу, найду приличный университет…