Дарья Грибанова – Зоопарк выдуманных зверей (страница 2)
– Нет, не забыла. Это же на примере мы их съедим. А не на примере – они уходят.
– Странный у тебя побег получается: мы остаёмся, а они уходят! – удивился Дынька. – Это ж они, получается, убегают. Это что-то уже неинтересное.
– Нет-нет, очень даже интересно! – перебил его изаброн. – Бывает, что некоторые уходят от проблем, но чтобы проблемы сами уходили, об этом я слышу впервые! Я знаю про избегающий тип привязанности и тревожное расстройство личности, но ничего не знаю про уходящие проблемы! Очень интересно!
– Что интересно? – обиженно спросила Саня. – Я что-то не дошла до мысли…
– Сегодня день какой-то: никто ничего не понимает! А вот при Дедушке Корочкине мы все всё понимали и никто ни на кого не обижался. Как плохо, когда тебя не понимают! – жалобно сказал Хеопс, и из его правого глаза скатилась слеза. Потом – из левого. Губы шлёпнули «шлёп-шлёп», словно тапочки без задника по пяткам, брови станцевали грустный танец. Всё это – сопровождение катящихся слёз. Видимо, слёзы Хеопса позвали своих подружек, которые скатились из глаз Дыни, Саввы и Сани.
– Слеза бежит по щеке, – задумчиво произнёс Савва.
– завершил Дынька.
– О, Дынька, да ты поэт! – сказал Хеопс.
Савва перебил:
– Надо же так придумать… «Жалко чуть-чуть». Вроде даже и не жалко, а мы плачем!
– исправил положение новоиспечённый поэт.
– Ух ты, прямо композитор!
– Композитор музыку сочиняет, а Дынька – стихи! – поправил её Савва.
– Ой, я хотела сказать: импровизатор! – восхитилась Саня.
Импровизированные стихи очень разрядили обстановку, которая слишком уж накалилась из-за конфет, фантиков и тревожных привязанностей. Будущее было совершенно неясно.
А тем временем солнце уже зевнуло, взбило подушку и легло спать. Звери последовали его примеру, так и не решив, что делать.
Кому добавки?
Небольшие добавочки к главе 1
Вы хотите знать, кто населяет «Дирижабль»? Кто эти герои, кто эти смельчаки, кто эти счастливцы? Что ж, давайте по порядку.
Савчик Савва на самом деле не савчик вовсе. Его настоящее название – красавчик. А савчиком его назвали потому, что тот, кто его придумал, ещё не ходил в школу и умел писать очень-очень плохо. Вот, когда савчика заселяли в зоопарк, придумавший его забыл, как пишется буква «р», и попросту пропустил весь слог. Вот так савчик стал савчиком, а то, что был красавчиком, уж и не помнит. Конечно, на простой человеческий взгляд он не кажется таким уж красавчиком, но среди савчиков-красавчиков Савва был самый сивый. То есть, простите, красивый. Вот и стал красавчиком. Нет, я хотела сказать, савчиком. Савва перед вами – обыкновенный савчик необыкновенно красивой наружности.
Шманя – это название удивительного животного, не полное, а сокращённое, от длинного «шевальман-санкё». Что? Вы спрашиваете, на каком это языке? Ну что за вопрос, конечно, на французском! Это означает «ладоне-лошадь без хвоста». Совершенно чёткое её описание. Немного лошадь, немного ладонь и совсем-совсем без хвоста. Я думаю, вы догадались, откуда она получила своё имя Санька. Если не догадались, то прочитайте ещё раз её длинное название!
Полумакак. Тут даже объяснять нечего, всё понятно из названия: наполовину макак. Только кто он на вторую половину – вот загадка.
А отчего изаброн зовётся изаброном, я не знаю. Он и сам не знает. Наверное, он потому такой умный, что уже все книжки прочёл в поисках объяснения. Но пока не нашёл… Впрочем, каждый может увидеть в этом названии что-то для себя.
Жаблин, как ты помнишь, говорил: «Я на то и директор Жаблин, чтобы в мою честь зоопарки называли!»
В эту ночь во сне директор так зазнался, что не мог не увидеть сон про себя любимого. А сон был следующего содержания.
Город. Улица. Всё такое родное, знакомое. И всё как будто уважает Жаблина и даже немного боится. Всё – и асфальт, и урны, и дома, и окна.
Идёт себе Жаблин, идёт. Мимо «Жаблин-клуба» проходит и думает: «Вот и клуб в честь меня назвали! Не то что было – “Чаплин-клуб”. Даже не звучит! А теперь – красота!»
Идёт он дальше, сложив руки на немаленьком животике, а навстречу ему управляющий музеем имени Жабло Пикасо. Увидел Жаблина, шляпу перед ним снимает, руку пожимает, кланяется. Уважает, одним словом!
Видит Жаблин: даже забегаловку «Блинчики» переименовали в «Жаблинчики»! Как на душе приятно! «То-то же! – думает директор. – Давно пора!»
Всё вокруг: танцевальный ансамбль «Жаблочко», обувной магазин «Жаблучок», оружейная выставка «Жабля и меч» – всё переименовано в честь Жаблина! Видит всё это Жаблин и радуется!
Но сон не бесконечен. Поутру от всего этого роскошества остался только «Дирижабль».
На зоопарк опустилась ночь. Все выдуманные зверюшки спали. Даже Жаблин дома – и тот спал!
Не спалось только Дыньке. Он открыл в себе талант поэта и всю ночь сочинял стихи! Где-то, наверное, есть дырочка, через которую у Дыни вылезли стихи сегодня днём! Эй там, вылезайте ещё!
Да вот только ничего почему-то не получалось… А как хотелось развить мысль про слезу!
Дыня посмотрел под кроватью, но не нашёл. Поискал под ковриком, но и там не оказалось. Хотел было пойти искать на улицу, но решил, что слишком темно: как бы они туда попали?
Что он ищет? Рифмы, конечно! Они сбежали! Иначе как объяснить, что «мала» и «спать» не рифмуются?
«Куда от меня сбежали рифмы?! – возмутился Дыня. – Рифмы объявили мне бойкот!»
С этой мыслью он решил-таки последовать строчке «а очень хочется спать» и под утро уснул.
Глава 2,
в которой говорится о спящем полумакаке, старых клетках и универсальном подсолнечном масле
Лучики солнышка пощекотали крайнюю правую и крайнюю левую руки Хеопса, вываливающиеся из-под одеяла. Заглянули к Сане и пожали ей головную руку. Савва уже сам продрал глаза, как получил солнечным зайчиком по лбу. Утром встали все, кроме Дыньки. Полумакак не спал почти всю ночь, и, как его ни будили, Дынькины глаза напрочь отказывались открываться.
– Давай поднимайся, завтрак пропустишь!
«Рифмы мне бойкот объявили – это раз, – думал Дынька. – Глаза открываться не хотят – это два. Тогда и я обойдусь сегодня без завтрака!»
– Не встану, – решительно ответил он.
Звери переглянулись, пожали плечами и отправились на завтрак без сонного бастующего Дыни. Как всегда, на завтрак была морковка. Только раньше, при Корочкине, её было больше. Морковь была тёртая и с сахаром, а теперь – одна жалкая морковинка варёная. Если вы пробовали просто варёную морковку без соли, сахара, вообще безо всего, то поймёте, насколько бедственно было положение обитателей «Дирижабля».
– Фу, терпеть её не могу, эту морковку… Ой! – Савчика даже передёрнуло, но под ложечкой неприятно сосало. Есть хотелось, пришлось есть, что дают, иначе останешься голодным.
– Что поделаешь… – обречённо вздохнул Хеопс.
– Что поделаешь… – согласился Савва. – Ну не объявлять же голодовку! Хотя Дыня уже вроде бы объявил… Дыня, идём завтракать?
– Хр-р-р-фью-ю-ю, – ответил Дыня. Его фраза прозвучала совершенно не на французском, но тоже требовала перевода. Это означало: «Я сплю и никуда не пойду».
Ещё одним неприятным новшеством с появлением Жаблина стал утренний обход. Директор сам лично проверял, хорошо ли выглядят животные. Так сказать, товар лицом – для просмотра посетителями. Как же, будешь тут хорошо выглядеть на варёной, несладкой, несолёной морковке!
Сразу после завтрака директор вдруг вспомнил, что пора идти на этот самый обход. Честно говоря, ему совсем не хотелось, но всё-таки Жаблин он или где?! Надо подтверждать репутацию строгого и чёткого директора! И уже во второй клетке Жаблина ждала нелучшая картина – спящий Дынька.
– Обход! – кричал Жаблин, и животные располагались в своих клетках, принимая позы смиренного повиновения.
Сначала он был доволен.
– А ты что это? – спросил директор, в изумлении глядя на лежащего Дыню. От удивления у Жаблина в зобу дыхание спёрло, а все строгие слова провалились сквозь землю.
– Сплю, – ответил полумакак.
– То есть как – спишь?
– А как обычно спят? Так и сплю.