Дарья Гусина – Ведьма в свободном полете (страница 2)
… У ворот Академии мы сели в черную блестящую машину, которая оказалась расширенной внутри до размеров длинного лимузина. При этом отец расположился в отдельном «кабинете», отгороженном от второго салона плотными кожаными шторами. Было слышно, как он отрывисто с кем-то спорит, называя цифры и имена. Галада устроилась напротив меня. Она сидела, приспустив с плеч шубку из белого меха.
Тонкое колечко и браслет-цепочка на изящной щиколотке. Обычно придонницы, за редким исключением, не получают академического образования. Они не тратят несколько лет на увеличение резерва посредством растягивания каналов и потому вынуждены пользоваться амулетами-накопителями. У нас, визардов, другая магия. Нам сложно погрузиться – им не пойти на дно, подобно камню. Чем глубже от поверхности, тем сложнее всплыть.
Я вспомнила Светку, любительницу фенечек, крупных серег и кулонов на шнурках. Знали бы тогда с Вероникой, для чего она их использует, не подсмеивались бы над любительницей цыганского стиля. У Галады же не было почти ничего, способного вместить хоть немного «концентрата» потоков. Значит, ее резерв и впрямь так велик, как о нем говорят… украдкой, шепотом.
— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — обратилась ко мне Верховная ведьма. — Тебе кажется, что с тобой обошлись несправедливо. Но, поверь, все для твоего же блага.
Галада наклонилась вперед, положив ладонь мне на руку. У нее были длинные, хищные рубиново-красные ногти.
— Расставание с друзьями, смена обстановки, а у Алекса… — колдовка покосилась на шторы между салонами, — плохо с выражением эмоций. К тому же он сейчас занят. Выборы. Столько мест нужно посетить, стольких потенциальных избирателей очаровать, столько речей произнести.
— Я понимаю, — сухо откликнулась я.
И отвернулась к окну, показав, что разговор окончен. Через некоторое время знакомые мне улицы Октоберона закончились. За окном мелькали аккуратные пригородные особнячки в два-три этажа. Мы куда-то свернули, сбросили скорость. Мимо поплыли бесконечные кипарисы с просветами изумрудно-зеленых лужаек – автомобиль въехал в имение Громовых.
На крыльце внушительного трехэтажного дома нас встречали слуги и тот молодой человек, с которым отец разговаривал по магической видеосвязи – высокий гибкий парень с острым подбородком и зализанным пробором. Он первым подскочил к машине, открыл мне дверь и подставил руку. Я проигнорировала вежливый жест и вылезла сама.
Мысленно присвистнула, оценив взглядом родовые хоромы. Мы с мамой жили в крошечном домике в поселке: две комнатки и кухня на холодной веранде. Самым вкусным блюдом в детстве мне казались домашние пельмени. Мама шила мне одежду сама – практичные немаркие штанишки и блузки на вырост, чтобы можно было носиться день-деньской с поселковой ребятней. С какой радостью я вернулась бы в те беспечные детские годы! Говорят, к роскошной жизни привыкаешь быстро. Я даже не собираюсь привыкать. Я тут ненадолго и только ради магистра Серениуса.
Зализанный парень уже тащил в дом мои сумки. Кто он здесь? Слуга? Ассистент?
Мы вошли в дом и остановились в огромном холле. Из него на второй этаж изгибом поднималась лестница, стилизованная под птичье крыло.
Она появилась наверху лестницы, та пожилая женщина из моего видения. Седые волосы, уложенные в аккуратную прическу волной, нитка зеленоватого жемчуга, «слез сирен». Даже тяжелые серьги с изумрудами были на месте.
Надежда Громова, так, кажется, звали мою бабушку. Она стояла, выпрямив спину и переплетя пальцы морщинистых рук, смотрела сквозь меня, однако уголки губ презрительно кривились. Вот она сделала несколько шагов вниз.
— Ты привез ее? — спросила Громова, глядя на сына.
— Она перед тобой, — несколько раздраженно отозвался отец, листая записную книжку. Зализанный парень услужливо топтался рядом.
— Вот как? — бабуля облила меня высокомерным недоумением с головы до ног. — Ты уверен?
— Наша Адочка, — пропела Галада, обняв меня за плечо. — Как можно сомневаться? Они же с Алексом на одно лицо.
Порция презрения досталась и колдовке. Похоже, бабуле-то «невестка» тоже не по душе, не только новоиспеченная внучка. Однако леди О’Мэйли продолжала улыбаться и сиять.
Я молчала, не желая участвовать в спектакле. Мне восемнадцать, но я уже достаточно выросла, чтобы считать подобные игры ниже своего достоинства. И еще: я только ступила на порог этого дома, а мне уже здесь не нравится.
— Ада, — сказал отец. — Это твоя бабушка, Надежда Александровна. А это Илья, мой личный помощник. — Громов кивнул на парня с липким пробором. — Со всеми проблемами, выходящими за рамки быта, обращайся к нему. Располагайся. Обживайся. С серьезными вопросами – ко мне. За мелочами – к слугам. Ада, я не хочу держать тебя взаперти, как пленницу, но и полную свободу дать не могу. Обо всех своих передвижениях за пределами дома предварительно сообщай Илье, а он согласует со мной. И везде только с телохранителями.
Значит, меня иногда будут выпускать из клетки. Но только чтобы побегать вокруг на поводке.
Илья подхватил мои сумки и поволок их наверх, мимо бабули. Та стояла, замерев, как истукан. Я тоже прошла мимо, не удостоив Громову взглядом. Отец даже не стал ждать, пока я выйду за пределы слышимости: составил знакомую композицию для создания полога тишины и с плохо скрываемой досадой сухо произнес:
— Мама, прошу, без сцен. Я прошу всех… нет, я требую… чтобы в
— Саша, не нужно истерик, — в том же тоне парировала Громова. — Я обещала принять этого… ребенка – я это сделаю. Даже без сканирования, проверки на кровь и владение Глубиной. Однако скажу прямо: тебе потребуется много сил и денег, чтобы превратить сие дикое существо в отдаленное подобие леди. Узнаю методы Серениуса. На первом месте – полеты, боевая магия и полная свобода. Девочек даже не учат прилично вести себя в обществе.
Эх, не хотела я выдавать свои скиллы, но желание сбить спесь с родни все же победило. Я перегнулась через перила и громко сообщила:
— К вашему сведению, сейчас я веду себя очень прилично. Вам просто не с чем сравнить. А на всякое там общество мне наплевать – я собираюсь стать боевым магом и сражаться с бесами. Спасибо за гостеприимство. Да, кстати, я слышу через полог тишины. Говорят, это из-за того, что я старокровка в энном поколении. Лучше бы мне досталась способность цветы взглядом выращивать.
И, с удовольствием полюбовавшись ошеломленными лицами родственничков (отец с недоумением чиркал ногтем по ладони, Галада откровенно хихикала, бабуля странно прищурилась), я пошла наверх.
Илья тащил сумки, я шла следом. Коридор казался бесконечным. Вопреки всем надеждам, выскользнуть незамеченной у меня вряд ли получится. Да и куда я пойду? В квартиру тети Риты? Отец знает, где меня искать. Надеюсь, про дом в Перпедыжах ему неизвестно. Впрочем, мне самой там ловить особо нечего.
Моя комната скрывалась за одной из многочисленных дверей. Илья торжественно вручил мне ключ-жетон.
— Ваши апартаменты, Ада Александровна, — напыщенно выразился парень, обводя рукой просторные покои.
Действительно апартаменты. Напоминают номер отеля. Шторы задвинуты, электрический свет приглушен, камин зажжен. На полках вдоль стен – свечи… много свечей: больших, маленьких, длинных, коротких, есть даже круглые, как шары, восковые кубы и пирамидки. Мебель современная, с геометрическими узорами. И планировка в том же нью-тек стиле – настоящий лабиринт перегородок с матовыми и прозрачными стенами.
Как раз за такой, матовой перегородкой, располагался флорариум – стеклянная емкость, трубой уходящая под потолок. Я с любопытством приникла к стеклу. Речная капля, пчелоед, пасмурная гортензия, все эти растения – редкие эндемики, применяемые в зельеварении. Кто-то здесь очень любит природную магию.
— Обстановку спроектировала леди О’Мэйли, — отчитался услужливый парень Илья, то ли слуга, то ли друг семьи. — Образцы для флорариума тоже выбирала она. Изысканно, не правда ли? Леди Гэл посчитала, что вам будет полезно попрактиковаться в травоведении на каникулах.
— Да что вы говорите? — вежливо восхитилась я.
Что-то эта Галада на всех неадекватно действует. Вот и Илья аж на задние лапки становится, когда о ней говорит. Кстати, насколько я помню, пасмурная гортензия применяется в приворотном декокте.
Илья ушел, я обошла новое жилье, с грустью отметив, что в другой ситуации посчитала бы себя счастливицей. Красиво, уютно и действительно изысканно. Но есть нюанс: это красивая и уютная клетка.
Раскладывая вещи по полкам в пахнущем свежим деревом шкафу, я нашла коробки с платьем и кулоном. Имболк. Я совсем забыла о бале. Не думаю, что меня на него пустят. А мне бы узнать, кто прислал платье. Если бы было только оно, я бы подумала на ректора или мастера Авара. Или на отца. Но кулон… это странно, интимно, что ли. А вдруг он принадлежал маме? Я еще раз поднесла украшение к глазам и заметила, что красные камушки в середине золотого ложа кулона составляют какой-то знак, похожий на цветок, то ли просто прихоть ювелира, то ли символ. В гугле я такой точно не найду.
Так, Ада, соберись. Нужно наладить связь с друзьями. В закутке за еще одной матовой панелью обнаружился письменный стол. От единственного не зашторенного окна по правую руку тянуло холодом. Из окна открывался вид на заснеженный сад.