Дарья Гусина – Ведьма в свободном полете (страница 10)

— Макияж, прическа, ногти – это ладно, — медленно проговорила я, — дело хорошее. А вот одежда… Ржанка, убери этот ужас. Я надену другое платье.

Я вытерпела все манипуляции с волосами, лицом, руками и ногами. Подошла к зеркалу и под восхищенные ахи Ржанки признала: это хорошо. Я осталась самой собой, просто приобрела еще одну версию себя. 

Мастер маникюра превратила мои погрызенные лапки в холеные ручки с розовыми блестящими ноготками (даже ведьминский коготь облагородился покрытием натурального оттенка).

Куафер создал на голове огненный водопад из легких локонов – ничего вычурного, лишь пара шпилек в нужных местах и спрей для блеска с приятным травяным ароматом.

Макияж самый простой, даже ресницы, густые от природы, чуть тронуты тушью, но глаза стали глубже, выразительнее и блестят.

Немного волнуясь, достала из шкафа отутюженное магией Ржанки бирюзовое платье. Да, вызывающе: бирюза – цвет Академии Баланса. Да, это очередной мой лайтовый бунт. Но после утреннего разговора я не уверена, что могу и дальше участвовать во всем этом фарсе.

Я чувствовала, что сегодняшний вечер станет решающим и волновалась.

Шелк скользнул по плечам, Ржанка ловко запрыгнула на веничек и взмыла к моим плечам, потянув за молнию. Платье село идеально. Ну… почти идеально, я все-таки изрядно похудела.

Немного поколебавшись, достала из коробки кулон. Снова подивилась его простой элегантности. Что это за цветок в центре золотого ложа?

— На орхидею похоже, — предположила подлетевшая поближе Ржанка. — Вот в голове вертится, чьего дома символ, а вспомнить не могу. Надобно у Сливки спросить. Она раньше где только не служила.

Оказалось, я произнесла свой вопрос вслух.

— Ну вот, — тихо сказала домовуша, — глаз не отвесть.

Раздался тихий стук в дверь. Вошел отец. Увидев меня, с растерянностью выдохнул:

— Боже, Ада, как ты похожа на свою маму. Такая же красавица. И этот цвет... твой цвет. Гэл молодец. Тебе очень идет этот наряд. Ты такая юная и… прекрасная.

Голос отца дрогнул, глаза увлажнились. Значит, платье и кулон не его подарки. А чьи? Неужели… нет, глупость какая! С чего бы Юду Сальди дарить такую роскошь фиктивной невесте? Но сердце почему-то на минуту сбилось с ритма.

Ржанка тихонько выскользнула за дверь. Я ждала, что Громов пройдется по оттенку платья, но он вздохнул и вытянул перед собой руку. По моим обнаженным плечам потянуло холодом – отец использовал усложненную глубинную магию, шестой уровень, не меньше. В его руке появился крошечный квадратик. Он рос и рос. И вот уже Громов перехватил другой рукой… тяжелый гримуар из бордовой кожи.

Его обложка была потертой, а алая краска на обрезах выцвела. Я почему-то страшно заволновалась и вопросительно посмотрела на отца. Громов протянул мне гримуар:

— Возьми. Он по праву твой. Осторожно, тяжелый. Дай-ка я применю пасс.

Отец построил композицию левитации – книга медленно поплыла ко мне по воздуху. Я прикоснулась к обложке, ощутила под пальцами шероховатую кожу, потерла тиснение на корешке, где обычно указывалось имя владельца. Повернула гримуар набок, и он охотно продемонстрировал позолоченную надпись.

— Rara avis, — прочитала я. — Это латынь. Означает…

— … редкая птица, — продолжил за меня Громов. — Твоя мама любила латынь.

— Это ее гримуар?! Но ведь она не училась в магической школе!

— Она была визардой, пусть и слабой. А это значит, что Марьяна имела право на владение гримуаром, — отец помолчал. — Это я подарил ей книгу. Заказал в мастерской на Ольховой улице. Она часто в нем писала. Что? Не знаю. Вполне может быть, что кулинарные рецепты… или же это ее личный дневник. Но… потом… когда ты родилась… стало не до этого. Гримуар остался у меня. Теперь он твой. Я так и смог его открыть. Может, у тебя получится?

Ведьмовская книга разрешила мне рассмотреть форзац. Однако дальше титульного листа не пустила – страницы казались склеенными.

— Это не клей. Какое-то странное волшебство, — проговорил отец. — Понятия не имею, откуда Марьяна узнала это заклинание, о нем не слышали даже эксперты по книжной магии. Впрочем, возможно книга среагировала на долгое отсутствие хозяйки и запечатала саму себя. Со временем у гримуаров появляется нечто вроде собственного разума. Интересное явление.

— Спасибо, — сказала я, избегая смотреть на отца.

— Я знаю, что у тебя уже есть свой гримуар. Магистр Серениус упоминал, что ты взяла студенческий кредит. Разумеется, я его выплачу. И не спорь. Хватит споров. Давай просто закопаем топоры войны. Забудем все, что было до нашей встречи. Прости меня, Ада. Начнем все сначала?

Я кивнула. Начнем. Уже начали – я действительно похоронила прошлые обиды. И простила. Какой смысл обижаться на Громовых? Они такие, какие есть. Уж скорее рак на горе свистнет, чем они поймут, сколько зла совершили по отношению к моей маме и ко мне. Вот только чем дольше я общаюсь с семейством отца, тем больше мне хочется «начать сначала» без него.

— Нам пора, — сказал отец. — Позволь проводить тебя к машине.

Гримуар полыхнул синим, и уменьшился до размеров спичечного коробка. Я опустила его в свой крохотный клатч, почему-то захотелось взять его с собой на бал, как талисман на удачу.

Положила ладонь на сгиб руки отца. Благодарно кивнула, когда ждавшая в коридоре Ржанка накинула мне на плечи меховое манто. Да будет бал.

Глава 5. Имболк

Я и отец рука об руку спустились к машине, где уже ждали бабушка, Илья и Галада. Я поразилась тому, какой жалкой смотрелась колдовка рядом с бабулей, несмотря на красоту и молодость леди О’Мэйли. Скромное серо-серебристое платье Надежды Громовой казалось королевским рядом с пошлым золотом наряда Галады.

Леди Гэл посмотрела на мое платье. В глазах колдовки мелькнул огонек разочарования. В остальном ничто не указывало на то, что Громов передал Верховной ведьме мои обвинения – те, что я успела высказать в кабинете. Галада быстро вернула на лицо восхищенное выражение и защебетала о том, какая я красивая. Бабуля посмотрела оценивающе и вдруг скомандовала:

— Не комильфо всем нам громоздиться в один автомобиль. Саша, Гэл, вас отвезет лимузин. Илюшенка, поухаживай за Аделаидой, мы втроем поедем в кабриолете.

Самым сложным было сесть так, чтобы не помять платье, вряд ли я смогла бы применить отглаживающую магию на самом балу. Илья занял место напротив нас. Сегодня он выглядел довольно… симпатично: не такой прилизанный, в красивом фраке, да и вне общества отца и Галады заметно расслабленный.

— Илюшенька, дружочек, ты не против нашего небольшого женского tête à tête (*)? — обратилась к нему бабуля.

(* разговор наедине)

Парень вежливо наклонил голову в знак согласия. Надежда Александровна поставила «немой полог». И замолчала, глядя в окно. По кожаной крыше автомобиля стучал дождь.

— Я порой бываю резка, — сказала бабуля, не поворачиваясь. — Но и ты не подарок. Одно могу сказать: ты уже намного лучше держишь осанку, приятно посмотреть. Значит, мои уроки пошли на пользу. Такую шею, как у нас, Громовых, нужно нести гордо, даже если она дрябла и покрыта морщинами, как у меня. Шея – одно из лучших украшений женщины. Что за кулон на тебе?

— Подарок.

— Юджина Сальди? Орхидея – их фамильный цветок. Означает…

— … страсть? — я облизнула внезапно пересохшие губы. Как же я сразу не догадалась!

— Верно. Страстей у них в семье хватает. А еще крепких, долгих браков, что, разумеется, говорит в их пользу. Заметь, я сейчас говорю именно о Сальди, а не о Турнаевых, эти лишь примазались к великому роду. Отчим Юджина…

— … отчим?

— Ты не знала? Умар женился на матери Юджина, Белиссе Сальди, когда малышу было два года. Бедная Белисса. Должно быть, ей непросто было, когда погиб ее первый муж. Полагаю, семья ограничила ее свободу, и ей захотелось вырваться из клетки с помощью поспешного брака. Но этот Умар – скользкий тип. На днях имел наглость потребовать у нашей семьи подписания брачного договора. Саша отказал, сослался на то, что вы с его пасынком еще не помолвлены официально. С одной стороны, Белисса Сальди – желанный союзник. С другой, она не слишком благосклонна к начинаниям моего сына. Выбор за тобой, Ада. Даже если Галада будет навязывать тебе кавалеров… что ж, она пока не вошла в нашу семью, — поджатые губы выдали отношение бабули к потенциальной невестке. — В случае чего – ссылайся на меня, скажи, я разрешила.

— Спасибо, бабушка, — оторопело проговорила я.

— И все же на твоем месте я бы не доверяла демонам. Юджин – слишком послушный пасынок. Приглядись к нашему Илюше. Вот уж кто отличный претендент. Проходит у Саши студенческую практику. Скромный, без претензий, как видишь, – изучает политологию в буквальном смысле методом внедрения в святая святых. А ведь из славного рода Борщевских, близких к короне. И ты ему, кажется, нравишься.

Я обещала, что присмотрюсь. Подобная смена настроений меня весьма смутила.

Чувствовалось, как автомобиль поднимается на холм. Рассмотреть дворец издалека не вышло из-за столпотворения на подъездном серпантине. А выйдя из кабриолета, мы немедленно окунулись в … золото – столь много здесь было сияния: от световых гирлянд на лестнице до хрустальных люстр огромного холла.

Я увидела Юджина Сальди сразу, как только мы вошли. Он стоял у фонтана в центре зала, высокий, статный, в бордовом мундире, видимо, том самом, от которого отрезал по необходимости золотые пуговицы. Впрочем, пуговицы были на месте. Юд стоял и смотрел на вход. А встретившись со мной взглядом, расплылся в улыбке. Я сделала сердитое лицо: мог бы и навестить, пока меня в темнице томили и голодом морили. Вон, отчим твой времени даром не терял. Юд ухмыльнулся и покачал головой, мол, я тоже рад тебя видеть.