Дарья Гущина – Забытые-3: Хранители перемен (страница 8)

Нет. Да. Плохо, в общем. Осколками.

– Слабые места безлетных? – я спросила на всякий случай. Ну а вдруг?

Вьюж зубасто улыбнулся, и в его глазах сверкнул недобрый огонёк. И вспыхнуло обещание. Да, поняла я, кое-что об этом он помнит. И найдёт способ передать знания. И просто сделает в нужный момент.

– А правда, что если хоть один осколок души уничтожен, в целое безлетному уже не собраться? – сведения вроде бы достоверные, от Добры, но проверить не помешает.

Короткий кивок: да.

– И Стуже – тоже?

Пауза. Неприятная. И до меня дошло. Огрызки тоже уходят на Гиблую тропу. Стужа не сможет собраться здесь – но явно сможет там, на Тропе. А оттуда вернуться обратно.

Вьюж словно мои мысли читал – закивал, подтверждая.

– То есть если его и сможет кто-то грохнуть, то только сам Шамир? – мрачно уточнила я. – И лишь после того, когда мы вышвырнем Стужу за пределы живого мира? И даже с Гиблой тропы?

Он снова кивнул.

Я хмуро посмотрела на безлетного – в отличие от меня он искрил улыбчивостью. Как мало иногда для счастья нужно…

– Верн? – Зим, конечно, не спал, а давно и тихо сидел на крыльце, прислушиваясь. Да, уснёшь тут… – Я вот о чём думаю. Если Стужа проснулся пять лет назад, почему Шамир начал предупреждать так поздно? Ты спрашивала про два года назад – когда появились призраки городов, – а на самом-то деле…

– Думается, он и раньше предупреждал, – признала я. – Просто мы не видели. Мы, искры, живём почти безвылазно в блуждающих домах типа «потеряшек», а что там увидишь? Ничего. А замечали ли что-то другие старокровные… Наверное. Но молча.

Безлетный, поддакивая, заискрил.

– Ничего, – бодро сказал Зим, – если Стужу тогда напугали до спячки, значит, с ним можно справиться. И сейчас нам уже легче, чем несколько дней назад, когда мы вообще ничего не знали.

Так-то да… Конечно, истина прошлого, как безлетный, раздроблена на множество осколков, но мы уже начали собирать из них одно целое. И собрали достаточно, чтобы составить чёткий план работы, а не метаться бесцельно по миру, надеясь где-нибудь что-нибудь ухватить.

– Когда очнутся мои наставители, пойдём искать записи Весела и Бела, – я встала с тёплой земли. – После – в «потеряшку», к Дремню и Дорогу. Записи пишущих способны понять лишь они сами. И пусть разбирают. А мы тем временем найдём одну мою знакомую безлетную. Хочу, чтобы она посмотрела на тебя и рассказала… что-нибудь хорошее. Или плохое. Но правдивое. Заодно и Стужу обсудим. И то, как устроить на него западню. Боюсь, без помощи безлетных нам тяжко придётся.

– А как мы её найдём? – поинтересовался знающий.

Я улыбнулась зверьку-безлетному:

– Ты же сможешь найти своего?

Вьюж привычно кивнул.

– Да и Шамира попросим на всякий случай, – подытожила я. – Пусть переплетает пути. Чтобы не просто найти, но и побыстрее добраться.

– А сейчас ты опять отправишь меня спать, а сама уйдёшь за новыми сведениями или догадками? – улыбнулся Зим, тоже встав.

– Да, – мне стало неловко оттого, что он так быстро всё понял. – Не усну, пока всё не обдумаю раз на тридцать. Меня беспокоит раздробленность Стужи. И очень хочется найти его всего. Да, ему не слиться в действительно мощное создание, но… Их же можно как-то использовать, да? – я посмотрела на Вьюжена. – Как помощников?

Тот наморщил мордочку, встряхнулся, и снова отцепил от себя хвост – и снова над пустынным городом заметался безумный странник. Безумный – но неопасный. Сейчас. А вот от Стужи…

– Дров наломают… – негромко заметил знающий, наблюдая за воздушными коленцами хвоста.

Мама в прошлую нашу встречу чётко сказала: кроме моих, нашлись ещё три дыхания, один зверь Стужи и мелочь всякая. Надо спросить, что за мелочь… и всё-таки – сколько. Хотя бы примерно сколько осколков Стужи найдено и уничтожено.

Хвост вернулся к своему хозяину, и Вьюж вопросительно посмотрел на меня: мол, есть ещё вопросы?

– Подумаю, – решила я. Искоса глянула на Зима и добавила: – Пойду пройдусь. И по новым знаниям – тоже. Пробежишься раз тридцать по известному – на тридцать первый обязательно наткнёшься на важную мелочь.

Так, например, в очередной раз не ощутив холода крови Стужи, я наконец смирилась с тем, что знающей никогда не буду чувствовать так, как живой искрой. Потому что во мне есть тот же холод Гиблой тропы, что и в Стуже, и прочих «недо-», и даже в ледяных паразитах. И он делает нас похожими.

А ещё, думая о помощниках Стужи, я вспомнила об одном говорящем – том самом, который когда-то подтолкнул Тихну к убийству Видена, тем самым пробудив от спячки дыхание Стужи. Думается, что он не из знающих. И до сих пор прячется где-то среди людей. А я в круговерти дел совершенно о нём забыла.

О говорящем надо предупредить. И обязательно найти этого предателя. Между делом. Может, даже с помощью Зима – вероятно, у них есть что-то общее, какая-то метка, по которым Стужа спустя столетия находил потомков своих помощников, а самого Зима не обнаружил лишь благодаря «скользким» чарам безлетных.

– Как думаешь, твоя карта – чьих рук дело? Стужи?

Зим, уже скрывшийся за сухим плющом – «дверью», выглянул наружу и твёрдо сказал:

– Да.

– Тогда похожие штуки могут быть у других его помощников, – закинула удочку я.

– Задачу понял, – кивнул знающий и вернулся в дом.

А я отправилась бродить по верхнему городу. Думать. Искать осколки и понятные собирать в фигуры, а непонятные – откладывать в сторону. И впитывать тишину. И ловить песенные мотивы. Скоро, чую, так всё закрутится… Надо подготовиться. И подобрать для мамы вопросы о частичках Стужи.

И, да, поспать.

Потом. Хоть немного.

…Меня разбудил голос дяди Смела – такой тихий, что я не сразу его узнала. Примерно так же звучал мамин голос, когда я пряталась от неё в сундук с одеялами, а она бродила по комнатам, окликая меня, – глухо, не всегда внятно, издалека.

Слишком мало сил набрались – рано говорить.

– Ты должна… – донеслось сердитое.

Светла промолчала. Дядя Смел снова забубнил.

Я села, обнаружила, что Зим уже ушёл, оставив мне котёл воды и горку снежков, и снова прислушалась. Голос дяди зазвучал громче, и я разобрала:

– …должна сказать!

Ух ты. Светла явно выкопала из памяти нечто необычное. И… неприятное?

Я не торопила наставителей. Умылась, размялась, согрела воду и заварила травяной чай. Нашла в новых припасах хлеб, сыр, копчёное мясо, огурцы, блины и поняла, что летал Вьюж не в мёртвые города, а в Обжитые земли. В «потеряшку» – её масляные блины я ввек не забуду. Какой молодец – и спасибо, Шамир, за подмогу…

– Если ты не скажешь, то я сам!.. – пригрозил дядя Смел.

Я устроилась на одеяле у очага, согрела тарелку с блинами и с аппетитом набросилась на завтрак.

– Нет, – донёсся слабый голос Светлы – тихий и отчего-то несчастный. – Сама. Но пусть поест.

– Потерплю, – я отложила блин. – Что случилось?

– Зной – это Ясен, – мёртво сообщила наставительница.

Я чуть не выронила тарелку:

– То есть?..

– То и есть… – Светла вдруг явственно шмыгнула носом. – Не понимаю, как он влип в эту историю… Но я его узнала. Там, с Дивной… Это Яс был. Он, знаешь, потому и вспомнил всё так быстро – потому что родная кровь к родной крови. Дивна же из нашего рода. Да, она его не вспомнила, мы – родичи дальние, они прежде не встречались… Но девочка Яса почуяла, поверила, потянулась к нему… Это точно он.

Ну и ну…

– Так он выжил, выходит? – осторожно спросила я. – Не сгинул в тех подземельях?

– Выходит… – прошептала она. – Он всегда доводил начатое дело до конца. Если решил, что таким созданиям не место среди живых людей… То это должно было коснуться всех Забытых. Он не уймётся, пока жив Стужа. Пока искры, да и его семья, в опасности.

Что ж… Это многое объясняет. Я с трудом верила, что некая искра, даже из прошлого, даже с подмогой в виде Равса, рискнула бросить вызов Стуже и напугала его до спячки. А вот Зной – это уже другой разговор.

– Интересно, – протянула я, снова подогревая блины, – а что он попросил взамен? У Шамира? За время тишины? Получается, это ведь Ясен уничтожил Бурю. Да и с Потопом помог. И, наверное, с их помощниками. И Стужу загнал в угол. И сейчас не позволяет ему развернуться. И сам… не делает то, ради чего его… создали. О чём он попросил?..

– А ты бы что-то взяла? Ты бы что-то потребовала? – вдруг резковато спросил дядя Смел. – Вот сейчас ты из штанов выпрыгиваешь, лишь бы успеть и всё сделать правильно. Потребуешь потом плату? За спокойную жизнь в живом мире без Забытых?

Я невольно вздрогнула:

– Да нет, ты что!..

– Вот тебе и ответ, – фыркнул дядя. – Шамир с перепуга мог пообещать что угодно, но умный и честный человек понимает, что, помогая миру, он в первую очередь спасает самого себя. Свою семью. Своих любимых. Свои земли. А уже потом – всё остальное.