Дарья Гущина – Забытые-3: Хранители перемен (страница 14)

– Не может быть, чтобы нужное нашлось так быстро… – недоверчиво проворчал Зим, следуя за мной.

– Может, – возразила я, спеша к дому. – Мы не должны ничего тут искать – это не наше место. Не человечья кладовая, в смысле. И не кладовая искр. Мы должны тут узнать. Сакральные предметы или древние знания пишущих нам, Зим, не нужны, да и не отдаст их никто. Здесь точно есть свои стражи тайн. А вот узнать – да, нужно. Не спрашивай, что. Понятия не имею. Но точно что-то из потерянного и забытого прошлого.

Общего прошлого старой крови, раз вход – общее же для всех старокровных солнце.

Под нашими быстрыми шагами ни пыль не взметнулась, ни ступеньки не скрипнули. Казалось, здесь вообще ничего нет, кроме тьмы и векового одиночества. Вьюж снова вернулся в дом, пролетев сквозь стену. И я взялась за дверную ручку без сомнений. Почти понимая, кто нас встретит.

Дверь открылась внутрь бесшумно и без неприятностей. Я быстро перешагнула через порог. Зим последовал за мной и присвистнул.

Ничего. Небольшая и совершенно пустая комната без признаков дверей, окон или лестниц. И Вьюж сидит на полу, сложив крылья, и смотрит на меня так, точно я что-то знаю – то есть знаю, что делать дальше. А значит… так оно и есть.

Общее для всех место – и общее для всех нас солнце?..

В моей левой руке вспыхнуло солнце, и я произнесла то единственное, что знала – что не так давно подсмотрела в памяти Ясена:

– Город впустит того, кто захочет. Гробницы – того, кто знает. Склеп памяти – того, кто помнит. Но всякий пришедший должен быть верен народу искр… – и поправилась: – И народам старой крови.

– Наконец-то! – из стены выглянул вещун – сотканный из сотен искр невысокий силуэт: чёткий, глазастый, длинноволосый. Прищурился на нас подозрительно, оценил моё солнце и выбрался целиком. – И века не прошло! Говорящего не привели? Почему?

– Не сложилось, – коротко и вежливо ответила я.

– Жаль, – он недовольно поджал губы.

– Огнен, ты! – вмешалась Светла, и впервые со времён склепа памяти в её голосе зазвучало веселье. – Каким ворчуном был, таким и остался! Но как же я тебе рада!

Вещун уставился в одну точку над моим плечом, и я кожей ощутила чужое присутствие за своей спиной – чужое, но родное. Наставительница притаилась тенью – осязаемой, охраняющей.

– Светла? – протянул он недоверчиво и прищурился: – Вот так да! А ты что тут делаешь?

– Наставительствую, – рассмеялась она. – Верна мне не кровная, но Шамир в порядке исключения разрешил. Время-то нынче, после Забытых и с ними, сложное. Трудное. Любая помощь не лишняя, особенно тем, кто гоняется за Стужей.

– А ты всё такая же боевая, – неодобрительно покачал головой вещун говорящего Огнена. – И всё тебе мало, да?

– Мы тут не лишние, не? – шепнул Зим.

– Погоди, сейчас дойдём до главного, – прошептала в ответ я.

– Хорошей драки мало не бывает, – улыбнулась Светла и сразу посерьёзнела: – Особенно когда Шамиру нужна помощь. А ты-то здесь почему? И зачем?

– Ну вот, – я подмигнула знающему.

Вещун подобрался, насупился:

– Да дело это, проклятое, с Забытыми… Отца моего убили ещё до их появления. Весела. Ты его мало знала, зато братец твой… Ох, братец твой, Светла, куда он влез, дурак молодой… Он всё это придумывал – Забытых-то. Тогда-то я не знал, это мне потом мои рассказали. Когда я здесь обживался. А ты и сейчас не знаешь, поди, а?

– Нет, – голос наставительницы помертвел.

– Это Ясен услышал Шамира – и о том, что стихийных сил слишком много скопилось, и о том, какие они вредные. Для мирного будущего. А потом поделился его страхами с остальными. И придумал, как совместить потоки силы для вернувшихся. И участвовал. И это его силу использовали для первых опытов. Да то ли не рассчитали… то ли нарочно убили. Знаешь, что он Зноем был? Другим всю силу для памяти отдал, а на себя не хватило. А ещё говорят, Стужа его на Гиблой тропе чем-то проклял, чтобы вернуть и использовать как Забытого, но тот быстро очухался и затеял месть. И искрящих как-то предупредил, чтобы никто в это дело больше ни ногой. Хотя они и сами поняли. Не дураки… в отличие от некоторых из нас.

Светла не то фыркнула, не то всхлипнула. А вещун сурово продолжал:

– А отец мой сгинул, но кое-что мне успел передать. Предупредил, что правды не скажет, не то я следом за ним отправлюсь, но велел все наши самые полезные знания и умения сохранить в вещуне. И спрятать в любой кладовой знаний. И я успел, Светла. До того как Стужа, сволочь эта недобитая, проклял старую кровь. Да, я знаю, что он. Ни у кого другого сил бы на это не хватило. Искрящие сильнее всех пострадали, потому что ни одного помощника для Стужи не нашлось. Мы – меньше, и, смешно сказать, благодаря предателям. Мы быстро нашли в себе это проклятье и поняли, чьих оно рук. Благо кладовых знаний у нас всегда много было. Повсюду.

– И вы поняли, что потеряли? – осторожно уточнила я, когда вещун на вдох-выдох замолчал.

– Нет, – он посмотрел на меня. – Мы это лишь ощущали. Знаешь, как всю жизнь с длинными волосами проходили – и вдруг короткие. Остались старые привычки, с длиной связанные. Осталось понимание, что можно её вернуть. И, – он выпятил грудь, – остался я. Спасибо отцу. Вещунов проклятье не коснулось. Мне нужен говорящий. Шамир обещал, что в тихое время приведёт ко мне потомка.

Ах, Шамир…

– Однако пока он привёл к тебе того, кто знаком с твоим потомком, – весело сообщила я.

Я говорящих-то знаю – раз, два, и обчёлся. Это или Травна, или Нема. Вернее, как шепчет внутренний голос, Нема.

Да, вот так… да.

– Отсюда мне ходу нет, – с сожалением сообщил вещун. – Я привязан к этому проклятому дому похлеще сторожевого пса. Да и из города нашего ни одной живой душе просто так не выбраться. Вот вы, детки, знаете, как выбираться, а? – и его глаза хитро заискрили.

И мне бы встревожиться, но я воодушевилась.

– Ни одной душе? – повторила я быстро. – Душе? То есть если мы Стужу сюда затащим, он тоже застрянет?

– А ну-ка, подойди-ка, девонька, – неожиданно ласково попросил вещун и протянул руку. – А дай-ка я посмотрю, что ты о нём знаешь. Когда-то я, живой, хорошо мысли читал, а это… Это всего лишь отражение меня. Осколок души. Но кое-что тоже умеет, не только знания хранит.

– Подойди, – мягко подтолкнула меня Светла. – Не бойся.

Да я и не… Ну чуть-чуть если только…

Вещун смотрел на меня очень долго, пристально, ищуще. У меня аж голова от его взгляда разболелась, точно я опять чужих воспоминаний перебрала.

– Да, – произнёс он наконец и улыбнулся – зло, понимающе… предвкушающе, – он отца убил. Безлетный. Забытый. Никаких сил не пожалею, если сюда заманите. Затащите. И я захлопну врата. И смогу продержать их запертыми. Я не один, – добавил мягче. – Нас тут несколько – вещунов очень старых, сильных говорящих. Мы поможем.

– Не может быть всё так просто… – снова не то удивился, не то возмутился Зим.

– Может, мальчик, – вещун покровительственно кивнул. – Может. Шамир готовил всё это не один год. И даже не десять. Он повзрослел и поумнел, всё придумал и просчитал. Не вы бы пришли – он бы других привёл. В своё время – в нужное ему время. Может. Ты просто не понимаешь. Ты знаешь, что наш мир – живая душа. Ты знаешь – и ты не знаешь. Знаешь, что живая, но не понимаешь… насколько. Это не просто птичка, малец. Не просто волшебная птичка.

Зим поджал губы и смутился как всегда, когда его учили жизни старшие и опытные. Я украдкой сжала его ладонь и примирительно заметила:

– Он на пути к пониманию, Огнен. Для обычного человека поверить в иной путь, найти его и ощутить под ногами – уже достижение.

– Вероятно, – теперь вещун уставился на знающего, как недавно смотрел на меня. – Всех, кого Шамир выбирает в помощники, непросты, и ты, мальчик… – и он обнаружил искомое на удивление быстро. И аж присвистнул: – Вернувшийся! Глазам своим не верю! Старый вернувшийся! Из первых!

Как вы всё это видите?! – мысленно взвыла я от досады. – Как?! Ну вот как?! Почему я не могу рассмотреть, а?

– Потому что, – хитро улыбнулся мне Огнен, – у тебя есть тело. Телесные возможности глаз весьма ограничены. Нам, духам, видно куда больше. Вы способны лишь ощущать чужую душу и разбираетесь в ней всю жизнь, тогда как нам она видится вторым телом. И душа, и все её особенности. Покажи, мальчик. То, что носишь с собой всю жизнь, но до сих пор не понимаешь, для чего.

– Карту, – тихо подсказала я.

Зим свободной рукой забрался под куртку, расстёгивая рубаху.

– Сам-то я и так вижу, – вещун склонил голову набок. – Вам хочу показать. Хотя это следовало давно сделать твоим, девочка, наставителям.

– Другой работы хватало, – не то сердито, не то виновато проворчал дядя Смел.

– И в самом деле, Огнен, – в голосе Светлы тоже почудилась вина.

– Так и скажите, что просто не обратили внимания, – добродушно хмыкнул вещун. – А теперь смотрите оба, дети.

Я повернулась к знающему, а он опустил глаза.

Карта изменилась! Ух!

– Это же Обжитые земли! – не поверил Зим. – Это же уже не пределы! Это же Солнечная долина!

– И это местонахождение Стужи, да? – я обернулась к Огнену.

– Перво-наперво это проклятье Забытого, – вещун задумчиво прищурился. – И что он в него вложил… сказать не берусь. Но точно должна быть защита для себя, любимого. И подчинение. Но раз ты, малец, здесь, значит, с подчинением у него ничего не вышло. Или не успел применить, или в чары кто-то вмешался. Скорее всего, второе. Вмешательства много вижу. Однако хорошо бы это проклятье показать безлетному, он точнее скажет. И, да, девонька, думаю, ты права. Это область, где можно найти Стужу.