Дарья Гущина – Ведьмин путь (страница 39)

– Три штуки? – я наклонилась над кристаллами.

– Ведьму убивали трое, – пояснил старший крестник. – В том, что ты соскребла с пола кухни, – сила трёх разных «рыб».

Царствие тебе небесное, Ираида...

– Я больше ничего не вижу, – сообщила на всякий случай. – Вещай.

Данька прищурился, и его глаза помутнели, точно таежные озера ряской подернулись. С минуту он молча медитировал, гипнотизируя кристалл, а потом отвернулся, протер глаза и стянул со стола блокнот с ручкой.

Небрежно зарисовав увиденное, «лис» протянул мне блокнот:

– Вот. Твой ход.

Я хмуро уставилась на кривые схемы:

– И что это?

– Заклятья. Ты что, не так училась?

– Конечно, нет, – я качнула головой. – Это же даже не прошлый век, это... стародавние. Зарождение магии. Со времен охоты на ведьм мы не учимся по схемам, только на словах и живом примере. Нас и расшифровке-то схем давно не учат – нужды нет. Хочешь сказать, это в кристаллах есть?

– Искры, – просто ответил Данька. – Заметь, они разных цветов. По ним и рисовал.

И я вспомнила, что за три года наказания чего только не переписывала для архива. А работой меня грузили по принципу «скачала базу – обрабатывай». И у меня этих баз в компе – выше крыши, я прыгала с одной на другую, надеясь найти цепляющее, да безрезультатно.

– Поищу, – я отложила блокнот.

«Лис» сгрёб со стола кристаллы и снова, в который раз за утро, посмотрел на мою левую руку – с явным исследовательским интересом. И опять не решился попросить показать. Вернее, дать основательно обнюхать и разобраться в материнской ворожбе.

– Тебе эту магию не освоить, Дань, – я закатала рукав свитера. – Натка говорила, она женская, как всё, требующее силы созидания, – артефакты, зелья... Вот родит она «лису», красивую до кучи к тебе-сильному и Фильке-умному...

– Парень будет. Точно. Хитрый, – уверенно сказал старший крестник, – а красивая у нас уже есть – ты. Можно?

– Прогиб засчитан, – я польщенно улыбнулась. – Но маме...

– Помню.

И Данька, сев на стул, уткнулся носом в мою руку, обнюхивая каждый миллиметр кожи. От его частого, быстрого и горячего дыхания было щекотно, но я старалась не смеяться, только губы кусала. Они, конечно, знают, что я привычная к их методам работы, но вдруг...

– Здесь первый, да? – он осторожно надавил на кожу у запястья. – А здесь – второй, – дотронулся до впадинки на локтевом сгибе. – А третий...

– Плечевой сустав.

– Оторвали, – тихо заметил Данька. – А мама... «пришила».

Я кивнула. Слава богу, я напрочь забыла ту страшную ночь и никогда не стремилась вернуться в прошлое и разобраться – кто, почему, зачем... Зачем?..

– Мамина кровь до сих пор очень свежая. Живая, – поведал «лис». – И реально силу дает в привязке к твоей, – втянул носом воздух и добавил: – Лёль, да ты прям киборг какой-то.

– Смейся-смейся над старой больной женщиной, лишенной всего остального, – проворчала я полушутя-полусерьезно.

И из глаз Даньки опять плеснуло такой жгучей виной...

– Брось, – я примирительно улыбнулась и взъерошила его светлые волосы. – Сейчас не время для вины и совести, других дел по горло. К тому же... – после вчерашних объяснений и демонстрации силы я впервые честно призналась – и ему, и себе: – Толку от моего светлого «угля» всё равно мало. Как и от меня прежней. Вас же только тьмой можно и убить. Свет – что щекотка. Ираида, опытная темная ведьма, и та не сладила с «рыбами». И всё, на что я способна, – это создать портал и отправить их куда-нибудь... подальше. Но они бы быстро вернулись. Отдохнувшими и с магнитиками. Я им не соперник. Так, вредитель. Мелкий. В общем... брось.

…а может, и хорошо, что нет «угля». Нет и лишней самоуверенности. Только осторожность и предусмотрительность.

– Но брата ты бы вытащила, – возразил старший крестник.

– Вряд ли. Зачарованный тайник – это не просто иной слой реальности. Дыру бы в стене пробила, да, но на грохот явилась бы Хозяйка. Со всеми вытекающими.

«Лис», снова обнюхав мою руку, задал очень интересный вопрос:

– А этот артефакт может стать темным «углем»? Когда-нибудь? Хотя бы заклинательским? У них ведь тоже что-то вроде ведьминого «угля» есть, чтобы нечистью управлять.

– Сомневаюсь, – я села на крышку стола. – Во-первых, ведьмин дар с заклинательством несовместим – или одна магия, или другая. У мужчин случаются совмещения, но очень редко. Заклинателем я точно не стану, даже если артефакт наберется сил. Я читала о случаях двух «углей» у ведьм, но это нонсенс. Дефект. Ошибка природы, создающая массу проблем.

– А во-вторых?

– По всем признакам я формировалась как темная – напиталась от вас. Верховная даже место в Кругу мне начала готовить, спроваживая на пенсию кого-то из Совета, – у нас ведь лимит на темных. Но то ли артефакт не позволил занять свое место, то ли травма энергообмен нарушила... Неважно. Темного «угля» не случилось. И чем станет эта штука, тоже неважно. Я, знаешь, уже порядком устала ото всех этих «может быть». Да и делу они мешают. Да и вряд ли уже… станет. Времени прошло навалом, а артефакт каким был при вживлении под кожу, таким и остался.

– Думаешь, лучше что-то делать, да? – старший крестник с утра хотел озвучить свои сомнения в плане Семёна, но нечисть однозадачна – думать об одном и делать другое она не умеет. Работа со снежком оказалась важнее, и «лис» только посматривал на меня беспокойно.

– Думаю, без разницы, – ответила я честно. – Что сидеть сложа руки, что в этих снежках ковыряться... От нас мало что зависит... пока мы здесь и защищены. Пока мы не попались. Основная ударная и наступательная сила – это наблюдатели и Семён. А мы... подтанцовка. Пока. Но лично мне легче быть занятой, хоть заклятьями, хоть стиркой. Глупостей меньше в голову лезет. Да и случайные открытия еще никто не отменял.

Данька кивнул согласно, и я закончила:

– Смотрим по сторонам, соблюдаем осторожность, ловим момент, хватаем Фильку и драпаем.

– Подальше.

– И обо всём забываем, – добавила я с намёком.

Старший крестник прищурился:

– Думаешь, сорвусь, если источник увижу? Силы захочу?

– Не знаю, – я тоже думала об этом с утра, но спросить у него не решалась. Боялась.

– Нет, Лёль, прав мужик, – Данька встал, – мертвое должно быть похоронено. Мы ведь живем... на честном слове. Твоем и Верховной. Высших нигде не любят и не хотят. Проблем слишком много. Плюнуть на договор, объявить опасными безумцами, состряпать липовые доказательства невменяемости и потом убить проще. Ты бы не вошла в семью – мы бы так и ныкались по деревням. Нас и таких-то запретили и начали истреблять, а уж с силой... – и передернул плечами. – Не хочу быть дичью. Хочу глаза нормальными научиться делать. И учиться пойти. И работать. И жить, как все. Просто жить.

Помолчав, он посмотрел пронзительно и твердо сказал:

– Не подведу больше. Никогда.

Да, опыт – хороший учитель: объяснят доходчиво, хотя цену заламывает... страшную.

– Верю, – я улыбнулась. – Работаем?

– Не. Поваляюсь, – решил Данька.

«Лис» не подавал вида, но я знала – он слабоват для такой активной и сложной работы. Маленький. На пятнадцать лет меня младше, хотя выглядит старше, но нечисть только физически быстро созревает. Внутренне – умственно, психологически и эмоционально, энергетически – они развиваются гораздо медленнее людей. Может, из-за пресловутого проклятья, а может, из-за феноменального долгожительства. По человеческим меркам в смысле уровня силы Даньке сейчас лет десять. Ребёнок. А нагружается почти как взрослый.

– Ложись, – я кивнула, посмотрела на ноутбук и решила перед большим делом размяться на мелком – обед, чай...

И, пока возилась на кухне, обнаружила заканчивающуюся соль. И сразу вспомнила своих соседок. Для них что-нибудь кончающееся – это повод потрындеть. Позвонила – «Ой, Людочка, лаврушки не найдется? А ты слышала…» – и так на три часа, причем на площадке, при открытых дверях. Да, чем не повод? И, выйдя в коридор, я обнаружила вторую важную вещь – коммуникабельность возвращалась. Уже не надо топтаться перед дверью, собираясь с мыслями и борясь с желанием удрать.

Номер художника, судя по тишине, пустовал. Я постучалась, подождала и пошла к комнате писательницы. Прислушалась внимательно и заколебалась – беспокоить или не отрывать от работы? Из-за двери доносились рваные «пулеметные очереди» – дробный стук клавиш пишущей машинки. Конечно же, за творческим процессом невидимая обитательница четвертого номера мой стук не расслышала. Или не посчитала нужным услышать.

Я в задумчивости посмотрела на дверь. Грубя, обшарпанная, кривоватая, темно-коричневая, со старинной витой ручкой и выступающим разболтанным замком. И спросила у себя: а оно мне надо? Какая, собственно, разница, кем окажется тот же художник – «рыбой», наблюдателем или обычным человеком? И ответила себе: надо. Врага надо знать в лицо. Помощников и союзников – тоже. Плюс как ведьма я клялась защищать людей. И если эти двое, художник и писательница, – просто люди... Надо их отсюда спровадить, пока не случилось беды. Как и Анжелину бабушку. И, конечно, нужно было вспомнить об этом раньше...

Заварив чай, я спустилась вниз, к «белке». Оной на месте не оказалось, бабушки – тоже, и, поев в одиночестве, я собрала обед для старшего крестника, нагрузилась подносом и поднялась к себе. Да, готовить недосуг. Жарить беляши и печь пироги уж точно. А ел «лис» если не как троглодит, то очень похоже.