Дарья Гущина – Дух ветра (страница 8)
Райден засмеялся. Гиль улыбнулась, запахиваясь от ветра в гильдейский сизый плащ, на высоком вороте которого я рассмотрела серебряную нашивку Среднего поколения магии мглистых сумерек. Уже?.. Она же меня старше ненамного, ей едва ли двадцать пять!.. А уже Среднее… Я шмыгнула носом и строго запретила себе завидовать. Каждому свое… Но в ответ на ее, кажется, искреннюю улыбку я едва смогла изобразить свою – кривую и полную досады.
– Пообедаем вместе? – предложила Гиль просто.
– Только быстро, еще работы навалом, – наконец вспомнил о насущном Райден. – Ясь, идем. Ты пробовала местное блюдо – триш-наш?
– Кого как? – переспросила я.
– Вот и узнаешь, – он обнял меня за плечи, вторую руку протянув Гиль.
Так, гордость, ты где? Выходи, мне без тебя никак…
***
Триш-наш понравился необычайно. Оказывается, это обычное мясо, приготовленное в горшочках с овощами и пряными травами, в меру острое и безмерно вкусное. После вечерней встряски я чувствовала себя неважно и есть с утра не хотела, а потом Райден потащил меня к главе похода, и я снова не успела перекусить. И теперь самозабвенно уплетала за обе щеки вторую порцию, с грустью размышляя о том, что третью, пожалуй, не осилю.
Мои спутники внимания на меня не обращали. Судя по мутным взглядам, они с головой ушли в мыслесвязь, а судя по довольным улыбкам, обсуждали что-то приятное. Я повертела в руках вилку и с сожалением опустила ее в горшочек. И на любимое развлечение – пугать магов во время мысленного разговора – не решилась. Не до меня им, и надобно с этим смириться… как бы обидно ни было. Хотя обидно было. Очень. Руки так и чесались гадость сделать. Или съесть.
Выудив кусочек мяса, я задумчиво окунула его в подливку и повозила по плошке. И вздохнула. Кому – любовь, а кому – решать загадки творца да выживать в этой малопонятной истории…
– Ясь, ты за что Нитиса невзлюбила?
Я рассеянно подняла взгляд на Райдена:
– А?..
– Чем тебе Нитис не угодил? – повторил он терпеливо, придвигая к себе кружку с чаем.
– Ай… – я скривилась. – Будь другом, не порти аппетит, а? – и мрачно зажевала мясо.
– А поподробней?
Вот настырный…
– Он стащил мою тему для работы на Младшее поколение, – ответила со вздохом, отлавливая в бульоне следующий кусок. – И с рук ему это не сойдет.
Райден помолчал, глядя мимо меня, и невинно осведомился:
– Пострадавших много будет?
Я поперхнулась непрожеванным куском и глянула сердито:
– Ты за кого меня принимаешь?
– Да так… – он улыбнулся. – Сватовство почему-то вспомнилось.
Я вернула ему хитрую улыбку:
– Не волнуйся, тебя не трону. И прибирать за мной, как раньше, не придется. Но этот двуликий слизняк попляшет… – и с ожесточением воткнула вилку в мясо, едва не расплескав бульон.
Брат хмыкнул многозначительно, а Гиль почему-то побледнела. Видимо, еще не поняла, что почти вошла в семью, а своих я не обижаю… до поры до времени. Я снова углубилась в отлов мяса. Настроение стремительно поднималось к ясному небу. Кажется, дело вовсе не в знакомстве незапланированном, и не в Эйриновых штанах… Кажется, я давно вкусно не ела.
– Подождите-ка… – Райден, снова посмотрев мимо меня, встал и, обогнув стол, устремился к выходу.
Я обернулась. Брат уже у двери нагнал Шхалара, хлопнул его по плечу и о чем-то спросил. Или что-то сказал. Сумеречный в ответ рассеянно кивнул и быстро вышел наружу. Он что, обедал рядом? И без нас? Да что с ним творится-то?..
– Ничего не понимаю… – Райден вернулся за стол, сел и ссутулился. – Он сам на себя не похож с тех пор, как мы здесь.
Гиль облокотилась о стол и, грея в ладонях кружку, тихо предположила:
– Может, у него неприятности… личные?
– Вряд ли… – брат поморщился и тоже потянулся за чаем. – У него же нет ни друзей, ни родных… Никого, кроме нас.
Я в сомнении изучила пустой горшочек, не нашла ничего съедобного, вздохнула, посмотрела в окно и заметила:
– Наверно, он иссякает. Или перерождается.
А за окном шумела жизнь. Сквозь рваную дымку красного марева сновали люди, спеша по делам и оглашая узкую улицу то приветственными криками, то суматошной руганью. А в кабаке семь столиков, расставленных по кругу, пустовало. Но с закатными сумерками, думается, здесь яблоку будет негде упасть, зато опустеют улицы и…
– Иссякает?
– Перерождается?
Я посмотрела на своих собеседников. На лицах – одинаковое выражение полнейшего недоумения. Я подняла брови:
– Вы что, ничего не знаете об источниках силы? Вы же маги.
– Мы практики, – заявили в один голос гордо.
Быстро же спелись…
– Ну и что? – возразила я. – А я… Да, я «свиточница» мшистая. Но это не мешает мне работать с потоками.
– Ясь, не томи, – попросил Райден, наклоняясь через стол. – Выкладывай, что знаешь.
– Источники магии не вечны, впрочем, как и всё в нашем мире, – я снова посмотрела в окно, наблюдая за серой кошкой, которая жалась к дальней стене дома и настороженно следила за ногами прохожих. – Со временем источники теряют свою силу и иссякают, чтобы однажды исчезнуть. А магическое место пусто не бывает… – я заинтересованно привстала, когда кошка попыталась атаковать неугодный ботинок.
– И?.. – спросил брат многозначительно.
Кошка увернулась от смачного пинка и с тихим мявом рванула вниз по улице. Я снова села и посмотрела на ребят.
– Если источник слабый, то он иссякает – высыхает, как лужа под палящим солнцем, и исчезает бесследно. А если мощный, то остаточная магия места притянет новый поток силы – или того же порядка, что и бывший источник, или родственной. Уход старой силы и появление новой называют перерождением. И источник новой силы называют переродившимся.
Настырное животное, сделав круг по улице, снова вернулось на прежнее место. И зря, здесь столько народу скоро будет, что затопчут…
– Думаешь, и человека это касается? – Райден озадаченно потер синяк на скуле и скривился.
– Шхал – не только человек, – заметила я. – Он еще и источник. И живет по иным, чем обычные люди, законам мироздания и круговорота магии. И изменить этот порядок не способен никто. И если он начал иссякать или перерождаться, то…
Недосказанные слова повисли в воздухе. Иссякнет источник – исчезнет и его носитель, останется лишь пустая оболочка, которую быстро приберет к рукам жадная Вечность. Или – новая сила. А уцелеет ли при этом дух…
Райден опустил голову и задумчиво засопел.
– Извини, – добавила я тихо, – он тебе друг, но…
– А тебе? – брат проницательно взглянул на меня, и я невольно поежилась.
– А меня он с ума сводит, – призналась честно. – И я до сих пор не знаю, что лучше, – когда он рядом или когда… подальше.
Райден улыбнулся и тоже посмотрел в окно, чтобы после одним глотком допить чай и встать из-за стола.
– Нет, найду его и поговорю. Снова. Нельзя его одного бросать. Гиль?
Гиль, давно выпавшая из нашего разговора, молча кивнула и тоже встала.
– Ясь?
– Не, я еще тут побуду, – и с вожделением посмотрела на закрытые двери кухни, откуда сквозняк выносил умопомрачительные запахи триш-наша.
Брат хмыкнул, помогая Гиль надеть плащ:
– Смотри, не лопни.
– Ой, напугал рыбу водой, – я с удовольствием вытянула ноги.
– Мы всегда здесь обедаем и ужинаем, – тихо сказала Гиль. – На закате будем ждать. Придешь?
А вот манера ее общения не изменилась: по-прежнему тихо бурчит себе под нос, словно помешать боится, да молчит, не влезая в разговор…