Под ликом святых икон
Признаюсь: я люблю.
А теперь все вон!
Прощай
Я сегодня долго
Смотрела в глаза,
Которые дороги мне.
Процедура без толка,
Жму на тормоза,
Только как можно нежней.
Я смотрела и видела
То, что давно
Чувствую студнем внутри.
Дьявол, дьявол, изыди! Но
Не суждено.
Исчезни, о тень, на счёт «три»!
Прощай – слово-маятник,
Я повторю:
Прощай и я тоже прощаю.
Ты – дыхания памятник,
Я – не горюй —
Жить без тебя обещаю.
За порогом чувствительности
Посвящение 4
И почему-то не хочется плакать,
Не хочется плакать, но хочется жить.
Губно-губное короткое «папа»…
и аффрикато-свистящее «тсыть»…
Раньше всё это писалось под слёзы,
Писалось под слёзы, от крика в душе.
Нынче же это уже несерьёзно,
Нынче же это неважно уже.
Если когда-то РОДНОЙ, но далёкий,
РОДНОЙ, но далёкий общался со мной,
То нынче пишу равнодушные строки,
Значит, ДАЛЁКИЙ! Быть может, родной…
Если сегодня уже равнодушна,
Совсем равнодушная я… Je m`en moque[1].
Значит, достигнут порог. Как же скучно!
Уже всё неважно – достигнут порог…
Правильное стихотворение
Просто всё сложно.
Понять бы… но как?
Держится в сильно вспотевших руках.
Рекомендациям следовать строго.
Да ради Бога!
Да, и для Бога…
Просто всё сложно.
Ты прямо, я вкось.
К цели одной, только, видимо, врозь…
Перед озвучкой сверять нормативы:
Это неправильно,
То некрасиво.
Просто всё просто.
Уложишься в рамки,
Сразу, как в шашках – два шага и в дамки.
Прежде, чем делать, подумай: а вдруг?
Впрочем, ответствуй.
Твой крест – и твой круг.
Больно? Хотелось сказать: нет, отнюдь…
Может, сбежать?
Но неправильно!
Жуть…
Сейчас не та погода, чтобы петь на улице
Сейчас не та погода, чтобы петь на улице: 
