Дарья Гущина – Проклятые места (страница 8)

И, отвечая, что-то заискрило и на мосту, и на острове – мелко-мелко, словно по воде пробежались лучи солнца.

***

– Вот и правильно, что заглянула, – Цьюта, хозяйка родного дома Иххо, подлила в чашку чай, осторожно поставила горячий чайник на подставку и придвинула корзинку с печеньем. – Угощайся. Мы всё понимаем. Приходи в любое время. Может, всё-таки пообедаешь?

Иххо, снова смутившись, неловко отказалась и взяла печенье – исключительно чтобы не обижать радушную хозяйку.

Ни обеденных, ни даже чайных на Семьдесят Первом острове не было, на соседних островах – тоже, а холодная погода не располагала к длительному ожиданию на улице. Поэтому Иххо решилась напроситься на обед в бывший родной дом. Удивительно, но её сразу вспомнили и искренне предложили чаю.

– Ты дом повидать или по делам? – любопытно посмотрела Цьюта.

Из соседней с кухней комнаты доносились перешёптывание, топоток, сопение и цыканье – дети подслушивали.

– По делам, – ответила Иххо. – Меня беспокоят Двести Десятый остров и мост. Нехорошее место. Я работаю в Сыскном ведомстве, и сейчас мы как раз ищем разные странные и неприятные места.

– Нехорошее – не то слово, – закивала хозяюшка. – Дурное оно. Благо у меня дети послушные, да и мост заколдован.

Пока Иххо здесь жила, она мало интересовалась местными легендами, а вот семья Цьюты наверняка в курсе. Приезжие часто знают о своём новом месте жительства больше, чем старожилы.

– А что вы слышали об острове? – осторожно спросила девушка.

– Крики я оттуда слышала, – Цьюта поёжилась и запахнулась в шаль. – Прежде слухи всякие – что там учреждение какое-то было, а потом его смыло наводнением и многие тогда погибли. Меня тогда больше интересовал мост – я лично проверила, что он заколдован. Больно хлипкий с виду, а река опасная. Проверила – точно, не пускает, как в стену упираешься. Я и успокоилась. А прошлым летом гуляла в сумерках и сама не поняла, как у моста оказалась. Клянусь, ни души на островке… но кто-то оттуда так кричал… Больше я туда ни ногой.

В дверь нетерпеливо постучались. Детвора, толкаясь и поругиваясь, наперегонки бросилась открывать.

– Дети очень любят гостей, а они у нас редкость, – улыбнулась хозяюшка, вставая. – Это же за тобой? По работе? Ты заходи потом. В любое время, когда захочешь. Гнездо ведь родное.

Мьёл, как обычно, прибежал протокой раньше всех. Вежливо поздоровался, сходу отказался от чая и стянул с вешалки пальто Иххо:

– Вечереет. Пошли на мост быстро глянем. Может, и незачем начальство на ночь глядя гонять. Мастер Рьен дал нам час, и если не отпишемся, пригрозил, что приедет. Ему жутко интересно.

– Отсюда недалеко, – Иххо оделась, прихватила сумку и тепло улыбнулась Цьюте: – Спасибо вам. Обязательно ещё зайду. До свидания.

– Удачи, – ответно улыбнулась хозяюшка и обеспокоенно добавила: – Вы там не разворошите ничего. Пусть кричит кто-то иногда, но зато безопасно.

– Не волнуйтесь, мы только посмотрим, – бодро отозвался Мьёл.

А когда они покинули дом и быстрым шагом отправились к мосту, колдун уточнил:

– Кто была эта женщина? Которая рассказала про лечебницу?

– Не знаю, – Иххо вдруг поняла, как сплоховала, и покраснела. – Забыла спросить…

Никудышный из неё всё-таки сыскник…

– Раз не знаешь, то она не местная, так? – Мьёл не стал комментировать её оплошность.

– Нет, – расстроенно подтвердила девушка. – Я здесь выросла, а уехала почти четыре года назад. Остров маленький, все давно знакомы, но эту женщину я точно видела впервые.

– Уже что-то, – кивнул колдун. – Вряд ли в такое холодное время сюда будут приезжать с соседних островов просто погулять. Найдём.

Впереди между деревьями мелькнул просвет, и через несколько минут они вышли на берег.

– Вон тот мост, – показала Иххо.

– Северного колдовства не вижу, – прищурился Мьёл. – Но что-то есть, и оно или постоянно кем-то обновляется, или такое древнее, что даже наши туманы его не берут. Помолчим немного.

Он опустился на одно колено, зарылся пальцами в землю и зажмурился. Остро запахло рекой, и стало так сыро, что Иххо поёжилась и обхватила руками плечи. Под землёй что-то глухо забулькало, приток Говорливой возмущённо зашипел и задымил, камни заскрипели, а с островка донёсся отчётливый сдавленный всхлип. Явно человеческий.

Колдун открыл глаза – пугающе чёрные, выпуклые, влажные – и хрипло спросил:

– Женщина где стояла?

– Тут, – Иххо указала на место под деревом.

Земля вспучилась, а Мьёл качнул головой:

– Не было там никого. Следов нет.

– Призрак? – удивилась девушка. – Но я же их ощущаю! Вернее…

– Ты силу в них ощущаешь, – колдун встал и встряхнулся, как мокрый пёс, разбрызгивая чёрные капли. – Архивариуса же нашего как призрака не опознала? А про кости тебе не соврали – их под водой много. И остров по-прежнему целый, просто его часть ушла под воду. Но самое интересное, что в защите нет ни капли северного колдовства, даже древнего. Ничего водяного. Покажешь фокус с пеплом?

Иххо поднялась на мост и достала сияющую склянку.

– Прах к праху… – Мьёл сощурился, изучая блики на противоположном берегу. – Это может быть ключ… или нет. Погоди, слепок сделаю, начальству покажу. И ты потом своим старым колдунам покажешь. Это всяко ваше колдовство. И, кажется, южное здесь тоже есть. Защита неоднородная.

Чёрные ручьи разбежались по земле, поднялись выше моста, а после дружно юркнули в подставленную склянку. Колдун спрятал её в карман куртки, протянул руку, шевельнул пальцами, и в его ладонь с сердитым шлепком плюхнулся крупный голубоватый комок – Иххо едва успела заметить, как он выскочил из притока Говорливой.

– А ещё интереснее защиты память, – Мьёл перелил комок во вторую склянку. – Вода помнит всё. Вообще всё. Но вперемешку – в одной капле может быть и память о наших днях, и то, что было триста лет назад. Поэтому мы очень редко в ней копаемся. Но серьёзные и страшные события мы видим – знаками. В этой воде памяти о чём-то страшном нет.

– То есть никакого наводнения не было? – насторожилась Иххо, пряча пузырёк с прахом.

– Посмотрим, что найдётся в архивах, – колдун позвенел склянками и предложил: – Сворачиваемся? Я боюсь использовать здесь сильные заклятья – вдруг защиту сломаю. Пусть матушка Шанэ сначала призрака отловит и допросит. И защиту изучит. И ты со своими поговоришь. Сломать-то не проблема, – он шаркнул подошвой сапога по земле, открывая протоку. – Кстати, мы ещё к твоим забежать успеем.

Иххо терпеть не могла протоки – ледяные, сырые, сумрачные, а главное, непонятные. Она каждый раз терялась в огромном пространстве, наполненном маленькими островками и кукольными домиками без единого указателя. Мьёл, правда, показывал свои метки – крохотные огоньки, по которым он находил нужные острова, улицы или дома, – но огоньки были чёрными. Поэтому без проводника она отказывалась ходить протоками, хотя колдун давно всучил ей несколько склянок с нужным заклятьем.

– Дядюшка Эссо живёт на Сорок Восьмом острове, и без предупредительной записки к нему нельзя, – напомнила девушка. – Пишу?

– Да, – кивнул Мьёл. – Скажи, через полчаса будем. Мне ж ещё перед начальством отчитываться.

***

Дядюшка Эссо был очень стар, с трудом передвигался и много спал – и именно поэтому просил всегда заранее предупреждать о приходе. Пока он проснётся, пока встанет, пока разомнётся, умоется и переоденется… У молодого и здорового человека столь простые вещи отнимут минут десять, а дядюшка только час пытался проснуться.

Однако сегодня он за весь день даже не прилёг – как чуял, что понадобится. И на записку Иххо сразу ответил коротким: «Жду», и чай успел вскипятить, и сыскников на пороге встретить – на стуле у входной двери.

– Добрый вечер, – беззубо улыбнулся гостям дядюшка Эссо. – Проходите. Что за срочность?

Со времён поисков мёртвого источника вся сыскная команда взяла над дядюшкой опеку: Иххо регулярно убиралась в его доме и готовила, а парни таскали продукты (и Мьёл чаще всех, потому что ходил протоками и очень любил поговорить об островном колдовстве). И сейчас Иххо первым делом хозяйственно огляделась и взялась за уборку, а Мьёл сел за стол и быстро изложил суть дела.

– Посмотрите на защиту, – колдун раздавил склянку. – Она точно ваша и немного южная. Но ваша, островная, больше.

Дядюшка Эссо уставился на слепок и изумлённо охнул:

– Ну и ну!

– А поподробнее? – насторожился Мьёл. В дядюшкином возгласе ему почудилось узнавание.

– Это защита кладбищ, – старик поднял трость. – Забор. Видишь рисунок? Иххо, посмотри, – и он начал водить концом трости от блика к блику как от звезды к звезде, словно новое созвездие показывал.

Водяное изображение зарябило, блики расплылись, и рисунок проступил чётче: островок опоясывало пять каскадных стен – ближайшая к реке чуть выше Мьёла, и каждая следующая выше предыдущей в два раза. И к поручням моста тоже прилагалось по высокой стене.

– Защита неполная – стёрлась со временем, – дядюшка Эссо опустил трость. – Нет купола ни над стенами, ни над мостом. Это непростая защита. Это, если хотите, тюрьма. Для призраков. Так наши предки запирали провинившихся, закрывая им путь в великую пучину.

– И запрещая помогать своим? – поняла Иххо.

– Это держало колдунов в узде лучше любых законов и запретов, – просто ответил старик. – Раньше. Мы не ставим такую защиту уже очень давно. Тайна её создания ушла под воду вместе с нашими островами. Я, честно говоря, удивлён, что она сохранилась – здесь. Разрушенная, но всё ещё рабочая. Над её созданием должно было потрудиться колдунов двадцать, не меньше. И не один десяток лет. За этими стенами и казнили, и хоронили, и запирали души. Но раз купола нет… Духи, скорее всего, вырвались на волю – давным-давно. И южное колдовство здесь очень кстати. Но о нём вам подробнее южане расскажут.