Дарья Федотова – Подожди. Сияние Севера (страница 3)

Он очутился в коридоре, который так напоминал его жизнь. Темный, холодный и пустой. Но он знал, что за ним следили. Камеры торчали по углам и передавали Вадиму местоположение каждого. Покосившись на красную мерцающую лампочку под потолком, Денис сгорбился и зашагал прочь.

От северного ветра хотелось скрыться даже в помещении. Расшатанные окна пропускали внутрь холод, напоминая, что теплые летние ночи остались на материке в тех днях, когда Дениса еще называли охотником. Он поднял стойку воротника и хотел уже свернуть, как заметил, что дверь в лабораторию оставили приоткрытой. Он замер. Сердце заколотилось, а душу начали терзать сомнения. Стоит ли заходить? Так и не определившись, как поступить, Денис приблизился к двери и заглянул внутрь.

Лаборанты уже ушли, оставив ее одну. Она лежала на огромном бежевом кресле, которое было больше нее в два раза. Оно стояло в центре светлой комнаты, будто его установили здесь специально для нее. Вдоль стен тянулись стеллажи и шкафы со стеклянными дверцами, за которыми выстроились в ряд разноцветные бутыльки, шприцы, таблетки, склянки и оборудование, назначение которого Денис даже не знал.

Прямо напротив кресла вытянулось окно. Ева устремила в него взгляд и терпеливо ждала, пока багровая кровь бежала из вен и собиралась в прозрачный мешочек. Ее рука распухла от игл, а на месте уколов образовались гематомы. Лаборанты не отличались вежливостью. Для них Ева — всего лишь исследовательский образец.

Денис невольно вспомнил первые дни на острове. Он подглядывал из-за угла, когда Ева вырывалась из хватки северян. Она рычала, как Герман, кричала, как Артур, и кусалась, как волчонок, но ничего не помогало. Они были сильнее, больше и безжалостнее. Все заканчивалось тишиной, когда ее выразительные голубые глаза, наполненные солеными слезами, с ненавистью смотрели на обидчиков.

Схватившись за дверь, Денис уже хотел войти, но голоса прошлого снова его остановили. Он несколько месяцев пытался поговорить с ней, но ему не хватало храбрости.

«Давай!»

Он провел рукой по коротким волосам и шагнул вперед. Его тут же окутал запах медицинского спирта и лабораторных халатов. Их стирали со специальным средством, от которого Денису постоянно хотелось чихать. Он поморщился и сделал еще два шага.

Дверь позади него скрипнула и захлопнулась. Ева не обратила на звук никакого внимания. Так и лежала в кресле. Сначала Денис решил, что она рассматривала в окне огни Неутопии, но когда приблизился, увидел ее закрытые глаза. Он даже подумал, что она уснула и хотел было уйти, но вовремя собрался.

«Скажи сейчас или пожалеешь», — мысленно отругал он себя и приблизился к креслу еще немного. Теперь их разделяло всего два шага. Денис не знал, с чего начать. Он хотел столько сказать, объяснить, но не понимал, как это сделать.

Раздался омерзительный писк. Прибор сообщал, что пластиковый пакет собрал достаточное количество крови. Ева распахнула глаза и медленно повернулась. Теперь он заметил, что ее щека покраснела, а верхняя губа треснула. Как только Ева увидела Дениса, ее зрачки расширились, а руки дернулись. Больше времени на раздумья не было.

— Bonjour, — ляпнул Денис первое, что пришло ему в голову.

— Тебе нельзя говорить на французском! — процедила она сквозь зубы, направив на парня уничтожающий взгляд.

— Ладно, — Денис слабо улыбнулся, подкатил к себе крутящийся стул на тонкой ножке и сел рядом с креслом.

Он потянулся, чтобы вытащить иглу, но Ева дернулась. Игла тоже. Было больно. Денис понял это по тому, как на доли секунды скривилось лицо девочки, но она быстро вернула на место раздражение и гнев. Денис поднял растопыренные руки вверх, показывая, что не будет к ней прикасаться.

— Ты изменилась.

Прошло всего несколько месяцев, но Ева больше не казалась ему наивной девчонкой из леса. Несмотря на то, что ей по-прежнему было десять долгих лет, в глазах читались все двадцать.

— А ты всегда был таким козлом, — она злобно выплюнула слова и на мгновение парню даже показалось, что в ее голубых глазах блеснул яркий красный огонек.

— Рыжий плохо на тебя повлиял, — Денис прекрасно помнил, что так его называл только Артур. Парень попытался усмехнуться, но вышел странный хриплый кашель. — Из-за него ты используешь плохие слова.

— А из-за тебя я сижу здесь!

«Пора», — Денис мысленно настроил себя, выдохнул и вслух произнес:

— А могла бы уже умереть. Я спас тебя.

— Чего? — все, что смогла вымолвить Ева. Ее глаза округлились, а зрачки расширились. — Ты рассказал им обо мне!

— Потому что Вадим хотел тебя убить. Если бы я этого не сделал, тебя бы уже не было в живых.

— Ты все рассказал им, чтобы попасть сюда, — выпалила Ева.

— Нет, — Денис яростно замотал головой, но не смог выдержать пронзительных больших голубых глаз, поэтому уставился на свои руки. — Нет, Ева, я хотел помочь тебе.

— Ты рассказал про комнату Тихона, — девочка повысила голос и дернулась. Игла накренилась, и из вены потекла густая багряная кровь. Денис снова потянулся, чтобы помочь, а она снова отпрянула. — Рассказал им про Германа, его лодку и сумку с блестящими штуками.

— Я испугался, — прошептал Денис. Как только слова сорвались с его губ, между ребрами прострелило. Боль оказалась такой резкой и внезапной, что парень даже схватился за грудь. Впервые за четыре месяца он признался в этом себе, и правда ему не понравилась.

— Вот именно, и я тут не при чем, — прошипела Ева. — А Герман ведь был твоим папой.

— Я не знал этого, — защищался Денис. Мысль об отце коробила его еще сильнее. В те минуты вскрылось столько правды, что Денису казалось, будто он до сих пор в ней захлебывается.

— Про моего папу ты тоже не знал, но все равно его убил.

— Ева… — Денис растянул ее имя на выдохе. Он не понимал, как у десятилетней девочки было столько аргументов против него. Он растерял все слова, которые собирал эти месяцы, и теперь сидел перед ней в надежде, что она простит его хотя бы за попытку раскаяться.

Запах средства для стирки стал сильнее и защекотал нос. Денис долго боролся с ним, но не в силах больше терпеть, громко чихнул. Убрав руки от лица, он открыл рот, чтобы попробовать еще раз убедить Еву, но она смотрела на него скривившись, будто он только что разнес по лаборатории смертельную болезнь. В ее взгляде не было и намека на теплоту или сожаление, и Денису в голову прокралась жуткая мысль: она бы так же безжалостно смотрела на него, если бы он умирал?

— Уходи, — неестественно твердым голосом приказала Ева и отклонилась на спинке стула, будто ее не сковывали ремни. Будто в ее кожу не впилась предательская игла. И будто она не находилась в заложниках. — Ты не заслужил быть здесь.

От ее холодного тона и безжизненно бледных глаз по спине у Дениса пробежали мурашки. Ему показалось, будто все боги разом вселились в Еву и приговорили его к вечному одиночеству. Столько злобы, ненависти и обиды бурлили в этой девочке, и все эти мощные чувства были направлены на него.

— Ну как ты, святоша? — голос Софи прогремел в лаборатории, как раскат грома, и мигом вывел Дениса из ступора.

Охотник тряхнул головой, оттолкнулся от пола и отъехал на стуле на пару метров от Евы. Чуть не врезавшись в северянку, он поднялся на ноги и помчался к выходу, стараясь не смотреть никому в глаза.

— У нее игла выскочила, надо кровь остановить, — бросил парень через плечо и под шквал ругательств убрался из лаборатории.

— Что с тобой случилось? — услышал Денис тихий голос Софи, пока не успел отойти на достаточное расстояние.

— Тебе-то какое дело, — рявкнула в ответ Ева.

— Раньше ты не вытворяла таких глупостей.

На этом Денис завернул за угол и голоса стихли. Выскочив на лестничную площадку, он помчался вниз, не задерживаясь ни на одном из этажей. Когда последняя ступенька осталась позади, парень очутился в просторном холле. Первый этаж всегда кишел ищейками. Одни постоянно околачивались у входа, другие патрулировали здание, третьи сдавали посты, а четвертые выдвигались на уличные тренировки. В первые недели Денис избегал холл, задыхаясь от такого скопления людей. Сейчас же просто старался как можно скорее покинуть это место.

Пройдя через центр зала, Денис свернул за угол и вышел в узкий коридор, где виднелось всего две двери. Одна вела в подвал с пленными, вторая – в гараж. Туда парень и направился. Миновав автопарк штаба, он резко распахнул дверь и вышел на улицу.

Холодный воздух тут же ворвался в легкие с первым глубоким вдохом, а ветер забрался под куртку. После жары на материке такая погода казалась Денису невыносимой. Он постоянно мерз, потирал ладони, чтобы согреть окоченевшие пальцы, и пытался спрятать шею за слишком низким воротником, но сейчас парень даже не замечал, как тряслось его тело на холоде.

Погруженный в свои мысли, он перешел дорогу и подошел к набережной. На фоне забытых городов и глухих лесов улицы Неутопии выглядели слишком многолюдными. Приходилось постоянно оборачиваться, проверяя, не несется ли издалека автомобиль. Люди бесцельно бродили вдоль берега, называя свои вечерние выходы на улицу прогулками, а зачастую даже брали с собой собак. Мелкие и крупные породы нагоняли на Дениса тоску, напоминая о шуточном разговоре в маленьком домике с фиолетовой машиной. Именно после той остановки его жизнь начала рушиться.