Дарья Гущина – Ведьмина сила (страница 11)

Я невольно замерла у дверей, успокаивая собственное сердце. Синий свет от ритуала я помнила очень хорошо — слишком хорошо. До ужаса хорошо. И сейчас этот ужас выползал на свет давним воспоминанием и путал мысли, атаковал паникой… и старой болью. Тридцать лет прошло, а я помню в мелочах всё — и собственное бессилие, и оскал на лице Ехидны, и ее смех, и синий свет на горячих ладонях… И не к месту вспыхнули болью ожоги на руках.

«Однажды, — сказала она, — когда сила выплеснется наружу, я обрету новое тело. Твое тело».

Зажмурившись, я с трудом поборола страх и взяла себя в руки. В руки дрожащие, но уже не бессильные. В тринадцать лет я могла только царапаться, кусаться и рычать загнанным зверем, а сейчас… Сейчас мне подвластно многое. А главное из этого «многого» — боль. Это лучшая защита и лучшее нападение. Боль и двухсотлетних колдунов гнет и ломает, как простых смертных — природные законы устройства организмов одинаковы для всех. Просто для двухсотлетних боли надо чуть больше.

Циклоп, конечно, почуял, кто пришел по его душу, и сияние стало глуше. Он быстро перекрывал «кровь», но потушить костер или разжечь его, как следует, не успевал. Я резко толкнула двери, уже зная, что увижу. Пламя цвета индиго, тлеющие кости, черепа с горящими синим пустыми глазницами, рассыпанный прах и ручьи крови на полу, по прочерченному символу. Костер для погибших душ. Маяк. Он созывал всех, кого мы когда-то убрали. Чтобы, напившись силы выплеска, ведьмы и колдуны на одну ночь обрели материальные тела и прежнюю мощь. Да обойдется.

Циклоп, прижав к груди порезанную руку, оскалился.

— Добрый вечер, Юрий Семёнович, — поздоровалась я привычно и ударила сгустком черного пламени.

Он попятился к стене, уклоняясь. Невзрачный, сутулый, лысый, увешанный амулетами, как новогодняя елка. Но я и не такое ломала, пробиваясь к вожделенному сердцу. Я сжала кулаки. Скрежет, хруст… вспышка. Я выругалась, отшатнувшись к стене. Там, где только что стоял Циклоп, дымилось черное пятно. Удрал, сволочь… Менталист, а прыгать с места на место стараниями Ехидны научился, хотя у всех магов и ведьм есть только один профиль — и одна сфера силы. Но Ехидна освоила вторую сферу и шайку свою подучила, дрянь…

Я тряхнула головой, унимая злость, и посмотрела на пол, на ручьи крови. Ладно… Как бы далеко ты ни ускакал, Циклоп, ты возьмешь с собой меня — своей тенью. Оставлять палачу столько полезного материала очень недальновидно. И — как же я не люблю свою работу…

Порывшись в сумке, я достала пару склянок и порошок. Осторожно собрала кровь, потушила костер и уничтожила кости. Десять черепов — всего лишь десять из сорока… Где-то есть еще, и не один костер придется тушить во избежание. Да, еще и это… Я задумчиво посмотрела на чистый пол. А впрочем, есть и плюс. Я знала всех ушедших, а кости хранят информацию долго. Очень долго. Спасибо за ниточку, Циклоп. И — пора побеседовать?..

Удобно устроившись на полу и прислонившись спиной к стене, я одним привычным глотком осушила первую склянку с кровью. Вторую размазала по рукам и, пережав вену на левом локтевом сгибе, разожгла свое Пламя. Черный огонь холодком потек по руке к ладони, заискрил, коснувшись чужой крови. Я пошевелила пальцами, ловя ощущение чужого кровотока, и добралась до сердца. Привычно сжала его в ладони и улыбнулась, расслабляясь.

Да, никуда ты от меня не денешься… дружище. Я ведь помню тебя, стоящего за спиной Ехидны, подхватывающего ее, объятую ультрамариновым пламенем после создания портала в мое тело, ухмыляющегося… Жаль, я была слишком мала и напугана, чтобы запомнить. Но теперь ты никуда не денешься.

— И снова здравствуйте, Юрий Семенович, — прошептала тихо.

Колдун, сидящий на диване где-то в городе, поперхнулся зельем и настороженно огляделся. А вокруг — никого.

— Не там смотрите, — я невесомо провела свободной рукой по его позвоночнику, задевая нервные окончания.

Циклопа свернуло судорогами. Стакан с зельем покатился по полу, пачкая ковер желтым.

— Не сопротивляйтесь, — предупредила сразу. — Просто расскажите. Кто еще в городе из ваших. И где их искать. И где… Ехидна. Быстро и честно. И я уйду.

— Ты и так уйдешь, труп, — он улыбнулся сквозь боль. — И очень скоро. Времени почти не осталось.

— Очень жаль, — сухо отозвалась я, осмотрелась, выискивая слабые места, и приступила к работе.

Сначала Циклоп терпел. Выучка Ехидны — терпеть до последнего, она ведь была такой, как я. Но всему есть предел. А когда знаешь, что он находится в головном мозгу, который у колдунов «изнашивается» быстрее остальных частей тела и органов… У мужчин сила — в мозгу, и если перекрыть ее потоки… Он захрипел, обхватив виски.

— Скажите, когда хватит, — предупредила на всякий случай и взялась за сосуды.

Порвать — исцелить — порвать — исцелить — порвать… Заточенные до автоматизма действия, стена против чужой боли, равнодушное наблюдение за корчащимся телом и отстраненная оценка. В организме не хватает четырех литров крови, а на ритуал нужно минимум два. Значит, один костер уже где-то горит и созывает на «бой». Внутренним органам — лет сорок, колдуну — за двести. Стародавние ведьмы умели жить за счет других, выпивали силу и продлевали свою жизнь, но ритуал считается утерянным. Но меньше года назад в соседнем округе всплыла древняя ведьма, владевшая ритуалом. Не она ли научила? Но — неважно. Ведьмы уже нет, и…

— Хва…

О, десять минут продержался. Силён. Обычные колдуны и трех не выдерживали — и те вечностью казались.

— Слушаю, — я привела его организм в порядок, добавив силы.

Циклоп тяжело сел, дико озираясь. Повязка с камнем слетела с глаза, обнажив сшитые веки и сеть глубоких шрамов. Это не я, кстати. Это он Ехидну защищал в том памятном бою у холма. Но руку, изувечившую колдуна, я узнаю. Травму, нанесенную палачом, не вылечить ни зельями, ни чужим целительством. Только тот, кто нанес рану, способен ее вылечить. А нас всегда было очень мало, и, да, я знаю…

— Кто еще в городе? Где второй костер?

— В холмах, — он по-прежнему оглядывался, ссутулившись. — Найдешь по костям. А здесь… — я предупредительно сжала его голову, и колдун дрогнул: — Химера здесь. Медуза.

— А еще?

Он помедлил, поежился и тихо ответил:

— Сфинкс. Но ты его не найдешь, — и выпрямился, улыбнулся щербато: — Не ищи во мне ничего. Мы знаем твои способности и держимся друг от друга на расстоянии. Кого помельче — вычислишь, а Сфинкс тебе не по зубам, девочка, — в единственном глазе появился лихорадочный блеск. — Не по зубам. Ты… маленькая. Откуда у тебя Пламя? — спросил вдруг требовательно. — Твой предел — слабый «уголь», ты слишком мала и для Пламени, и для его знаний. И это заклятье — для Верховных, не для обычных. Откуда?

Не ваше дело, уважаемый… Жить захочешь — рано повзрослеешь и чему угодно научишься.

— Но коли есть Пламя — хорошо, — Циклоп ухмыльнулся, и его лицо изрезали глубокие морщины. — Без Пламени она бы тебя сожгла. А теперь ты готова. Полностью. Она вернется. И порвет вашу систему вместе с вами. Знания, — добавил назидательно, — были спрятаны, чтобы их нашли. Чтобы магия перестала быть тупым, ограниченным рамками ремеслом. Чтобы она стала искусством. Чтобы мы поднялись до уровня стародавних. Неужели ты не понимаешь таких простых вещей, палач?

Я не ответила. Я… отвлеклась. Неожиданно сильно защипало ожоги на предплечьях. Так, словно…

— Палач… — повторил колдун с сумасшедшей радостью. — Всегда в маске, чтобы скрывать лицо и не видеть чужую боль, не выпачкаться в крови. Но из-за нее ты не видишь дальше собственного носа. Не видишь простых вещей, — и рассмеялся сипло. — У тебя нет шансов, девочка. Нет, не было и не будет, — и, воровато оглядевшись, добавил шепотом: — Ты даже не понимаешь, как она близко к тебе! И не видишь рядом Сфи…

И не договорил. Случилось непредвиденное. Невидимая рука, схватив меня за шиворот, отшвырнула от колдуна, оторвало от его тени. Ожоги вспыхнули огнем, и меня вырвало чужой кровью. И связь порвалась. А когда, очнувшись и наспех вытершись, я схватилась за поисковый кристалл, стало поздно. Ожоги остыли, замерев в прежнем мелкоболезненном состоянии, а Циклоп был мертв. Растянулся на полу лицом вниз, в луже собственной крови, с разбитой головой. И это ощущение в комнате — знакомое ощущение присутствия той, что…

Я не медлила. На ходу сделав сразу несколько дел — вытершись и прикрыв иллюзией испачканное платье и неприятный запах, подобрав туфли и обувшись, — я выскочила из подвалов и побежала к ближайшей остановке. Циклоп далеко забрался, а еще этот проклятый имидж с каблуками и боязнь высоты… Но нужно избавиться от тела и добыть камень. Хотя бы.

Автобус подошел быстро. Сев на свободное место, я достала планшет и написала начальнику — где, что и как. И спросила: куда дели тела убитых из банды Ехидны? Почему их кости «вдруг» всплывают у бывших коллег? Какого черта происходит у него под носом в его собственной конторе?

Начальство, разумеется, с суровым и занятым видом промолчало, а я спрятала планшет и уставилась в окно. Сфинкс уже здесь… Как они маскируются, с помощью чего прячутся?.. Я не знала. Циклоп прав: мы растеряли много нужных знаний, и я… маленькая. По сравнению с ними, добравшимися до части знаний стародавних и успешно их освоившими, — да, маленькая.