Дарья Эпштейн – Ведьма. Рассказ (страница 2)

– Прошу прощения! – крикнула она на бегу.

– Аминь! – откликнулся сосед.

Морган обернулась, но он уже исчез в своей комнате.

«У Наташки сегодня девичник. Пойдешь?» Морган отложила записку и задумалась. Девичники ей, в общем-то, нравились. При условии, что блюдца использовались исключительно по назначению, а карты были игральные или географические. Правда, такие девичники ждали ее только лет через десять, да и то если повезет…

В лоб врезался бумажный комок. «Вообще-то, это даже не вопрос» Особое очарование Танюхи заключалось в том, что даже с ее почерком невозможно было спорить. «Аминь» – написала Морган и мстительно прицелилась в Танюхин затылок.

– Я тоже пойду. – прошептала Рози – Хочешь, пойдем вместе, я тебе дорогу покажу?

– Угу.

Рози засветилась.

– Отлично!

Ровно в шесть она возникла на крыльце дома Вайцховски. На ней была длинная желтая юбка в цветочек и малиновая блузка с золотыми пуговицами. Волосы Рози завязала ядерно-зеленым бантом с блестками.

– Выглядишь… впечатляюще. – резюмировала Морган.

– Серьезно? – Рози даже растерялась – Я как-то об этом не думала.

Морган попыталась представить, о чем можно думать, надевая ЭТО, и ощутила легкий приступ паники. Девушки двинулись вдоль по улице.

– Вообще, я обычно не задумываюсь, как выгляжу. – говорила Рози – Одеваюсь так, как мне удобно, или просто что под руку подвернется. Когда была жива мама, она меня постоянно ругала за это, говорила, что девочка должна следить за собой… А мне сначала было некогда, потому что вокруг слишком много всего, чтобы думать еще и о том, как бы не запачкать платье, или насколько эта кофточка подходит к моим глазам… Да и маленькая еще была… А сейчас… Ну, девочки обычно прихорашиваются, чтобы мальчикам нравиться, а мне еще давно сказали, что у меня с этим ничего не получится, так что…

– В каком смысле – не получится? – перебила Морган. От голоса Рози в голове начинало немного гудеть.

– Ну… В смысле, мне никогда не будет с ними везти. Буду оставаться с разбитым сердцем и сплошным разочарованием. Что-то вроде этого. Вот я и…

– А кто тебе это сказал? Моя бабушка?

– Что ты! Нет, конечно! Твоей бабушки тогда уже здесь не было. Это цыганка. Они проезжали через наш город, вот я и попросила мне погадать.

Морган расслабилась. Ну, слава богам…

– Слушай, а ты действительно в это веришь?

– Ну-у… – Рози смутилась. – Сначала не верила. А потом это подтвердилось. Я… мне один мальчик нравился. Я решилась с ним поговорить, ну просто поговорить, не об отношениях, а так, чтобы он узнал, что я есть. Ну и… ничего не получилось.

– А ты… как-то подготовилась к этому разговору?

– Я прочитала учебник по шахматам. Ему нравились шахматы. И волосы покрасила.

Морган попыталась даже не улыбнуться. У нее почти получилось. Положение спасла налетевшая сзади Танюха:

– Привет, девчонки! Еле плететесь! Давайте-ка шевелитесь, а то там сейчас все слопают, придется напиваться. Come on!

Первые два часа все шло хорошо. За окном потихоньку темнело, бутылки пустели, разговоры становились все более бредовыми и оживленными. Как-то сами собой появились свечи, карты и блюдца. Морган внутренне поморщилась, потом отвесила себе мысленную оплеуху за снобизм и приняла участие в общем веселье. Когда девчонкам надоело вертеть блюдце и они перешли к гаданиям по ладони, она уже хохотала громче всех.

– О! Морган! А ты почему не при делах? Ну-ка, давай-ка, предскажи мне будущее!

Танюха подскочила и сунула ей под нос перемазанную чернилами руку. Морган энергично замотала головой.

– Не-не-не, я сегодня не в голосе.

– Ну ты же Вайцхо-овски… – протянула с дивана Нелли. – Это у тебя в крови!

Морган открыла рот…

– Сейчас у нас в крови один сплошной алкоголь! – вклинилась Танюха. – Ты, Нелька, винная бутылка, а я вообще кастрюля глинтвейна. Давай, Морган, погадай кастрюльке, мне хочется еще посмеяться.

Морган сдалась.

– Ну, так, что же в твоём кастрюльем будущем… Ага! Я вижу молодого человека…

– О-о-о!

– Блондина.

– Хм-м…

– Нет, шатена. Точно! Ну так вот, шатен. Это кто-то из твоих знакомых, но не друзей. Может, твой сосед. Или кто-то из школы.

– Ага-а! – Да. И ты ему очень нравишься. Но он стесняется, и первым к тебе ни за что не подойдет. Ты должна дать ему понять, что он тебе тоже интересен.

– Вот оно как. А там, случайно, не написано, кому я отдала своего Павича?.. Третий месяц не могу вспомнить.

Морган покачала головой:

– Нет, это, похоже, в другом томе.

С дивана послышалось недружелюбное фырканье. Морган отпустила руку Танюхи, прошествовала к Нелли и властно схватила ее ладонь.

– Я вижу очень большой конфуз, который случится с тобой в ближайшее время. Он продлится несколько секунд, но говорить о нем будут до конца семестра.

– Чрезвычайно остроумно. – сказала Нелли.

– Верь мне. – Морган подмигнула – Я же Вайцховски.

Из кухни, как кролик из шляпы, появилась Рози.

– Девочки, я тут сделала чай, но мне не хватает рук. Помогите кто-нибудь?

Танюха схватила гадалку за рукав и утащила на кухню.

– Знаешь, что мне в тебе нравится, Морган?

Танюха, Рози и Морган возвращались с вечеринки вместе. Как любые подруги, которым не хочется расставаться и есть о чем поболтать, они смогли найти общую дорогу, хотя и жили в разных концах городка.

– М-м-м? – промычала Морган. Ее челюсти в этот момент как раз боролись с очередной ириской.

– Ты настоящая. – сказала Танюха. – Не в смысле – настоящая подруга, или, там, настоящий человек. Просто ты не стараешься казаться. Я вот – я всегда стараюсь казаться заводной, веселой, иногда, когда говорю с Толиком, стараюсь казаться начитанной. В общем, я стараюсь быть кем-то другим. А ты – нет. Ты это всегда просто ты, вся целиком, такая, как есть. Вся в реальности, ни сантиметра в иллюзии.

– Мпф… Тьфу, чертова ириска! – Морган еще покатала во рту конфету, чтобы скрыть смущение, и, наконец, произнесла. – Так вот. Не совсем так. Вся целиком настоящая – это когда ты – открытая книга. Когда все могут прочесть в тебе, что у тебя на душе, даже если ты этого не хочешь. Например, тебе плохо, грустно, а все это видят. Тебе не хочется, чтобы все это видели, и ты прячешься, ты начинаешь казаться. Казаться веселой, позитивной, сильной, ты все можешь, весь мир у ног твоих и прочая белиберда… А под всем этим тихонько воешь. Со мной такое было… Да со всеми было. С этого, наверное, и начинается ненастоящесть. С того, что есть те, от кого нужно прятать себя настоящую. Чтобы просто не приставали.

– Знаешь, мне кажется, вы говорите о разных настоящестях. – задумчиво протянула Рози. – Танюхина ненастоящесть добрая, она… как это? В общем, это даже не ненастоящесть, а желание быть чуточку лучше. Это идеал, к которому ты, Тань, стремишься. Вот ты хочешь казаться веселой и начитанной, ты же над этим работаешь, читаешь, что-то все время придумываешь, всех удивляешь и радуешь. Тебе от этого хорошо, и всем вокруг – хорошо. А твоя, Морган, ненастоящесть, она очень нехорошая. С ней нужно осторожно обращаться. Чтобы возле тебя всегда были люди, с которыми можно ее сбросить и просто поплакать, или поругаться. Потому что когда человек так ненастоящий, он на самом деле не от других прячется. Он прячется от себя. От того себя, которого можно увидеть в других, если им не все равно, что с тобой происходит. Он просто боится увидеть себя слабым и растерянным. Сдать позиции, как говорила твоя бабушка. Ты, кстати, очень на нее похожа, я вот только сейчас это поняла.

Морган рассмеялась:

– Рози, это не моя ненастоящесть, это общая, всечеловеческая. Я просто привела пример, потому что Танюха меня совсем засмущала. Мы все настоящие и в то же время не совсем настоящие, это нормально. Мы просто пытаемся быть. Правильно быть, как надо. Если ты меня понимаешь.

– Понимаю.

– И на бабушку я совершенно не похожа. Разве что рыжая тоже.

– Да нет, я не…

– Девчонки, подождите.

Танюха остановилась. Подруги проследили за ее взглядом. Немного впереди, у следующего перекрестка, сидел на корточках и что-то делал с велосипедом худощавый мужчина в сером плаще. Брови Морган изобразили немой вопрос.

– Давайте подождем, пока он уедет. – почти прошептала Танюха. Девочки спрятались за газетным киоском и наблюдали, как человек поправляет цепь. Наконец он выпрямился, подхватил с земли пустую птичью клетку, прыгнул на велосипед и уехал.

– Ну, и что это было? – вопросила Морган.

– Просто… он мне не нравится. – пояснила Танюха. – Он меня пугает.