Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 37)

Приятель шустро сложил дважды два и опять доказал, что с математикой дружит превосходно:

– Дар против нечисти? Так ты умеешь не только ходить по вероятному будущему, но и творить его, чтобы?.. – и осёкся, удивившись тому, что произнёс, настолько это показалось странным. Нереальным.

– Не совсем. Я – не машина времени, нет. Будущее я не наколдую. Зато смогу создать его ответвление – возможную вероятность. И помочь ей осуществиться. Это и медитации, и разбросанные в нужных местах «утки», и прочие пляски с бубнами, – я протянула ему записку. – Бери. Время. На тебе – «богомол» и Анатоль Михайлович. Дорогу ты знаешь. Возражения не принимаются.

– Но о плане могла бы рассказать и раньше, – справедливо упрекнул Илья, наконец взяв записку с позывными и встав. – Если я вроде как в деле.

– Нельзя, – я оперлась о трость и тоже встала. – Человек, который мало знает, неизбежно полагается во всём на того, кто знает больше. Мы слишком по-разному думаем и действуем. И стремимся к разным целям. Не хватало ещё, чтобы ты оттирал меня в сторону плечом, как недавно, с замечанием «Не лезь». Моделирование – неустойчивая форма будущего, это всего лишь хрупкий план, который легко ломается, когда в задействованном объекте внезапно обнаруживается неучтенная деталь. Твоё непроизвольное вмешательство – последнее, что мне нужно.

Взгляд, которым меня наградили, сказал о многом, но я его выдержала и примирительно попросила:

– Не обижайся. Это моё дело, не твоё. Заклинателей всего лишь подставляют, а нас убивают каждый день. Однако ты получишь то, зачем примчался ко мне с мумией в багажнике и пошёл к «реликварию», – доказательства непричастности заклинательской общины. Просто приведи сюда «богомола». Как можно скорее.

– Бабушка… – пробормотал приятель, и прозвучало это как ругательство.

Время ещё оставалось – воронка вихрилась, и я быстро спросила:

– Она ничего другого не советовала? Только реликварий?

– Увы, – Илья всё понял, и его низкий голос сочился ядом, – больше я вам не нужен. Она не придумала, куда меня определить. И ты, по-моему, тоже.

– Неправда, – возразила я, роясь во внутренних карманах расстёгнутой куртки. – Если не поддашься эмоциям, то будет тебе поручение. Рискованное, но чрезвычайно полезное. Для ведьм – и для отступниц. Но об этом потом. Держи, – я протянула ему серый галечный голыш. – Телепорт. Современный. Из района в район не перебросит, но из финишного коридора наверх – вполне.

– Засада на выходе? – он взял артефакт.

– Вероятно, – я переступила с ноги на ногу и обратно. – Прежде из каждого района вёл свой путь наверх, но – время, строительные вибрации, магические драки – и часть выходов завалило намертво. А оставшиеся прекрасно всем известны. Из водяного наверх не выбраться, а следующий – земляной, пещерный город. Из коридора сразу прыгай в безопасное место. Телепорт двусторонний. И вернись к приюту – он недалеко уплыл от прежнего места. Там и Анатоль Михайлович, и хозяйка «богомола» Гюрза. Не откликнется нужное – попросишь другую подходящую нечисть. Она в курсе.

– И ты, – приятель подбросил голыш и поймал, – с возможностью перепрыгнуть через город, от входа к выходу, тратишь уйму времени и сил, ковыляя на своих двоих?

– Ясно дело, – я не обиделась на едкое «ковыляя» – на правду не обижаются. – Если не будет следа, наблюдатели заподозрят капкан. Мы же, напоминаю, в бегах. И телепортов у меня не сто штук. Он – редкость, на крайний случай.

– Катакомбы впустят чужака? Не ведьму?

– Они впустят тьму – и нечисть. «Богомола» или Анатоля Михайловича вперёд – а сам за ними. Или… Но лучше не надо. Мы не знаем, что за «полтергейст» завёлся в твоём поле. И не захочет ли он тело в единоличное пользование. Давай я лучше снова кровью капну. И ещё. Не торопись.

– В смысле? – Илья поднял брови.

– Поторопись вернуться, но не торопись помогать, – объяснила я. – Илюх, скажи как профессионал: когда из нечисти можно вынуть память? Особенно из «паучьей», склонной к моментальным самоубийствам?

– Когда она расслаблена. Когда… ест. Эф, какого чёрта, чем ты её кормить собралась?.. – он встревожился. – Ты не выдержишь!

– Выдержу, – возразила я хладнокровно. – У меня нет выбора. У тебя теперь тоже. Наблюдай и жди, когда ситуация станет патовой.

– Варианты, при которых я не вернусь, не рассматриваются? – Илья уже изучал шпаргалку.

– Увы, – я цокнула языком и снова села на порог, – я же старая перестраховщица. Один есть. Но ты вернёшься. Тебе слишком хочется вытрясти из меня все секреты – для начала. А с перерождённой так не поступишь. С даром, Илюх. И не забывай о «побрякушках».

И, ставя точку, лопнул колпак. Приятель без лишних соплей развернулся и исчез за стеной дома-ракушки. Я, закрыв глаза, с минуту прислушивалась к шороху гальки и его удаляющимся шагам, чувствуя, как они резонируют с ощущением правильности. Да, Гюрза не ошиблась. И я тоже. Чем дальше уходил Илья и чем ближе подкрадывалось «что-то «паучье», тем сильнее звенел дар, вибрируя от возбуждения. Он проснулся, и с каждой минутой – с каждой мыслью и новым шагом – укреплял шаткую, смоделированную в медитациях конструкцию, вкладывая в неё все накопленные за четыре года бездействия силы. И уверяя: всё сложится.

Подхватив рюкзак, я зашла в ракушечный дом и с позабытой безмятежностью занялась последними приготовлениями.

Да, сложится. Мы готовились к этому не один десяток лет. Иначе и быть не может.

Глава 7

Вы можете думать о ведьмах что угодно,

но прежде и превыше всего они ценили практичность.

Терри Пратчетт «Я надену платье цвета ночи»

Дом-ракушка внутри был маленьким и совершенно пустым. Покатые кремовые с белыми прожилками стены, высокий и облепленный ракушечными морскими гадами потолок, мелкий, как соль, песок на полу. Пройдясь и посчитав шаги, я остановилась у стены, нащупала ступней мягкое место и топнула ногой. Взметнулся песок, и пол провалился, являя тёмный лаз.

Сбросив в тайник рюкзак и трость, я осторожно спустилась вниз. Десять ступенек – и вокруг вспыхнул свет от прилипших к стенам красных морских звёзд. Небольшое помещение – точная копия верхнего – было битком набито ящиками: одежда и обувь, вода и еда во временных коконах, зелья и ингредиенты, посуда и спальные мешки. До сих пор, даже после появления приюта, катакомбы считались единственным безопасным местом, и во всех крайних домах каждого района отступницы обустроили тайники. На всякий случай. И «почтовые» камеры хранения, да.

Два золотистых зелья «сонного царства» стояли на самом видном месте – Ужка хорошо знала, где я чаще всего останавливалась передохнуть. Пока – два, но я тоже хорошо знала подругу. С неё станется в ближайшее же дни наклепать одиннадцать оставшихся. Она всегда чувствовала себя виноватой за то, что не могла помогать нам в полях, поэтому в других делах трудилась на износ.

Я подобрала трость, подковыляла к дальней стене и коснулась рукой её центра, шепча наговор. Минута – и передо мной развернулась карта подземного города: тринадцать районов, спутанные нити улиц и чёрные точки чужаков. Я провела тростью по часовой стрелке, и карта укрупнилась, сузив территорию до трёх районов, а точки увеличились.

– Покажи чужаков, – попросила я. – Тех, кто пришел на охоту.

Одна точка, почти добравшаяся до середины водяного района, исчезла, и осталось ещё три. Две – на первых улицах ледяного, одна – на подступах к оному. И вот это-то и есть, зуб даю, «что-то «паучье». Идёт чётко по нашим следам, выслав на разведку пару исполнителей. И с одной стороны он реально далеко, а с другой – это же нечисть. Нечисть стародавняя, здоровая и сильная. Если очень захочет, будет здесь через час. Времени в обрез.

Покопавшись в ящиках, я подобрала сменку – потёртые джинсы, спортивную майку, кеды, носки, а всё, что пропиталось моим последним запахом с «кровью» плюс шарф, нижнее белье, амулеты, бижутерия и дополнительные косички, полетело в одну кучу. Переодевшись и позволив себе пять минут перекуса и компресса, я рассортировала вещи из расчёта «три штуки на одну особь», то бишь куртка, косичка и амулет, майка, косичка и амулет. Проверила карманы. И посчитала комплекты. Парное лучше не делить, то есть восемь комплектов – и восемь личин.

Поколебавшись, я с сожалением рассталась с зачарованным рюкзаком, переложив всё необходимое в обычный матерчато-цветастый рюкзак из ящиков со сменкой. Зелья – по одним карманам, смена белья, амулеты и заготовки – в одну кучу, а нужное – пока на ящик к «сонным царствам»… Итого – девять. Надеюсь, хватит. Трость до десятки точно не отдам.

«Ящерка», лежавшая у флаконов с «сонным царством», то и дело подмигивала тремя «глазами». Она чуяла опасность и очень хотела проснуться, но я не позволяла. «Суслик», конечно, хорошо всех припугнул – и заодно наверняка тормознул «что-то «паучье», – но силы в моём источнике столько, что отчаянно голодные смельчаки сбегутся со всех районов, забив на инстинкт самосохранения.

Морские звёзды сползли ниже, любопытственно наблюдая за моими приготовлениями. Их в катакомбах очень много – стражей районов и домов в разных обличьях. Кем они были прежде или как созданы, мы не знали. Заклинатели не распознавали в них нечисть, ведьмы смерти – нежить, а ведьмы души – дух. Эти странные сущности не входили ни в одну классификацию, но всегда держались рядом с ведьмой, чтобы помочь. И всегда понимали, где, когда и какая помощь потребуется.