Дарья Эпштейн – Сказки для Яна (страница 7)

– Неужели ты не знаешь, что я не уважаю никого в деревне и считаю себя умнее других? – спросил Абнер в третий раз.

– И это мне сказали. Но ты единственный человек, кто попросил за другого.

Тогда Абнер отступил в сторону и впустил художника в дом. Здесь была старая, еще крепкая кровать, трехногий стол и дровяная плита. Хозяин уселся на единственный скрипучий стул, а гость примостился прямо на полу.

– Все ошибки того, кого ты нарисуешь, исправятся, и жизнь его станет правильной, верно?

– Так и есть.

Абнер улыбнулся, но не как обычно, язвительно, а по-доброму и даже немного грустно.

– А ты никогда не думал нарисовать себя самого?

– Я никогда не сомневался, что в моей жизни все правильно.

По крыше забарабанили первые капли дождя. Абнер поднялся и задернул занавеску, а потом снял с полки заварочный чайник. Художник молча смотрел, как он заваривает чай. Старик отщипнул лист от пучка мяты, размял в пальцах и поднес к носу. С закрытыми глазами он вдохнул аромат, и только потом добавил мяту в чайник.

– Есть только одна вещь, о которой я действительно жалею, – вдруг сказал Абнер. – Когда-то, очень давно, я заключил сделку с колдуном. Я был одержим идеей лечить людей, и колдун дал мне способность исцелять самых безнадежных больных. В обмен он взял мою молодость. Я жалею об этом. Но не уверен, что это было неправильно. Эта сделка подняла на ноги многих в нашей деревне…

Только, знаешь, когда ты лечишь человека, ты узнаешь о нем больше, чем тебе хотелось бы знать. И чем больше я узнавал о людях, тем меньше они мне нравились. Тем сложнее было им помогать. И тем сложнее им было приходить ко мне, ведь они знали, что я знаю их, и знали, что я о них думаю. Они потому и назвали меня злым колдуном, что не хотели быть в долгу передо мной. Разве злому колдуну кто-то может быть должен? Если ты неприятный человек, то и от других ничего приятного не жди. А я – очень, очень неприятный. Думаю, ты зря потратишь краски, рисуя меня.

– Что же, тогда я не буду тратить краски, – ответил художник.

За окном бушевала гроза. В старом доме с протекающей крышей, в комнате, наполненной запахом травяного чая, при свете керосиновой лампы художник рисовал портрет Абнера, углем на куске картона.

Звенели гитары, в воздух летели цветочные лепестки. Жители деревни надели лучшую одежду, повара и кондитеры приготовили лучшие блюда. Роза выходила замуж. Она была любимицей деревни, и ее праздник стал общим праздником. Правда, были и такие, кто искренне недоумевал, глядя на ее избранника. Но им тут же указывали, какими счастливыми выглядят молодые, и ропот стихал – сказать на это было нечего.

Художник спрятался от свадебной кутерьмы у колодца. Он сидел в тени и наслаждался тишиной, когда услышал чьи-то шаги.

– Привет, сосед, – сказал Абнер и примостился рядом.

– И тебе привет, сосед, – ответил художник и добавил – Поздравляю.

Потому что это за него вышла замуж Роза. Два года она была его ученицей и помощницей. А две недели назад немолодой, но обаятельный и энергичный деревенский врач Абнер набрался смелости и предложил ей стать его женой. Роза, искренне любившая своего учителя, сразу согласилась.

– Спасибо, – сказал Абнер и повторил, уже совсем о другом – Спасибо.

– Услуга за услугу, сосед, – улыбнулся художник. – Попрощайся от меня со всеми.

Он поднялся, подхватил рюкзак и неторопливо пошел прочь из деревни. Абнер смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

А за поворотом художника ждала фея. Она сидела на пне и куталась в его старую рубашку.

– Здравствуй, Жан, – сказала фея. – Вот уже больше года, как ты в дороге. Не надумал вернуться домой?

– Нет, – ответил художник. – Ведь тогда я больше не смогу писать волшебные портреты и исправлять ошибки. За этот год я понял, что, меняя одну жизнь, ты меняешь и все остальные. Разве теперь я могу повернуть назад?

– Я не ошиблась в тебе, – улыбнулась фея. – Могу я сделать что-нибудь для тебя?

Художник чуть подумал и, поскольку такие, как он, сами находят своих принцесс, предложил:

– Пойдем со мной?

И фея ответила:

– С радостью.

Драконы

Когда-то, когда на свете были высокие замки, и в замках жили короли и принцессы, а по дорогам странствовали отважные рыцари, когда в дремучих лесах жили лихие разбойники, а в озерах – русалки, когда высоко в небе парили гордые и благородные драконы, тогда случилась эта странная история. И началась она с крика.

Кричал младенец. Он только что появился на свет, и не мог понять, почему вокруг так много воздуха и света. Он кричал в королевской спальне, ранним апрельским утром, а за дверью спальни его счастливый отец, король, поднял в его честь кубок.

– Это мой сын! – гордо произнес он.

Кроме него, здесь был еще один человек, очень похожий на короля. Он тоже поднял свой кубок и произнес:

– Не спеши. Это может быть дочь.

И тут раздался второй крик. Он был громче первого, требовательнее, будто тот, кто кричал, даже не сомневался, что получит желаемое. Кубок дрогнул в руке короля.

– Что же, еще один?..

Он совсем растерялся.

– А что тебя удивляет? – спросил его собеседник. – Ведь и мы родились близнецами.

Через несколько минут дверь распахнулась, и к ним вышла повитуха.

– У вас двойня, ваше величество, – произнесла она. – Мальчик и девочка.

– Охо-хо…

Король рухнул в кресло, расплескав вино, и принялся тереть лоб под короной. Он всегда так делал, когда был взволнован и озадачен.

– Двойня, двойня… – бормотал король. – То есть, я очень рад, дети – это прекрасно, и я их уже люблю, но ведь они же вырастут, а когда вырастут – начнут ссориться, и мне придется делить королевство пополам…

– Но мы же не перессорились, – возразил его брат.

– Да, да, конечно, может, и не перессорятся… Но ведь они вырастут, и девочку придется отдать замуж, а это значит – приданое, и ведь снова придется делить королевство! Бедные, бедные мои подданные…

Его брат в соседнем кресле спокойно пил свое вино. Он казался старше своего близнеца.

– И ты снова спешишь, Лютер, – сказал он. – Позволь, брат, я предложу тебе одну идею…

И они долго говорили. А потом долго говорили с королевой. И снова говорили. А когда разговоры кончились, брат короля взял корзину, в которой лежал один из близнецов, и увез в свой замок. Брат короля некогда отказался от своей половины королевства, уехал подальше от столицы и женился на лесной разбойнице. Это была веселая и счастливая семья, вот только детей у них не было. В народе говорили, это потому, что брат короля был колдуном, но сам король в это не верил.

И вот, брат короля поднялся по ступеням в свой замок, где его встретила жена. Она только что стреляла из лука и еще не успела переодеться к приезду мужа.

– Кого это ты привез в корзине, Вальтер? – спросила она. – Котенка?

– Нет. – усмехнулся Вальтер. – Я привез маленькую принцессу.

Тогда его жена пробежала через двор, сбросила перчатки прямо в пыль и отвернула край пеленки, который прикрывал лицо девочки. Прозрачные голубые глаза бывшей разбойницы встретились с черными, как безлунная ночь, глазами младенца.

– Принцессу? – расхохоталась женщина. – Маленькую принцесску? Поверь мне, ты даже не знаешь, кого ты привез, родной…

Далеко-далеко, в глубокой пещере, раздался писк. Пищал новорожденный дракон. Он только что пробил скорлупу и неловко выполз из яйца. Удивительно, но это случилось именно в тот момент, когда в королевской спальне закричал первый младенец.

У стены пещеры, покрытой драгоценными кристаллами, открыл глаза огромный дракон. Его шкура была темно-зеленой, а глаза искрились золотом. Он нежно улыбнулся и шепнул своей сонной жене:

– Это наш сын.

Она подняла голову и посмотрела на ковыляющего к ним детеныша. Потом развернула крыло и придвинула малыша к себе. И вгляделась в него.

– Не спеши, родной. Почему ты думаешь, что это не дочь, а?

И тут в темноте пещеры раздался второй писк. А в королевской спальне в это время закричал второй младенец.

Драконица улыбнулась.

– Ну вот. Теперь все в порядке, – сказала она и оглядела свою семью глазами, черными, как безлунная ночь…

Прошло почти восемнадцать лет. Стали выше деревья во дворах обоих замков, в волосах королевы-матери появилась первая седина, а бывшая разбойница впервые в жизни промахнулась на охоте.

Король шел по коридору замка и на ходу читал письмо от брата. Письмо было длинным и очень интересным, и король то и дело забывал смотреть по сторонам и под ноги и натыкался то на стены, то на вазы, то на своих слуг. Те кланялись или делали реверансы, король взмахивал рукой, не обращая ни на кого внимания, и шел дальше. У толстой дубовой двери он, наконец, остановился и опустил письмо. Из-за двери раздавалось бульканье, потом что-то взорвалось. Король вздохнул и постучал. Потом, не получив ответа, позвал:

– Вольдемар!