Дарья Гущина – Ведьмина доля (страница 49)

На рефлексе выдохнув и выстудив лишние эмоции, я нащупала отцовский подарок и рискнула. Свернула из воздуха жгут и метнула его безымянному. Браслет полыхнул и нагрелся, поглощая убийственное заклятье, и невыносимо завоняло болотом. И страхом. Жгут нашел цель, обвился вокруг шеи, и я натянула удавку. Наблюдатель опрокинулся на спину и засипел, вцепился пальцами в воздушный жгут и с хрипом выдавил последние слова. Дыра распахнула серебристый зев, и оттуда невнятно… ответили. К иностранным языкам я была совершенно неспособная, но все же знала бесов язык настолько, чтобы понять, что это — бесов язык. М-мать…

Придушенный безымянный улетел в кусты. Я грохнула об асфальт кристалл с каплей, подхватывая кровь и растворяя в ее воздухе. Быстро обернулась воздушным «покрывалом», уповая на свою пассивную хамелеоновую способность. Энергетика мастера Сима, потянувшись к знакомой крови, вспыхнула черным серебром. И с губ сорвалось:

— Это моя территория!

В портале замолчали. Я затаила дыхание, отключая и мысли, и чувства. Только бы поверили, только бы почуяли настоящее... Кровь на «покрывале» вспыхнула серебром и задымила. Запахло… опасностью. Мастер Сим старше, сильнее, и это его территория, а нечисть такое чтит… Из портала что-то пробурчали, и дыра схлопнулась. Воздух успокоился. Ветер затих. Лишь прорванной канализацией несло так, что хотелось в кусты. Но рано.

Выдохнув и преодолевая тошноту, я взвихрила воздух, заметая следы, стирая запахи. Руки задрожали от напряжения, пальцы свело судорогой, но я держала вихрь, пока из воздуха не исчезла мельчайшая капля чужого запаха. И с размаху опустила вихрь на фонтан, зачаровывая, землю, воду и воздух, закрывая путь сюда. В чаше взметнулась вода, и кто-то… ругнулся. Я моргнула, отвлекаясь от дела. Гоша, мокрый с головы до пят, стоял напротив меня и дымил злостью. Разве что из ушей не…

— Не смей на меня орать, не то улетишь далеко и навсегда, — пригрозила я первой и сдернула с плеч воздушное покрывало. Достала пустой бутылек из-под лекарства, подула, очищая стекло, и собрала воедино каплю бесовой крови.

В кустах почему-то померещилось стадо тараканов. Наблюдатель шумно выдохнул. Я чпокнула пробкой, запечатывая пузырек.

— Где безымянный? — спросил Гоша ровно.

— Там, — я указала большим пальцем себе за спину, — и живой. Наблюдателей убивать чревато.

…и скажи этому «чревато» спасибо, сволочь. И мастеру Симу с моей чуйкой — тоже. Не то бы рядом с коллегой лег. И не факт, что живым. И я — по соседству, в том же состоянии. Достал, аж левый локоть чешется…

Он обошел фонтан, вытирая мокрое лицо не менее мокрым рукавом пиджака, зыркнул гневно и через минуту выволок коллегу из кустов за ноги. На белобрысого было больно смотреть. Рожа серо-зеленая и в разводах грязи, глаза открытые и выпученные, пустые.

— Шок после вызова, — я глянула мельком, — дня два такой будет. Потом очухается и половины случившегося не вспомнит.

Наблюдатель, сидящий на корточках и щупающий у коллеги пульс, прищурился и так на меня глянул… Кажется, компромат я ему сорвала… и слава богу, что успела. Кругу появления тюрьмы довольно, а если еще и бесы пойдут по городу… Я выругалась про себя. Вот же, ведьма, змея подколодная… Нас на всех не хватит. Надеюсь, тетя Фиса вернется из командировки не одна, а с толпой заклинателей нечисти, иначе нам… песец. Большой и серебристый. Минимум в двух «родственных» экземплярах.

Я обошла вокруг фонтана, проверяя крепость чар, и услышала задумчивое:

— Помощник советника в шоке и трансе, на нем — следы нападения ведьмы, а доказательств… почти нет. И что теперь с ним делать?

— Прикопать? — моя фантазия, как обычно, работала узко, конструктивно и прагматично. — Показать хорошее место?

На наблюдательской физиономии крупными буквами проступило замечание, что прикопать — актуальнее, полезнее и гуманнее — меня. Я ухмыльнулась в ответ. Иллюзорная маска сползла, и дышать рядом с ним стало легче. Пусть злится, но будет искренним. К неприязни притерплюсь, а вот ложь душит. И даже профессионализм призывать не пришлось, чтобы сказать:

— Архивы, Гош. Завтра в двенадцать. Улица Тенистая, восемьдесят девять дробь один. На опоздание — дежурные пятнадцать минут, — я поправила сумку и пошла к дому.

— Ульяна, подожди, — наблюдатель, проглотив раздражение, увязался следом. — Мне повезло работать с твоим отцом, и я надеюсь продолжить такое же сотрудничество с тобой. И не только по архивам.

Надеется он… Надейся-надейся. Надежда ни к чему не обязывает.

— Не подлизывайся. Единственный твой, так сказать, родственник, мне доверия не внушает. Равно как и ты, — я обернулась, подняв на него взгляд. — Пока врешь и водишь меня за нос, ничего путного у нас не получится, — и сдула с ладони теплый ветер, высушивая его мокрую одежду. — Извини за фонтан. Не нарочно.

— Уля, они вернутся, — он смотрел, не мигая, а глаза стали светлыми, почти белыми. — Дорога в город уже известна, и ее проложили «пауки». Помнишь кроличью нору? Это маяк. Радиомаяк. По его сигналу они дошли до мира теней, но выход в город к живым перекрыла одна ведьма, которую угораздило попасть в нору, выплеснуться и своей силой приглушить зов маяка. Который окончательно перекрыла Анфиса Никифоровна.

Я замерла. Черт, сколько еще интересного я не знаю?..

— Они ждали, — наблюдатель подошел ближе, — следующего. Того, кто позовет — чтобы идти на голос. Того, кто незаметно для ведьм откроет дверь. Но если бы не дождались, пошли бы на запах жизни и пробили очередную кроличью нору. Их появление — вопрос времени. И то, что ты сделала… это не панацея. Это пауза. Они придут, и придут скоро. Ты же знаешь.

Да, знаю. Бесы даже из мира мертвых чуют жизнь, как акулы кровь, рвутся за ее силой, ловят любой зов.

— Думаешь, извинюсь за то, что сорвала операцию? — я поджала губы. — Обойдешься. Я всё сделала правильно. И дала городу время перед бесовым сумасшествием. Время до возвращения Верховной.

…и я ее из-под земли достану, костьми лягу…

— А ты, если не хочешь больше накладок, не держи за дуру. Всего хорошего.

Развернулась и отправилась домой. Шла по улице и чувствовала, как накрывает яростью — на проклятого наблюдателя и его маньячные приемы. И страхом. Заклятье, усыпляющее эмоции, кончилось, и мне стало страшно, как никогда в жизни. Да, он прав, нечисть вернется. А это — Круг, и снова одно на всех Пламя. И не факт, что рядом опять окажется мастер Сим…

Час от часу не легче…

Дрожащими руками я достала сотовый и набрала номер Томки. Подруга взяла трубку после седьмого гудка.

— Том, привет. Не спишь? Слушай… — замялась на секунду и вздохнула: — у нас проблемы. У нас очень большие проблемы. Нет, не преувеличиваю. Скорее, преуменьшаю. Найди тетю Фису. Томк, ну хоть ты мне не ври, а? Я знаю, что ты можешь с ней связаться всегда. И… сейчас сильно занята? Да встретиться бы и поговорить… Завтра? Хорошо, давай завтра. В архиве буду. Подъедешь? Угу… А пока лови эмэмэску. И… не ругайся, ладно?

Глава 3

Магия слов, без сомнения, существует.

Они опутают вас, как шелковистая паутина,

пронзят вам кожу, проникнут в кровь, овладеют вашими мыслями.

Их магическое действие продолжится уже внутри вас.

Диана Сеттерфилд, «Тринадцатая сказка»

Я проснулась от холода. Села, в темноте нащупывая одеяло, нашла край и потянула на себя. Вдохнула запах тлена и крови и резко повернулась. Хуфия угнездилась на краю постели, скрестив ноги, и рассеянно рассматривала собственные переломанные пальцы. Темное одеяние стелилось по кровати, и я невольно отбросила его край, принятый за одеяло, отодвинулась к стене. Нежить улыбнулась, и на остром подбородке засеребрилась кровь.

— Доброй ночи, — проворковала она сипло, — и приятных снов.

Молча отгородившись подушкой, я украдкой обхватила ладонью левый локоть. «Уголь» тлел, согревая озябшие пальцы, и я выдохнула, успокаиваясь и отгоняя страх. Хотела бы убить… уже убила бы.

— Что тебе нужно? — я глянула настороженно.

— Ведьму, разумеется, — хуфия встала и бесшумно поплыла к окну.

Я наблюдала за каждым ее движением. Да, хотела бы убить — убила бы. И, вероятно, Ангелина права: ведьма нужна только для начала. Я встретила серебристый взгляд, пустой, как у мороженой рыбы. Хуфия голодно оскалилась. Озадаченная смертью. Недоделанная нежить, сама определившая себе задачу. Или не успели, или элементов не хватило, или… так и задумывалось?.. Милое круглое личико с ямочкой на подбородке, окровавленные седые косы из-под капюшона. Для чего же ты?..

— Для чего?.. — тихо спросила вслух.

— Для дела, — туманно отозвалась хуфия.

Легко вскочила на подоконник и махнула рукой:

— Идем со мной, девочка, — дохнула на окно, и по стеклу расползлись морозные узоры. — Идем, — рванула ручку окна, открывая настежь створку, и добавила задумчиво: — К сожалению, мои смерти не располагают связными воспоминаниями, но кое-что показать смогу. Идем.

По комнате пронесся снежный ветер. Я поежилась и, отложив подушку, последовала за хуфией. Безрассудный шаг в открытое окно — и вокруг взметнулась вьюга. Мелкие льдинки царапнули обнаженную кожу рук и ног, под босыми ступнями застыла скользкая тропа. Два шага — и пустота сменилась мерцающим льдом. Мурашки по коже и замерзающее дыхание. Низкие своды пещеры и кристаллы сталагмитов, морозные узоры на стенах и серебро символов. Три шага — и… Пещера стала знакомой. Почти… бесовой.