Дарья Эпштейн – Загадочное происшествие в Мидлшире (страница 3)

Технически Джон Стеттон был дворецким. Он работал еще у старого лорда Диглби и, когда лорд умер, а замок перешел к Джо и его семье, остался все на той же должности. На практике же нынешние «дворецкие» обязанности Джона сводились к тому, что он отвозил Джо в школу и забирал из школы. Мальчик, Сьюзан и старый Бушби хоть и владели замком, предпочитали жить в домике садовника.

– Ты знал, что курицы умеют считать до пяти? – осведомился Джо, пристегиваясь.

– Понятия не имел, – ответил дворецкий. – Это правда?

Мальчик пожал плечами:

– Учительница сказала. Но вообще я не понимаю, как им это пригодится в жизни?..

Джон постарался не рассмеяться. Он придал лицу невозмутимое выражение английского дворецкого, ответил:

– Может быть, они считают цыплят?

Мальчик сокрушенно покачал головой:

– Джон, но их же больше пяти!

– Тогда я сдаюсь.

Автомобиль медленно отъехал от школы и влился в поток. Внезапно тучи разошлись, и солнце ударило в лобовое стекло со всей молодой весенней силой. От неожиданности Джон оглушительно чихнул. Мальчишки на заднем сиденье дружно крикнули ему «Будь здоров!». Он поблагодарил и опустил солнечный козырек. Ему пришло в голову, что Эймос за последние несколько месяцев стал куда лучше разбираться в человеческих обычаях и человеческом языке. Если раньше он просто повторял все за Джо, то теперь действовал вполне самостоятельно. Совсем скоро он сможет бегать по деревне и общаться с жителями как самый обычный мальчишка, и никто даже не догадается, что имеет дело с древним лесным духом.

– А что нового у тебя, Эймос? – спросил Джон.

Лесовик на секунду задумался. Его черные глаза осветились зеленью, будто из глубокой воды поднялся и спрятался обратно лист кувшинки.

– Джи-си-би, – сказал Эймос.

– «Джи-си-би»? – переспросил Джон. – Что это такое?

Эймос выбросил вперед длинную руку и согнул ладонь под углом. Из его горла вырвался звук, напоминающий то ли шум леса, то ли работающий мотор. Джон озадаченно заморгал.

– Я видел, – сказал Эймос.

– Ладно, – протянул дворецкий и подмигнул Джо. – Загадка похлеще, чем про куриц, а?

– Я разгадаю! – сказал Джо и повернулся к другу: – Эймос, это большое?

Джон усмехнулся. Впереди показался замок, и дорога пошла вверх. Ехать приходилось медленно и осторожно. Асфальт здесь заканчивался, и весь путь представлял собой замысловатую комбинацию грязи, луж и выбоин. Говорили, что когда-то эта дорога была вымощена камнем, но никто из ныне живущих уже не видел ее такой. Джон вцепился в руль и понадеялся, что киношники заплатят за аренду достаточно, чтобы можно было наконец-то все починить.

У замка стоял автомобиль. Низкий, обтекаемый и по самую крышу покрытый грязью. Ага, значит, мистер Си еще здесь. Подтверждая его мысли, из замка в сопровождении садовника появился высокий мужчина в длинном теплом пальто. Он с интересом разглядывал приближающийся к нему автомобиль с Джоном и мальчиками. Когда они остановились и Джо выскочил из машины с воплем: «Джон, я догадался! Экскаватор!», мистер Си шагнул к нему с улыбкой и протянутой рукой:

– Добрый вечер. Меня зовут Стивен Си. Имею ли я честь говорить с лордом Диглби?

Мальчик на секунду застыл с приоткрытым ртом. Джон нахмурился. Что задумал этот киношник? Но Джо уже овладел собой. С королевским достоинством он пожал протянутую руку.

– Именно так, мистер Си, но все здесь зовут меня Джо. Я прошу меня извинить, но у меня сейчас очень важное дело. Вы не могли бы подождать в, э-э-э, в кабинете? Я скоро освобожусь.

И мальчик обернулся к лесовику:

– Эймос, бежим!

Мистер Си проводил детей взглядом. На его лице застыло то особое выражение, которое бывает у взрослых, когда дети переворачивают их шутку против них же самих.

– Невероятный молодой человек, – произнес он.

– Вы даже не представляете, насколько вы правы, – ухмыльнулся садовник. – Джон, сделаешь нам чайку в библиотеке?

– Да, сэр, – чопорно ответил Джон Стеттон и удостоился фирменного фырканья Гаса Бушби.

Они вернулись в замок, на этот раз в жилое крыло.

Мальчики побежали в сад. Эймос придирчиво оглядел сырую вязкую землю, из которой дикобразьими иглами торчали стволики дремлющих растений. Он провел ладонью над пустой клумбой, где прятались нарциссы, и тихонько сказал:

– Пора.

Сначала ничего не происходило. Потом из земли показались светло-зеленые макушки будущих цветов. Джо восхищенно зааплодировал:

– Круто!

Эймос кивнул. Он прошел чуть дальше, выбрал пустое место и уселся прямо на землю, просто согнув ноги. Палка в его руках чуть завибрировала. Он поставил ее одним концом в грунт и позвал Джо:

– Сейчас ты.

– Я? А как?

Эймос положил руку друга на гладкий ствол. Он был холодным и мокрым, как и все вокруг.

– Думай. И зови. Зови проснуться.

Джо попытался. Изо всех сил. Но ничего не происходило. Тогда Эймос пощекотал палку ногтем и велел Джо повторить. Джо зажмурился. Он вспомнил, как зимой учился слушать деревья, и попытался сейчас услышать что-то в этой толстой палке. На мгновение ему показалось, что палка отозвалась. Тогда мальчик собрал все свои силы и мысленно запел ту песенку, которую пела ему Сьюзан, когда будила по утрам в садик.

Что-то сдвинулось. Джо открыл глаза. Палка вросла в землю, а из неровностей ствола выглянули зеленые почки.

– Обалденно, – прошептал Джо.

– Обалденно, – подтвердил Эймос и улыбнулся своей зубастой улыбкой.

«Предатель! Для тебя нет и не было ничего святого и не… непро…» – Сьюзан запнулась.

Почерк сам по себе был трудночитаемым, слова прыгали по листу, как будто автор писал их на палубе корабля, да еще и в шторм. Время и пролитый кофе довершали дело. Разобрать что-либо становилось практически невозможно.

– Я думаю, это «неприкосновенного», – сказал Сонни, заглядывая ей через плечо. – Но не уверен. Что там дальше? «Ты забрал… но мне… Бесстыжую?» Черт, это звучит по-настоящему классно. Гораций, у нас в руках бомба.

Дропс кивнул. Его глаза сверкали, а лицо превратилось в одну огромную улыбку. Он вытащил из ящика стола лупу и склонился над подмоченным письмом. Сьюзан и Сонни почтительно молчали, пока редактор вглядывался в буквы и что-то бормотал себе под нос. Наконец, он поднял голову и воззрился на подчиненных.

– Ничего не понятно, – заявил он с совершенно счастливым видом. – Надо высушить. Сьюзан, принесите-ка мне парочку кофейных фильтров. И остатки картины, раз уж вы все равно идете в ту сторону. Сонни, а вы дайте-ка сюда ключ…

Дропс направил лупу на геральдическую лилию и прищурился. Потом промурлыкал несколько нот и переписал надпись с ключа себе в ежедневник. Сьюзан вернулась, неся в руках фильтры и обломки. С них уже не капало, но кофе успел впитаться в дерево и теперь наполнил кабинет резким и не очень приятным запахом. Дропс аккуратно расправил страницу и зажал ее между фильтрами, придавив старинным пресс-папье.

– Это должно помочь, – сказал он. – Дадим ему денек полежать. А вы пока займитесь ключом.

– Я думаю, стоит заняться еще и картиной, – сказала Сьюзан. – Ключ был внутри, вряд ли его мог положить туда кто-то, кроме художника.

Она не успела договорить, как поняла, что попалась в ловушку. Дропс уселся за стол и принялся разбирать бумаги.

– Сделайте это, Сьюзан, – бросил он, не поднимая головы.

Сонни засмеялся.

– Простите, я, возможно, не должен задавать этот вопрос, но он, признаться, не дает мне покоя. – Стивен Си откинулся в кресле, аккуратно удерживая в ладони хрупкую фарфоровую чашку и блюдце.

– Почему лорд Диглби оставил замок и титул моему внуку, а не мне, хотя я по идее первый наследник? – Гас Бушби хмыкнул.

Он сидел напротив режиссера. Его чашка стояла на столе, и он к ней даже не притронулся. Возможно, потому, что ее тонкие стенки казались слишком нежными для грубых натруженных рук старика.

– Все просто, – сказал садовник. – Он слишком хорошо меня знал. Мы, знаете, росли и взрослели вместе, а потом вместе старели. Ничто не сближает людей так, как общее детство и общая старость. В промежутке люди обычно расходятся, но это и не важно, потому что самое настоящее время жизни – это начало и конец. В начале на тебя еще ничего не налипло, а потом – уже отвалилось, если вы понимаете, о чем я.

– Думаю, что да, – протянул режиссер. – Вы о том, что называют социальными нормами и ожиданиями.

– Наверно, – сказал Бушби, который в жизни бы так не выразился. – Что я хочу сказать? Мы с Джеймсом были друзьями. И он знал, кто я такой. Гас Бушби, садовник с головы до пят. Никакой не лорд. А вот Джо – Джо подходит. Не думаю, что он когда-либо захочет стать садовником. Не то это дело для современного мальчишки. Пусть будет лордом. Почему бы и нет?

– Деда!

Джо влетел в библиотеку с горящими глазами. Его колени, руки и даже нос были измазаны в земле.

– Деда, у меня такое получилось! Эймос… – Тут его взгляд уткнулся в мистера Си. – Ой. Простите. Я, кажется, про вас забыл.

Режиссер посмотрел на него поверх чашки и ответил совершенно серьезно: