Дарья Гущина – Орлиный Приют (страница 2)

Зачем? При здоровых и отнюдь не старых родителях-колдунах, обитающих в самом, наверное, тихом месте Севера, поиски кратчайшего пути в отчий дом казались пустой тратой времени. И тогда Алья говорила себе, что просто путешествует, – не всё же сидеть сиднем в одном городе. Заодно и к другим Сыскным ведомствам присматривалась – вдруг надоест жить в Лихоречье? А оно вон как обернулось.

Алья закрыла глаза и повторила про себя давно выученный путь – по каким точкам дойти до меток, на каких городах стоят метки (и где ей предстоит ночевать), а после сверилась с картой. Всё правильно. Теперь – написать письма в гостевые дома с просьбой закрепить за ней комнаты на ночь и собрать вещи. И – в дорогу.

Три объёмные сумки были собраны ещё через десять минут и отправлены домой почтой. С собой Алья взяла лишь небольшую сумку с дорожными мелочами и несколько книг о воздействии, запрещённом колдовстве и легендах Севера. Кто знает, зачем некто вскрыл гробницы? В последние годы она забросила самообучение – слишком много работы в Сыскном ведомстве. Пора возвращаться к старым привычкам.

Тем более что в ведомстве она уже не работает. Числится – у начальства всегда острая нехватка колдунов, и оно надеется вернуть Алью обратно, – но не работает. В прошлом году, в столь же чудесное и солнечное осеннее утро, она обнаружила, что не в состоянии даже подогреть завтрак. Надорвалась. Иссякла. Почти – к счастью. «Почти» лечится – длительным отлучением от колдовства, зельями, амулетами и заклятьями целителей.

Однако возвращаться к постоянной ведомственной работе и вновь рисковать едва восстановленным даром Алья не собиралась.

Она повторно проверила книжные шкафы, заглянула поочерёдно на кухню и в спальню. Нет, ничего не забыла… А если и забыла, то хозяйка гостевого дома вышлет почтой. Алья снимает у неё комнаты лет пять, и отношения у них с хозяйкой хорошие. Да, и предупредить её не помешает…

Ещё через десять минут Алья вышла из гостевого дома, спустилась по ступенькам крыльца и сразу же разбила склянку с водой. По старой брусчатке, поглощая опавшие листья, расплылась большая лужа – вход в колдовскую протоку.

Севером правили реки, главной из которых для колдунов была река Чёрная – насыщенная силой, питающая всех людей с даром. Колдуны для реки – ворота, но в ком дар был слаб, тому она и воды давала мало, а в ком силён – много. И слабые давно научились насыщать свою воду необходимыми заклятьями и запирать их во временные склянки.

Прежде Алья на дар не жаловалась, но с некоторых пор предпочитала лишний раз его не трогать. И последние полгода, когда целители разрешили понемногу колдовать, она только и делала, что разливала по склянкам всяческие заклятья. Склянки с бытовыми уходили на продажу – ими и обычные люди могли пользоваться, а сугубо колдовские – про запас. На всякий случай.

Да, вон как всё обернулось…

Она ступила в лужу и мгновенно погрузилась в сумеречный, влажный мир протоки. Город сразу исчез, сжавшись до крохотного островка, от которого потянулась цепочка разноразмерных камней. Самый маленький – едва человек поместится, самый крупный – за пару минут пересечёшь. Самый маленький промежуток между островками – в удобный шаг, самый большой – в прыжок.

Пройдя протокой, к вечеру Алья доберётся до городка Красноречье, где и заночует. Потом ещё день пути – и вторая ночёвка в Камнеполье, последнем крупном торговом городе перед Орлиным Приютом. А дальше – насколько хватит сил. Хватит – пообедает уже дома. Не хватит – поужинает. Но она очень постарается, чтобы хватило.

Алья запоздало застегнула пальто, перекинула через плечо сумку, подобрала подол длинной клетчатой юбки, определилась с направлением и быстро зашагала с камня на камень.

***

«Дочка, дома всё по-прежнему. И отец, хвала рекам, в прежнем состоянии – да, лучше не становится, но и хуже тоже. Целители заходят к нам несколько раз в день. И говорят одно: состояние неизменно. И жизни (если не лгут, жалеючи) ничего не угрожает.

В нашем «Сплетнике» написали, что мастера Шьяна не то дикие звери порвали, не то неизвестное «когтистое» заклятье до смерти изранило. В Приюте боевое колдовство мало кто изучает, но, может, ты знаешь? Недавно заходил помощник отца, Дьют, – и он ничего подобного не знает. А к телу мастера Шьяна никого не подпускают. Даже Дьюта, хотя он теперь временно за главу Колдовского ведомства.

Ну а редактора «Сплетника» расспрашивать бесполезно – он никогда не раскрывает имена своих помощников. И не удивлюсь, если он тайно практикует краткосрочное воздействие, чтобы удивлять читателей собственной осведомлённостью.

Как дорога? Как ты, дочка? Тебе же, наверное, ещё нежелательно использовать сильные заклятья? А тут мы…»

Алья отложила мамино письмо и развернула вторую весточку – от подруги. Выбравшись из протоки час назад, она первым делом, на ближайшем же парапете у реки Красной, написала своей давней подруге Тьеде. Пятнадцать лет назад они вместе уехали из Орлиного Приюта в Лихоречье и отучились на сыскников, но Тьеду вскоре потянуло обратно – ей не понравилось в большом и шумном городе. В Сыскном ведомстве, правда, подруга давно не работала, занимаясь домашним хозяйством и детьми, но нужные связи имела.

И ответила она очень быстро, чётко разложив по пунктам необходимые сведения.

«Алья, привет. Вот что я узнала.

Первый момент.

Примерное время смерти мастера Шьяна – полвосьмого вечера. Но! Явные признаки скорой грозы появились за час до этого удара молнией. За час! А ведь даже трёхлеткам известно, что с первыми же далёкими зарницами, с первым же далёким громом надо бежать домой. Или оставаться под любой крышей, защищённой от гроз. Почему же мастер пошёл домой, когда разумнее было бы – и все бы на его месте поступили таким образом! – остаться на работе? Жена в больнице и при смерти, дома его никто не ждёт. Разве что он не мог не навестить жену. Но!

Второй момент.

Обходная дорога. С какого перепуга его понесло домой самым длинным путём? Конечно, только там позже всех закрываются продуктовые лавки… Но идти за хлебом во время надвигающейся грозы?.. Ведь куда как правильнее добежать напрямую переулками. В «захотел прогуляться» я тоже, кстати, не верю. И больница от Обходной дороги слишком далеко.

Третий момент.

Мастер Шьян вышел из Колдовского ведомства ровно в семь часов вечера – это выяснили колдуны, когда следующим утром снимали защиту с ведомства. Я сегодня днём прошлась с младшим ребёнком от Колдовского ведомства до дома мастера проулками, помня о том, что он медленно ходил и в сырость сильно хромал. Наш путь занял ровно семнадцать минут. Думается, если бы мастер Шьян отправился короткой дорогой, то он был бы жив. Если бы не…

А вот тут, Аль, четвёртый момент.

Не понимаю, почему он не воспользовался протокой. Вероятно, как колдун он иссяк – ему же за сотню лет, – но у него под рукой толпа молодых помощников. И склянки с протокой они, конечно, ему делали. А иссякший дар остаётся даром – и позволяет колдунам ходить протоками, и не захлебнутся они там водой, как обычные люди.

Так почему же он не воспользовался протокой? В три минуты бы до дома добрался – и живой! И даже в больницу бы успел заскочить.

Итого, Аль. Уверена, что мастер Шьян тоже был под воздействием. Ну не выжил он из ума настолько, чтобы идти в грозу пешком и по Обходной дороге. Он молодцом держался и маразмов за ним никто не замечал.

Опять же, воздействие. Не помню, писала я тебе или нет… Поскольку с рудников иногда сбегают опасные колдуны, мы по-прежнему постоянно изучаем воздействие. Этой весной мы проводили опыт – наблюдали, одинаково ли оно влияет на разных людей. Опыт всенародный. Мы каждый год его проводим, и каждый год выясняется, что по-разному. Иной-то защиты нет, кроме знаний себя. Хотя мы всё равно будем пытаться её придумать. И однажды – помяни моё слово! – своего добьёмся.

Наши подопытные разделились чётко на три группы. У первой вообще не было никакой сопротивляемости – сразу поддавались, а потом ничего из сделанного не помнили. Вторая группа боролась – как сейчас борется твой отец. А третья действовала наперекор: воздействие велело им спать, а подопытные начинали прыгать по комнате.

Мастер Шьян относился к третьей группе. Вот я и думаю, что и пеший путь домой, и Обходная дорога – это результат повышенного сопротивления. И, может, если бы не оно, спал бы сейчас наш глава, как твой отец… Но это, как ты понимаешь, домыслы. А факт – мастер действительно истёк кровью, и на него будто дикий зверь напал невиданных размеров. Муж сказал, всё тело искромсано. И в ожогах – от удара молнии вспыхнула одежда. Но сначала «зверь» напал – буквально за пару минут до молнии.

Но откуда у нас звери? Мы давным-давно отвадили опасное и крупное зверьё от границ города. Они даже в нашу Орлиную долину не суются. Даже долину Теней стороной обходят. И крупных птиц это тоже касается. И ни домашних животных, ни детей орлы у нас уже лет триста не воруют.

Теперь гробницы. Совершенно непонятно, зачем их вскрывать – оттуда же давным-давно всё ценное вынесли. Какие-то кости там остались, да и гробницы сохранили – в память об отцах-основателях Орлиного Приюта. Не за костями же полезли? Это же смешно!