Дарья Гущина – Ведьмина тайна (страница 23)
– Что это… такое?..
– Пообещаешь не лезть без меня в зачарованные Гуней локации – объясню, – вытирая лицо салфеткой, выдвинул ультиматум Бахтияр.
Я нехотя кивнула, поднесла руки к сушилке и внезапно поняла, что замёрзла. По ладоням ударил горячий воздух, и они показались ледяными. А одежда – неприятно влажной. И очень захотелось чего-нибудь горячего. Или горячительного. И в народ.
Где мой мир, безупречный и правильный…
– На втором этаже кофейня – давай туда, – проворчал заклинатель тоже нехотя. И, сжав в кулаке что-то чёрное и гибкое, открыл дверь туалета.
Столкнулся на пороге с продавщицей, одарил её нелюбезным взглядом и молча устремился прочь из «сокровищницы».
– Вы что, другого места не могли найти? – возмутилась, узрев меня, девица. – Сейчас охранников позову! Нечего здесь… уединяться! Придумали тоже!..
Истерично хмыкнув и неловко извинившись, я прошмыгнула мимо неё и почти бегом рванула по коридору. И впервые на своей памяти прошла по «сокровищнице» без соблазнов и длительных зависаний у прилавков. До украшений ли теперь, когда… Но прежде чем подняться в кафе, я выбралась на улицу и окунулась в душное предгрозовое тепло. Господи, хорошо-то как… Наконец-то жара в тему, а не обузой…
Когда я, согревшись, поднялась на второй этаж, Бахтияр уже пил кофе и рассматривал что-то стеклянное – не то трубочку, не то узкий флакон. При моём появлении он шустро спрятал предмет своего интереса карман и сделал вид, что он, то бишь предмет, это я. Я, конечно, не поверила.
– Что это было? – повторила, сев напротив заклинателя.
– Дух нечисти, – равнодушно ответил он, помешивая кофе. – Привидение по-вашему. Чей дух – не знаю, но кого-то мелкого, неопасного. Позже я его допрошу и узнаю, кто он, зачем, почему, как оказался… И сколько точно их находилось в локации.
– Я видела одного, – я вспомнила жуткое отражение и поёжилась. Снова стало зябко.
– Ну да, – Бахтияр глотнул кофе. – Стая нечисти одного человека не делит: кто первый заприметил – того и тело. Остальные могли просто не выйти на свет. Или разбежаться по всему центру, когда ты притянула к себе первую нечисть и открыла дверь. Спасибо за работу, – поблагодарил с сарказмом. – Самое место ставить капканы на нечисть и светить силой.
Я опустила глаза:
– Я же не знала…
– Вот поэтому моё присутствие и необходимо, – напомнил заклинатель официально и вредно.
– Но как я могла её притянуть? – я решилась посмотреть на своего собеседника. – И почему я их вижу? Гульнара говорила, во мне нет дара, чтобы видеть знаки, нет силы. Но я почему-то… вижу.
– Руку покажи, – он отодвинул чашку. – С символом.
– Добрый день. Что заказывать будете? – некстати явилась официантка.
– Американо, – попросила я и, дождавшись, когда девица отойдёт, предъявила левое запястье. И опять не поверила увиденному.
Вокруг «компаса» расплылись новые символы – или буквы, похожие на ожоги. Кожа вспухшая, покрасневшая, но не болезненная. Бахтияр посмотрел на потрясенную меня с толикой интереса.
– На одержимую ты не похожа… но что-то в тебе есть, на что реагирует нечисть… и что, наверно, и позволяет тебе притягивать ненужное и видеть неположенное, – он склонил голову набок: – И это «что-то» чужое. Не твоё. Капля ведьмовской силы… или крови. И она с тобой очень давно. Думаю, это амулет, замешанный на крови мага или ведьмы и твоей.
Дедушка, опять вспомнила я, он же… видит. И мысли, и… остальное. Взгляд – как рентген. Но что они с бабушкой со мной сделали?.. И – зачем?
– Скажи за эту штуку спасибо и попробуй понять, что она представляет, – посоветовал заклинатель, вставая. – Сам по себе амулет наверняка ничего не даёт, кроме защиты, но с вмешательством Гуни на него наложилась магия сестры, и свойства изменились. Или просто усилились. Это может быть безвредно. А может быть опасно. Если человек не родился с даром – если в его крови нет ни капли силы от родни, – то и владеть ему ничем не положено. Понимаешь?
Я растерянно кивнула.
– Проверю ловушки и вернусь, – он небрежно придвинул ко мне меню. – Жди здесь, – и ушёл.
А мне наконец принесли кофе, и я уткнулась в чашку, уныло размышляя над природой собственной глупости… или привычки. Я всегда работала одна, даже фотографировала сама, ибо штатный редакционный фотограф наличествовал в единственном экземпляре, и он всегда отсутствовал по делам рекламным. А уж разведывала и копала я и подавно одна. И сегодня всего лишь проверяла догадку, да. Или – всё же недоверчивости?..
Я допила кофе и привычно посмотрела на часы. Оные показывали всего лишь начало первого. А мне чудилось, что уже к вечеру. И казалось, что в туалетной кабинке не минуты прошли, а часы. А ведь ещё на интервью надо собраться… и сбежать от «дракона». Со спокойной совестью… и без всё того же ощущения собственной глупости. Я же не за меткой Гульнары, а за ответами на свои вопросы пойду. А пока он носится по мега-моллу… Пожалуй, порисую.
Достав зеркальце, я мельком глянула на себя, вспоминая подробности, поморщилась и принялась за дело. Картинка перед глазами, когда удалось избавиться от эмоциональной шелухи, стояла очень чёткая. Потерянная дверь. Глаза. Улыбка. Выражение лица. Туман. И лишь жуткий шёпот не поддавался графическому воспроизведению, занозой засев в памяти. Которая благодаря развитому школой музыкальному слуху, не слушая отказов и «мне страшно!», назло крутила и вертела каждый звук. Я ж спать начну бояться… и зеркал.
– А лицо менялось медленно и постепенно или сразу стало
Удивительно, но я не подпрыгнула и не заругалась, как прежде. Только рука чуть дрогнула, смазывая завитки тумана на нарисованном полу.
– Не просочились? – спросила я в свою очередь.
– Нет. Нечисть в локации была одна, – Бахтияр стоял за моей спиной и смотрел на рисунок. – Так медленно или сразу?
– Вроде сразу, – я отложила ручку. – Не помню. Я дверь искала, – и пояснила: – В отражении отсутствовала входная дверь и…
– Всё верно, – заклинатель нагло забрал блокнот. – Это же западня. Ловушка для призраков. Самый распространённый приём – запереть дух в зеркале. Люди не видят – и не замечают, а нечисти деваться некуда. Тебя туда провел Гунин «компас», а я прошёл следом.
– И?.. – я повернулась и подняла на него взгляд.
– Допрошу, – повторился Бахтияр. – Позже.
…но тебе ничего не скажу, ибо нефиг, звучало в его неприязненных интонациях «сурдопереводом».
– А почему «компас» меняется? – вспомнила я и посмотрела на своё левое запястье. Ожоги оформились во второй круг похожих символов.
– Я не ведьма, – сварливо огрызнулся заклинатель. – И даже не колдун. Заклинатели – иная ветвь магии, мы работаем отдельно от остальных и не в курсе большинства магических… заморочек. Не знаю. Гуня его использовала для поисков, но редко и без подробностей.
И ещё одна галочка в пользу «ведьмы на середине», да. Отвернувшись, я допила кофе и сухо поинтересовалась:
– Ещё вопросы есть?
– Снова без меня за маяком пойдёшь?
Я покопалась в сумке, достала кошелёк и буркнула:
– Ватсапну.
Положила деньги за кофе на стол, подхватила сумку и забрала у заклинателя блокнот. И, провожаемая подозрительным взглядом, вышла из кафе. Спустилась вниз и остановилась на улице, глядя на тревожное, затянутое влажными тучами небо. Прольётся или нет?.. Вопрос на сто баксов. Где-то надо убить время до интервью, и желательно с пользой. И развеяться, забываясь и забывая, не помешает.
Оглядевшись и потоптавшись на месте, я мысленно перебрала все возможные дела и поняла, что реально только одно – сгонять на левый берег и поискать жильё ведьмы. Времени до встречи с отцом Вальпургием – вагон. А сидеть дома и страдать от безделья и панических атак при виде зеркала не хотелось. Ни разу.
Дойти до метро – десять минут, доехать до левого берега – ещё десять… Через полчаса я села на скамейку в произвольном незнакомом дворе, включила аудиозапись, прослушала объяснения «нетопыря» и немного успокоилась. Он же сказал, что вырвется в город, если… Да и ведьма тоже где-то рядом.
Так, район старый, рядом с рекой, между новым и старым мостами. От реки до дома ведьмы идти больше часа. Дом – старая жёлтая «сталинка». Рядом – небольшой сквер. Подъезд первый, этаж второй, квартира – слева, первая дверь. Детской площадки во дворе нет, зато есть сломанный старый тополь.
Айда на подвиги.
Проведя полжизни в беготне, я отлично представляла, какое расстояние прохожу за «больше часа», нашла на карте нужное направление «между старым и новым мостом» и определила, откуда примерно стартовать. Сменила карту на первое попавшееся радио – старое-доброе ретро, сделала звук погромче и отправилась гулять. Любимых исполнителей я не имела, моя самая кайфовая музыка – это тишина. Но сейчас её постоянно пыталось нарушить одно неприятное явление, которое надобно из памяти изъять. Или хотя бы заглушить.
Тревожность, несмотря на бодрую музыку, не проходила. Дворы закутались в душную предгрозовую тень, и с оживленных прежде улиц исчезли люди. Вместо визжащей ватаги детворы – один скучающий мальчонка в песочнице да девочка на качелях. Вместо судачащих на лавочках старушек – пустые скамейки. Вместо гремящих из открытых окон «Ласкового мая» или Стаса Михайлова – липкая тишина и далёкие звуки торопливого магистрального движения. И вместо привычного летнего солнца – унылый сумрак.