Дарья Гусина – Дом, милый дом… (и Баба Яга при нём). Часть 2 (страница 4)
– Говорю же, ничем.
– Она оборотень?
– По всем признакам, да. Иначе я бы ее не «услышал».
– И она твоя истинная пара?
– Моя. Но никаких обязательств это на твою сестру не накладывает. Она может выбирать, я – не могу.
– Ей еще шестнадцати нет!
– Время летит быстро. Просто подумай: три года назад ей было тринадцать, а еще через три года она поступит в какой-нибудь межмировой университет и, так сказать, вылетит из родного гнезда.
– А тут ты, да? – вскинулась Катя. А вот не надо было напоминать, что Машка скоро уедет. У Кати и так… нервы.
Оборотень остановился, посмотрел Катерине в глаза и твердо проговорил:
– Что бы ни случилось, я теперь всегда буду рядом. Кого бы Маша ни выбрала, я останусь ее защитником. Такова моя природа.
– А если она действительно выберет другого? Не старого доброго друга дядю Витю, а, скажем, однокурсника. Положишь себя на алтарь служения? – Катя подозрительно прищурилась. – В вечном ожидании?
– Зачем? – Лосев пожал плечами и неспешно двинулся дальше вдоль реки. – Женюсь на другой, заведу детей и проживу свою жизнь, надеясь на встречу со своей истинной в следующей. Это не отменяет моего присутствия в жизни Маши, я все равно обязан ее оберегать.
Эта сторона вопроса Кате в целом понравилась. Однако она уточнила:
– А с той девушкой твоей… не сложилось же?
– Такое случается, – оборотень поморщился. – Сначала Светлане казалось, что я уделяю ей недостаточно внимания, затем к этому прибавилось недовольство низкой зарплатой и моей нагрузкой на работе. Затем она сказала, что я все время думаю о ком-то другом. Потом нашелся другой парень, внимательный и богатый.
– Небось, красивая была, – проворчала Катя, невольно Лосеву посочувствовав. И неизвестной Светлане тоже.
– Я в этом не разбираюсь, – признался Виктор. – Я… чувствую. Я с самого начала знал, что у нас ничего не выйдет. Это она инициативу проявила в отношениях. Я подумал, почему бы нет, хороший человек ведь. А потом просто ждал.
– Ты, я вижу, ждать умеешь, – сквозь зубы процедила Катя.
– Не стану утверждать обратное.
– И я никак не могу этому помешать?
– Решить может только Маша, – подтвердил волколак.
– И ты хочешь сказать, что вы с ней в прошлых жизнях…?
– Я ничего не могу сказать, – мягко возразил Лосев. – Никто ничего из предыдущих рождений не помнит.
– Да уж, – согласилась Катерина.
Они как раз дошли до Избы. Домик светил лишь одним окошком. Катя прислушалась. Тихо. Детвора уже улеглась? Серьезно?
Катерина поднялась на крыльцо и велела:
– Витя, возвращайся на праздник.
– Сначала зайди и запрись, – упрямо сказал волколак.
Катя закатила глаза, но на крыльцо поднялась. Схватилась за ручку, потянула. Ах да, детям же велено было запереться. Катерина постучалась. Никто не отозвался. Катя пошла к окну. И только тогда заметила странность: прежде грубоватая поверхность Избы, замаскированной под сельский домик, стала гладкой, словно пластиковой – ни одной зазубринки, а дверь и окна будто нарисованы. Рука Катерины скользила по стенам, ощущая лишь гладкий слой.
– Что там? – встревоженно позвал оборотень.
Катерина хотела ответить, но тут взгляд ее поймал движение. В беседке кто-то был. И этот кто-то встал со скамьи и негромко рассмеялся.
Тут Катя впервые услышала, как рычат оборотни – жутко, аж в груди холодно становится. Катерина видела Лосева краем глаза, но заметила, что там и с лицом происходит нечто нетривиальное. И с глазами, которые загорелись в сумраке оранжевым цветом.
Но незнакомец… (или все же «знакомец»?) не особо испугался. Он вышел на свет тусклого фонаря у колодца.
Нет, в тот вечер Катерине не показалось. Владимир, любитель кукол-оберегов, лично присутствовал на суаре у Леонтьевой. Гадать о том, с добром ли злой колдун явился в сад Ключинских, смысла не была. Не с добром, конечно.
В руках Владимир держал ту самую куклу-берегиню, поделку Кати. Жалеть, что согласилась на заказ, Катерина тоже не стала. Да, магию свою она тогда чувствовала, вернее, ощущала, как никогда прежде, но ведь думала, что дарует ее на благое дело – на подарок, на оберег.
Колдун проследил за Катиным взглядом и охотно продемонстрировал куклу. Сказал просто, без вычурного злодейского пафоса – констатировал:
– Да, ваша куколка, Катенька. Искреннее вам спасибо. Изумительный артефакт получился. Немного магического вмешательства – и вот вам готовый мощнейший, я бы сказал, накопитель. Поселок высосал, словно тюбик зубной пасты, и ваши хоромы, извиняюсь, тоже. Изба вернулась в свой первоначальный континуум, а эта пластиковая хибара – имитация для местных.
Рычание за спиной усилилось. Катя рискнула оглянуться. Виктор Алексеевич уже оборотился и стоял, широко расставив лапы. Как выглядят волколаки, Катерине прежде тоже не доводилось видеть. Зато она откуда-то знала, что обращение происходит медленно, гораздо медленнее, чем обычно, и Лосев зол и растерян.
Виктор выглядели грозно. Никто не перепутал бы его с волком, особенно в таком виде, с оскаленной пастью. И еще волк не смог бы встать на задние лапы и с хрустом распрямить позвоночник. Вокруг Виктора на снегу были разбросаны обрывки фрака. А бабочка, повисшая на шнурке на шее оборотня, смотрелась особенно трогательно.
Однако как только Лосев приготовился для прыжка, Владимир что-то сделал, нечто неуловимое. Оборотень с хрипом повалился в снег. Грудная клетка его и живот заходили ходуном. Катерина хотела броситься к волколаку, но тихий голос Владимира ее остановил:
– Не надо, Катенька. Магическая удавка – сильное заклинание, не дай бог, сами под него попадете. А у вас дети.
Лосев бился в снегу. Жилы вздулись на его шее, и оскаленные клыки жутко блестели в свете луны.
– Прекратите! – закричала Катя. – Немедленно! Что вам вообще нужно?! Вашей невесты здесь нет и быть не может!
– Я знаю, – спокойно произнес Владимир, делая несколько шагов к крыльцу. – Но она здесь была. Не так давно. Ядвигу Павловну я, при всем старании, допросить так и не смог, уже очень у нее свита обильна и суетлива, да и охрана вымуштрована. Поэтому мне нужно осмотреть Избу. В прошлый раз мне помешали, в этот я подготовился получше. А потом мы с вами… уйдем, далеко-далеко. Вы будете моей гарантией.
– Хватит болтать! Остановите пытку! Он умирает! – потребовала Катерина, с ужасом следившая за агонией волколака.
– Простите, Катерина Валерьевна, – Владимир с серьезным лицом поклонился, – не могу. Мне нужно вас забрать, а вы ведь без боя не дадитесь. Противник лишний мне сейчас не с руки. Ваша куколка… это же чудо какое-то! Такой мощный поток! Концентрированный, витой. Впервые вижу повергнутого таким простым заклинанием оборотня. Да-да, вы к этому тоже причастны. Вы ведь накопитель создали. Я искал мастерицу, а нашел объявление, которое магией, вы не поверите, просто полыхало. И вуаля!
Колдун продолжал болтать. Катерина его больше не слушала. В груди у нее будто что-то схлопнулось и не давало дышать. Такое случалось с ней лишь однажды – когда она хоронила родителей. Смотреть, как погибает друг, она была не в силах. Нет, не сейчас. Не в Катину, официальной Бабы Яги, смену.
–
Все это время Катерина медленно приближалась к оборотню. Заклятие колдуна она ощущала как нечто с гибкими и чуткими щупальцами, гидрой овившимися вокруг Виктора.
Чем дальше «пела» Катя свой размеренный речитатив, тем легче щупальца отпускали оборотня. С уходом заклятия ушел и волчий облик. Лосев остался лежать в снегу, тяжело дыша, сжавшись в комок. На его голых плечах таял снег.
– Витя, – Катя наклонилась к волколаку. – Живой? Скажи что-нибудь.
– В норме. Сейчас… пройдет… резкая потеря энергии. Тот самый колдун, Ванин… – прохрипел Лосев, дрожа. – Силен… гад… Прости, не помог, только хуже сделал.
– Я больше виновата, попробую его отвлечь, – прошептала Катерина, – а ты беги, если сможешь. Предупреди Ивана.
Виктор кивнул.
– Вечер неприятных открытий, – тем временем задумчиво пожаловался Кате Владимир. Колдун не пытался помешать, но и видимых признаков того, что заклятие вернулось к нему бумерангом, не проявлял. – Мне говорили, что вы так, поспешно нанятый сотрудник с неустойчивым даром. Но я с первой минуты понял, что это не так.
– Вы ошиблись, – сказала Катя, вставая впереди сугроба с заключенным в него Лосевым.
– Хороший отпев, – признал Владимир. – Старый, сырой, примитивный, но в ваших устах, Катенька, весьма эффективный. Это потому что вы Истинная Темная, вам и с сырой, первозданной магией работать. Такое заклятие перехватить трудно, особенно мне. Сырая магия на то и сырая. Однако от нее и защититься проще простого. Видите? Я жив и ни капельки не повержен. Вы плохо знаете теорию. А без теории нет практики, какой бы силой вы ни обладали. Я мог бы просто скрутить вас и утащить, как говорится, в лесок, под кусток. А я время трачу, чтобы все по согласию, взаимному. Вам нужно учиться. Я многому могу вас научить. Я столько лет провел, собирая знания по крупицам. Вместе мы изменим этот мир. Сделаем его лучше. С такими магами, как вы… ах, мы станем непобедимыми!