Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 30)

И, ясно дело, о заготовках Илья, занятый новым подопытным, забыл. Когда я закончила с медитациями и, сходив в душ и переодевшись, появилась на кухне, плющ был повсюду. Оплетал стены и мебель, ковром стелился по полу, шторами закрывал окна и новогодними гирляндами свешивался с потолка. И цвёл, благоухая так, что у меня закружилась голова и поплыло перед глазами.

Ощупью, держась за стену, я добралась, запинаясь о плющевые плети, до табуретки, села и лишь тогда поняла, что кроме нечисти на кухне никого нет.

– Илюх? – прогундосила я, зажав нос. – Ты где?

Плющ начал сворачиваться. У меня снова закружилась голова, и я зажмурилась. Раздался скрип оконной створки. Я вдохнула свежий воздух, чихнула, открыла глаза и обнаружила приятеля стоящим у окна. А вот плющ исчез – ни листика, ни веточки, ни даже запаха, который всего полминуты назад грозил затяжным аллергическим чихом.

Я быстро огляделась и нахмурилась:

– Это что такое? Что за эксперименты?

– Продукт вашей с бабушкой избирательности, – с неожиданной язвительностью улыбнулся Илья. – Спасибо, что посоветовала покопаться в родословной, рассказала об одержимых и подсунула этого парня, бывшего наблюдателя. Не то пребывал бы в счастливом неведении.

– Илюх, – я угрожающе прищурилась, поглаживая трость, – я по-прежнему могу за пять минут вывернуть тебя наизнанку.

– С нечистью не сможешь, – приятель ухмыльнулся. – Ни за пять минут, ни за год. Ни вообще. Давай, подруга. Вспоминай всё, чему училась. И о чём говорила. А то тебе всё вынь да положь.

С нечистью?.. Он что, расселяет подопытных не только по телефонам?..

Я тяжело оперлась на трость, глядя на него исподлобья.

– Симбиоз заклинателя с нечистью невозможен, – это единственное, о чём я точно знала. – Даже с кровью одержимых. Сила заклинателя не пустит на «порог» даже сверхсильного высшего. У вас иммунитет от одержимости, как у ведьм.

– Симбиоз невозможен с современной нечистью, – поправил Илья. – Стародавняя, сохранившая источники древней силы, пусть и в усечённом из-за отсутствия родного материального тела силы, может всё. Особенно при помощи подходящего амулета. А теперь и я кое-что могу. Добровольное сотрудничество приносит больше пользы, чем зелья на крови.

– А он, то есть амулет, куда помещается? – я уставилась на его руки, особенное внимание уделяя рабочей левой. – Ты же не можешь сам себя прооперировать.

– Эф, мысли проще, – приятель вытянул руку. – Это тебя бабушка приучила искать везде сложности или ты от природы такая?

Крошечный шип маленькой занозкой сидел под кожей, незаметный, безобидный… и так фонил тьмой…

– И, кстати, наследие одержимых обошло меня стороной. Я просто потомственный заклинатель. Я проверил.

– А причем тут моя избирательность? – возмутилась я, гипнотизируя занозку.

Да, стародавняя нечисть, да, с древними источниками – но, забери обоих дар, как?.. Да ещё и с «бабочкой» – агрессивной и недалекого ума нечистью… И ведь рискнул… Мы, ведьмы, давно осторожничаем с экспериментами, больше полагаясь на испытанные знания схронов, ибо боимся породить… какую-нибудь нечисть, а эти… Но да заклинателям, в отличие от нас, полагаться не на что, они – молодая ветвь магии. Риск и опыты – их всё.

– Пока я по твоей наводке проверял кое-что по семейной части, то вспомнил об экспериментах деда, особенно о его способностях напугать любую нечисть. Его даже «кошки» боялись. А он утверждал, что не его-заклинателя боятся, а верного сторожевого «пса», и показал вот такую же занозу.

– Но это должен быть полноценный обмен, – я нахмурилась, по-прежнему не понимая, как, – нечисть, делясь своей магией, будет пить твои силы. Уверен, что вытянешь?

– Вообще-то я тоже умею творить дополнительные источники, – с иронией отозвался Илья. И, помолчав, добавил: – Бабушка не рассказывала, как мне дар развивали?

Я отрицательно качнула головой. Он взобрался на подоконник и снова вытянул левую руку. И плющ появился – выскользнул из-под кожи, заструился, распуская треугольные листочки, по напряжённому предплечью, оплетая его до кончиков пальцев. И, хвала дару, не цвёл, хотя я от одного вида трепещущих листьев едва не чихнула. Да, нечисть выдали мне, но хорошо, что ей нашлись более подходящие руки. У меня на эту странную «бабочку», похоже, аллергия. И – так как же?..

– Из-за опасности, в которой постоянно находилась моя семья, родители не стали ждать, когда у меня проявятся способности, – неспешно заговорил Илья, уделяя всё внимание исключительно «бабочке». – Заклинательский дар же штука вредная, когда хочет, тогда и возникает. У отца в двадцать лет прорезался, а у мамы – почти в сорок, а до тех пор она считалась ведьмой из потухшего рода. Я с пелёнок рос среди подселённых – как в животных, так и в амулеты. Меня подключали к нечисти всеми возможными способами, и их тьма сформировала заклинательский «уголь». Искусственно.

– То есть без своих подопытных в телефонах… – сообразила я.

– Я обычный человек, – кивнул он. – Почти. Естественный дар до сих пор не прорезался. И не уверен, что появится. Да и не жду. Поэтому, как учитель любит говорить, я обделён ударной силой и всем прочим. Но из-за постоянной охоты на бабушку и давления на нас со стороны наблюдателей выбора не было – с нечистью есть какая-никакая, но защита. Пару раз меня мелкого пытались спереть, но я сразу звал на помощь своего верного «пса», – и улыбнулся. – А раз нет активного природного дара, то нет и иммунитета к подселению.

Я не поленилась встать и подойти, чтобы придирчиво изучить амулет-шип. Это ведь не как у меня с «ящерицей» контакт через силу. Это контакт через кровь и обмен силой не через искусственный канал, а через естественный, напрямую. Это…

– Про телефон знаю, а где ещё? – прищурилась я.

– Эф, вот это, – Илья дёрнул меня за сережку, – позапрошлый век. А это, – и указал на трость, – прошлый. И ты, конечно, не в курсе последней моды – люди чипируют себя. В крошечную микросхемку загоняются, например, данные банковских карт, и человек расплачивается на кассе без кошельков и прочего, просто поднося запястье с микрочипом к терминалу оплаты. О терминалах ты хоть знаешь?

Прозвучало обижающе, но я ответила спокойно:

– Знаю. Я не всегда пряталась в глуши и среди людей жила очень долго. Значит, ты чипирован?

– Как породистый кот, – снова улыбнулся он, не стесняясь своих особенностей и непрезентабельных сравнений. – Только вместо данных банковских карт у меня везде нечисть. Из тех, что застряла в тонких слоях мира и по разным причинам не может уйти. Старая, мелкая, в глубокой спячке… и под кое-каким ритуалом. Нечисть впитывает окружающую тьму, та собирается в общее силовое поле и становится источником – и для меня, и друг для друга. Ей в спячке требуется малость, лишь бы было. А я стараюсь сильно не тратиться и побольше общаться со своими, как ты говоришь, подопытными в любых их обликах и телах. С миру по нитке – с разной нечисти по капле… И «бабочку»-середняка я точно потяну.

– Погоди, – перебила я, – ты это сам придумал?

– Не совсем. Фантастики много в детстве читал.

– Фантастики… – повторила я. Потянулась и неуклюже, но с чувством чмокнула приятеля в щеку: – Илюх, тебе не нужны никакие подселённые, симбиозы и прочие плющи. У тебя главное есть – мозги. И ты умеешь ими работать. Это круто. Правда. Прости, что в тебя… не верила.

 Он аж покраснел, польщенный, от удовольствия:

– Спасибо.

А плющ смутился – и спрятался. Стремительно утёк шуршащей змеёй в новый домик.

– Да не за что, – раз я встала, то надо бы и обезболивающее выпить, и перекусить, и собраться. – А теперь по коням, дружище. Реликварий, конечно, никуда не убежит… Но лично я готова.

– К чему? – заподозрил неладное Илья.

– О, не спрашивай. Не сейчас. Лучше поесть организуй. А я пока карту изучу.

Я уковыляла в комнату и терпеливо переждала «час проклятья» под зельем и с нереальным ощущением правильности. Во всём. И всё обязательно сложится. Когда я моделировала ситуацию, то постоянно ощущала нехватку нужного элемента. Теперь он есть. Теперь я знаю. И надо бы Илюху ещё потормошить и похвалить, чтобы он перестал оглядываться на своих подопытных и сделал кое-что очень важное. Сейчас, когда магия из нас, противоборствующих сил, льёт изо всех щелей, решать исход будет не она, нет. Итог предопределит не то, у кого круче нечисть или больше амулетов и «углей», а то, в ком больше уверенности и веры – в себя, в близких людей, в свою правду. И в правильность своего дела.

Закончив с привычными проблемами, я расстелила на полу «навигатор» и задала путь. Лист сразу же вспух стенами – и длинными запутанными коридорами с тупиками, огромным подземным лабиринтом, по которому я могла пройти только теоретически. Практически я там терялась после третьего же поворота. Увы.

С кухни запахло пельменями, и я крикнула:

– Илюх! Подойди!

Нацелила на «навигатор» трость, использовала щепотку силы, и карта переместилась на стену, заняв её целиком, от потолка до края диванной спинки. Заглянувший в комнату приятель удивлённо поднял брови:

– Что это?

– Старые катакомбы времён стародавних, – пояснила я, стукнув тростью по стене. – Когда-то здесь был их город. А потом началась охота, город разрушили, но катакомбы остались. Они залегают очень глубоко – гораздо глубже, чем могут копать люди. И, – я оперлась на трость, – в них не работает пространственная магия – вообще никакая, ни заклятья, ни артефакты.