Дарья Гущина – Ведьмин путь (страница 8)

Высокий старик с проницательными глазами, одетый в темный лыжный костюм, то на солнце щурился, то на меня косил, а перед ним стоял мольберт с карандашным наброском – витые перила моста на переднем плане, парапеты, штрихи домов с набережной, полукруг солнца.

Проскользнуть мимо я не успела – и мост узкий, и...

– Добрый вечер, – общительно улыбнулся художник. – Вы – Злата, фотограф? Как вам город?

– Облезлый, – честно ответила я, – и заброшенный. Не хватает хозяйской руки и инициативной активности жителей. Здравствуйте. И извините... я замерзла.

Он посторонился, пропуская, глянул мне вслед смешливо и иронично. А мне стало неудобно. Наверно, надобно остановиться и пообщаться... Но сначала надо привыкнуть общаться. И для этого мне пока хватает говорливой Анжелы. Москва не сразу строилась...

Проходя по коридору, я заглянула к Анжеле и стребовала пароль от вай-фая. Пора навестить «любимые» архивы, да. Наскоро перекусив и договорившись, что она зайдет ко мне насчет своей бабушки, я вернулась в номер, переоделась и разобрала пакеты. Кипятильник, большая сувенирная кружка всё с тем же мостом, чай, кофе, молоко, пряники... В общей кухне я еще с утра обнаружила и чайник, и холодильник, но не бегать же каждые полчаса туда-сюда. Раз с графином сходил за кипяченой водой – и грейся под одеялом дальше, пользуя кипятильник.

Вай-фай «поймался» не сразу. Минут пятнадцать я бродила по номеру с ноутбуком в руках, как шаман с бубном в поиске заветного духа, и «нашла» лишь в одном месте – у двери. И, поднатужившись, перетащила туда тяжелое кресло. Дверь открывается – и ладно.

Вооружившись чаем и закутавшись в плед, я полезла уточнять личность ведьмы. Возраст – от семидесяти, сфера силы – природа, помощник-проводник – кошка, ведьма – или пропавшая, или погибшая. А детали внешности Анжела не вспомнила. Обычный ведьмин отвод глаз – смотришь, видишь человека, а потом не можешь вспомнить, какой у него рост или цвет волос.

Запустив поиск, я откинулась на спинку кресла и глотнула чаю, понимая, сколько досье мне сейчас выкатит система. И возраст, и сфера, и даже проводник – всё слишком распространенное. Работай ведьма с попугаем или змеей – было бы проще. А из зацепок – внешность и имя кошки, если последнее настоящее, да что-то из оставленных в номере вещей, если ведьма часто их носила и засветилась на фото. Негусто.

Минут через пять система разродилась списком. И всего-то тридцать страниц, а каждой – по десять досье... Поерзав и отставив кружку, я взялась за изучение. И на пятнадцатой странице нашла искомое. Кошка Руна – один в один с...

Тихое урчание. Я подняла голову и улыбнулась сидящей на полу кошке. Тут как тут... Так, Карина Александровна Зуева, приятно познакомиться... Бегло изучив досье, я снова откинулась на спинку кресла и разочарованно поджала губы. Дело дрянь.

По данным выходило, что из города она уехала сама – села на поезд, имея при себе небольшой дорожный саквояж (вероятно, с документами, зельями и амулетами) и укатила на Алтай, где и сгинула. Ее нашли через месяц после отъезда отсюда, в глухой деревне на горном перевале, замерзшую... нет, ставшую ледяной статуей, в толще льда.

Я посмотрела на дату. Февраль на перевалах, конечно, суров, но не до такой степени и не для сильной ведьмы. Явно магия. Но то, что она бросила кошку... означает только одно – собой ведьма уже не была. Никогда ни одна здравомыслящая ведьма не откажется от проводника своей силы – дополнительного козыря, усилителя способностей. Руна поймала мой взгляд и тихо, жалобно мяукнула.

– Сиди сюда, – я поставила компьютер на пол и похлопала по коленям.

Кошка не шевельнулась, лишь глаза посветлели, а расширившиеся зрачки стали почти белыми. Да, усваивая часть ведьминой силы, животные становятся немного нечистью... Я села рядом, задумчиво погладила Руну по спине, и она улеглась рядом, запустила коготки в ковер.

Не собой... За три года работы я перелопатила, приводя в порядок, уйму дел, в том числе и уголовных. И еще оставались в живых, попрятавшись по заброшенным деревням на перевалах, ведьмы и колдуны, презирающие законы. Считающие, что мы не должны находиться под надзором наблюдателей. Полагающие, что нельзя запрещать ни магию тьмы, ни ее смертоубийственные заклятья и ритуалы. Живущие долго, гораздо дольше отмерянных нам природой ста пятидесяти лет.

Кроме всего прочего, отступники умели скрывать истинную внешность – и не просто иллюзией маскироваться, а становиться другим человеком, меняя свое тело под чужое. Нашла отступница подходящую ведьму, сменила «шкуру» со своей на ее, чтобы спрятаться... А бывшего носителя «шкурки» потом находят в глуши, и хорошо, если тело поддается опознанию. И хорошо, если находят.

Руна тихо пела и смотрела на меня, не мигая. А еще, конечно, есть вариант нечисти – взяла под контроль сознание, увела... Но в это верилось слабо. У нас природный иммунитет против одержимости и сильного воздействия, а чтобы месяц тащить на буксире почти столетнюю ведьму, нужно быть... даже не бесом. А кем-то посильнее. А сильнее бесов в нашем мире, слава богу, никого не появлялось. Кроме... слабой нечисти. Способной отъестся на силе тех же бесов и превзойти их – на время. На час-два, не больше. Но никак не на месяц. И – лёд? Нечисть стихийной магией не владеет.

Мои умозаключения совпадали с тем, что было указано в досье. Да, несанкционированная магия. В алтайской деревушке ведьме делать нечего – там нет ни древних капищ, ни интересных захоронений, ни старых тайников. Наблюдатели покопались на месте да закрыли дело. Замороженное тело изо льда извлечь так и не смогли, поэтому всё опознание свелось к расспросам местных жителей. И хозяйка ли Руны умерла на перевале или некто, под ее личиной, достоверно не установили. А значит, кошка может не зря ждать и сторожить ведьмину комнату.

– Что же ты бережешь, а, полосатик? – я почесала кошку за ухом.

Старое, очень старое животное, если смогло выжить без хозяйки. И, кстати...

– Я же тебе поесть купила.

Не поленившись, я сходила на кухню и вернулась с открытой банкой паштета. Кошка принюхалась и неспешно приступила к ужину. А я закрыла поисковые программы, отодвинула компьютер и допила остывший чай. В бумагах, выданных Верховной, имени этой ведьмы не было. Значит... девятая. Убили ее (или заставили исчезнуть) всё же здесь (или отсюда), иначе Руна жила бы сейчас на Алтае.

И снова вспомнились намеки Верховной: пропасть – не значит умереть. И в городе есть что-то, требующее проверки... Я посмотрела на плотно зашторенные окна. Призраки? Пока не подавали признаков существования. Кольцо распознавания молчало. Еще что-то, кроме?.. Не люблю домыслы без фактов, как и гадать попусту не люблю. Хотя...

Кошка доела и нырнула в кресло, повозилась в пледе, «свивая» теплое гнездо. Закрыв ноутбук и поставив его на стол, я налила в кружку воду, включила кипятильник и подошла к окну. Хотя есть еще один непроверенный вариант, связанный с другой ведьмой, – с той, что замерзла и стала прообразом памятника. «Ты не та!», – крикнула она мне во сне. Значит, должны быть «те». Значит...

Пропавшие ведьмы, толпы призраков... Не слишком ли много странностей для крошечного, богом забытого городишка?

В номер тихо постучались. Выключив кипятильник, я открыла дверь.

– Вы сказали зайти, как бабуля уснет, – пояснила с порога Анжела и глянула с неожиданной застенчивостью.

Кивнув, я собрала мусор, отправив туда и консервную банку, рассовала по карманам штанов кое-какие зелья, обула тапки и накинула на плечи куртку. Закрыла дверь на ключ и сказала:

– Где?

– Мы внизу живем, – торопливо, словно боясь, что я передумаю, кивнула она. – Направо по коридору и до конца, последняя комната. Давайте пока мусор уберу.

Комната хозяйки гостинцы была точной копией моей, только очень теплой. Сняв куртку, я подошла к кровати. Бабушка Анжела спала на боку, спиной ко мне, под тонной одеял, и в вязкой, душной темноте раздавалось ее неприятное дыхание – надсадное, хриплое, тяжелое. И мерзко пахло лекарствами. И...

– Анжела, выйди, пожалуйста, – я включила лампу на прикроватной тумбочке.

...нечистью.

Благодаря Натке я немного научилась опознавать нечисть по запаху. Она не только от «паука» меня прикрыла, но и после нападения долго лечила, используя знания, амулеты... и свою кровь. И кое-что от «лисы» мне передалось. И сейчас я остро чувствовала... не тот воздух. Не так среди людей пахнет. Суть запаха уловить не могла, на «оттенки» разложить для опознания вида нечисти – тоже, но чувствовала. Правда, в обычно улавливала вредоносное, но и то хлеб.

– Выйди, – повторила я мягко.

Девчонка удалилась недовольно, но послушно и быстро. Я тряхнула левой рукой, перебрала браслеты и нашла необходимый. Сжав в ладони, прошептала наговор, и металл мигнул красным. Хорошо, нечисть мелкая... Легко оборвать связь и легко оградить бабушку от новых посягательств. Но плохо, что не вычислить. Не мне. И остро кольнуло понимание: не я здесь должна быть. Не такая я.

Браслет засиял багряным, делая незримое видимым. «Присоска» нашлась на спине. Как обычно. Щупальце от нее шло тонкое, бледное. Давно присосалась и давно не питается. Отсоединенное – тоже плохо, не проследить. Механизм капельницы: у нечисти – «катетер», у человека – «лекарство», а трубка-щупальце – из энергетики обоих сотканное.