Дарья Фэйр – Лис для белой вороны (страница 5)

Прямо напротив неё, развалившись на весь не такой уж маленький диван и закинув одну ногу на спинку, а вторую свесив на пол, спал какой-то здоровый пьяный парень в неуместной здесь простоватой толстовке с капюшоном, натянутым на голову. Маска с острым носом, казалось, вибрировала от его храпа, наполненного перегаром, но зато больше никого рядом не было.

Девушка закрыла глаза, радуясь одиночеству, и на секунду представила, как было бы хорошо сейчас просто пойти домой и лечь спать! Скорее-скорее поспать! Ведь сегодня последняя ночь декабря, завтра уже январь после полуночи, и шанс увидеть во сне Его был лишь сегодня.

«Дай ему имя и позови, дурья твоя башка!», – вспомнились слова тётки из метро. Но какое имя? Какое имя, если с тех пор, как она швырнула бусину, она уже произнесла столько имён коллег и знакомых, что теперь и не угадаешь – какое из них его?

Маша постаралась вспомнить и вдруг поняла, что знает! Тот парень спросил у неё улицу Лисицкого! Лисицкий! Вот его имя! Хотя получается, что в данном случае – это фамилия. Ну и пусть! Зато теперь она знает, что если услышит эту фамилию – волшебство сработало!

Мужик на диване громко пустил ветры и от этого проснулся. Повернул маску в сторону Маши, и на нижней видимой части лица расцвела широкая пьяная улыбка:

– Ворона! Какая прелесть! Моя ты хорошая! А спой песенку?

– Что? – опешила Маша.

– Песню! – он икнул. – Спой.

Она вгляделась в полумрак уже привыкшими к темноте глазами и узнала рыжую маску. Святые макароны, только не это! Она сжала кулаки и вознесла молитву небу о том, чтобы этот пьяница не выбирал себе маску под фамилию.

– Э-э-эй, – он протянул покачивающуюся руку, – ну спой!

– Я не умею, – выдохнула она и перебежала к другой колонне.

Ужасное место! Место, в котором ей делать нечего! И не запутают её все эти богатые интерьеры и важные дядьки с тётьками. Маша знала, кто она, и знала свой уровень, а значит, такой, как она, здесь разве что на обеденный стол в качестве дичи попасть можно.

– Хочу домой… – прошептала девушка и зажмурилась.

5. Захлопнувшиеся силки

– Машенька, а что вы тут делаете? – раздался голос шефа, и девушка резко распахнула глаза.

– Простите, Иван Юрьевич, – раздосадованно выдохнула она. – Плохо стало, отошла, чтобы не напрягать Олега Дмитриевича.

– Машенька, – с укором проговорил начальник, – Олег Дмитриевич – видный человек. Я давно собирался вас познакомить официально. Поверь, он кавалер хоть куда! И сейчас в твоих интересах завоевать его расположение…

– Зачем? – непонимающе помотала головой девушка. – Кто я ему? Я и не собиралась заводить здесь знакомств вообще…

– Правильно, тебе и не нужно! – подтвердил Юрьич. – Кому надо мы тебя уже представили. Он давно хотел с тобой пообщаться, так сказать, поближе, и у тебя есть сейчас шанс очаровать его!

Девушка обмерла, вдруг понимая, что шеф, возможно, и не собирался даже клеиться к ней, а просто рассматривал…

– Иван Юрьич, вы что, подложить меня ему хотите? – без обиняков спросила она, от потрясения растеряв всю свою робость.

– Машенька, – перешёл на деловой тон начальник. – Ты сама головой подумай. Олег Дмитриевич – один из учредителей холдинга, и если он что-то говорит, то остальные бегут исполнять. Ты не думай, что он скромный такой, за такого мужчину вы, девочки, держаться должны. Поэтому, Машенька, шла бы ты к нему, не заставляй его беспокоиться, я обещал…

– «Обещали»?! – воскликнула она, сделав шаг назад.

Иван Юрьич резко развёл руками:

– Ну, Машенька, я же сказал – он мужчина видный, если скажет, значит, нужно делать…

– Это поэтому нам их холдинг без тендера заказ отдал?! – девушка готова была расплакаться, понимая, что тут заявлением об увольнении не отделаться. Здесь она на чужой территории, вещи все в гардеробной, а если отказать, то это грозит не лишением работы, а чем-то намного хуже. Лишь бы силой не попытался!

– Маша, – попробовал её уговорить начальник, – за такого мужчину девочки дерутся, а тебе повезло, он тебя сам приметил и выбрал, так что счастье само в руки плывёт! Иди и радуйся!

– Ты ещё спасибо скажешь! – раздался рядом голос старшей секретарши. – Вы, провинциалки, вечно ноете, как вам принцев в вашем захолустье не хватает, а тут сам плывёт! Богатый и красивый! Не будь дурой, Мария. Иди по-хорошему, пока он не разозлился.

Маша затравленно оглядывалась, пытаясь найти пути отхода, но сзади подпирала колонна, а спереди с двух сторон окружали те, кто был не согласен с её намерениями сбежать.

– Так, а ну хватит! – злобно выплюнула Елена Павловна и, схватив Машу за руку, выволокла девушку назад, под свет хрустальной люстры.

Пара, направлявшаяся им навстречу, недоумённо замерла, и Маша от растерянности сделала вид, что всё хорошо. И уже позже поняла, что надо было не натягивать вежливую улыбку, а кричать! Впрочем, тут это тоже вряд ли помогло бы, потому что «серый ежовый волк» уже подошёл к ним и деликатно, но без шансов вывернуться, забрал руку девушки из цепких коготков спутницы.

– Я вам это… – послышался из-за спины голос шефа. – Наберу попозже, как закончите.

– Я сам наберу, – отрезал Олег Дмитрич, улыбнулся Маше и повёл её на середину зала.

Она споткнулась, беспомощно обернулась на уже почти затерявшихся в толпе коллег и вновь затравленно вгляделась в лицо под серой маской.

– Мария, – чуть понизил голос кавалер, – расслабьтесь, вы слишком напряжены. Неужели вы думаете, что я собираюсь держать вас силой? Поверьте, мне это ни к чему, но я бы очень хотел показать вам возможности, которые вы приобретёте, если окажете мне любезность украсить мой вечер.

Звучало вполне убедительно, но Маше так и виделось, как один короткий кивок головы в серой маске призывает пару молчаливых «шкафов», что переминались с ноги на ногу по периметру, и те «показывают» ей «возможности» доходчивым методом, когда отказывать не только неудобно, но и небезопасно.

Вспомнился парень на диване. Интересно, если она сейчас поборет смущение и постарается так же знаменательно пустить ветры, Дмитрич потеряет к ней интерес? Но проверить не получилось, потому что он уже потянул её в очередной танец, в этот раз прижав к своей груди так, что она ощутила твёрдый крепкий пресс, в который впечаталось её хрупкое на его фоне тело.

Рука, прижимавшая за талию, казалась захлопнувшимся капканом, и Маша судорожно пыталась сообразить, как же выпутаться из этой ситуации?

Нет, к бракам, да и просто отношениям по расчёту она относилась без осуждения. В конце концов, это был выбор каждого, и не ей порицать других, но в данный момент её больше волновало, что права выбора не оставили именно ей. И, казалось бы, это же абсурд – в двадцать первом веке оказаться в такой неловкой ситуации! Когда привык, что твои права уважают, и всегда можно чётко сказать «нет», и окружающие отступят. Но, глядя в глаза спутника, Маша понимала, что тут её «нет» будет мышиным писком. Ну, или вороньим карканьем. Бессмысленным и бесполезным.

За танец она споткнулась ещё два раза: первый просто, а второй закончился тем, что она не специально, но очень основательно оттоптала начищенный ботинок Дмитрича, чем вызвала у него едва скрываемое, но уже почти выплеснувшееся раздражение. Или нетерпение? Святые макароны, надо что-то делать!

– Олег Дмитриевич, – срывающимся от долгих танцев голосом обратилась она, – я действительно не отказалась бы попить.

Он оценил её вид, хмыкнул и кивнул. Взял под руку и повёл к столику с бокалами. Признаться, она надеялась, что он выпустит её, и она сможет втихаря улизнуть, но, видимо, он уже усвоил урок и теперь собирался держать при себе. Окружающие мазали по ней взглядами из-за прорезей масок, и у некоторых барышень Маше виделась какая-то торжествующая брезгливость, словно они все понимали, кто она – очередная безропотная подстилка для богатого папика. Ох, не такого принца она ждала на своём балу, не такого! Уж точно!

Спутник подвёл её к столику с фужерами, аккуратно снял два сверху: сначала один ей, потом второй себе, и потянул к колоннам. «Святые макароны! – перепугалась Маша. – Он что, ведёт меня на те диванчики, где парочки милуются? Только не это!». Она уже было собралась рвануться, пока захват не стальной, но навстречу им вышел какой-то представительный дядечка и на английском заговорил с Дмитричем.

– Миста Лисицки, найс ту мит ю! Бай зе уэй, уи а гот эн айдиа…

Что сказал англичанин дальше, Маша не слушала, хотя язык знала. Она, похолодев всем телом даже несмотря на тёплые колготки внизу, стянула воронью личину на шею и смотрела на скрытый под маской чёткий профиль мужчины рядом, не желая верить. «Мистер Лисицкий»! Неужели… Неужели это он! Тот самый?! Да святые макароны, он?! Только не это! Он даже близко не напоминал того, что грел сердце своим появлением раз в год. Ведь не мог же он так с возрастом измениться! Ну не мог! Верить не хотелось, но Маша продолжала смотреть ему в лицо, с ужасом ожидая, когда поймает его взгляд.

Ведь всё сходится! Сходится, как по нотам! Она позвала, и вот – явился, забрал и держит её ладошку под локтем так, что не вырвешься, будто она принадлежит только ему, и никому больше! Что же она себе сдуру нагадала? Лисицкий! Имя, что она сама дала ему! По случайности, по невнимательности, не зная, что это действительно важно и имеет значение! А что если это на самом деле правда, и сказка стала былью? И из-за неверия и халатности она дала не то имя, и теперь обречена на этого… Этого! Но тогда это не просто сказка, а оригинал от братьев Гримм, и осталось дождаться части, где ей вырезают сердце или ещё что-нибудь такое же кровавое делают, потому что иного в этой ситуации ожидать не приходилось. Этот мужчина в маске ежиного волка не походил на версию со счастливым финалом, совсем нет!