Дарья Донцова – Суп из лопаты (страница 3)
– Давайте чаю попьем?
– С удовольствием, – улыбнулся отец Андрей.
И тут молоденькая медсестра громко воскликнула:
– А к немому-то не зашли! Ему ж обидно!
Зоя спокойно ответила:
– Ася, неужели ты не поняла, что он живет в своем мире?
– Мой дядя – священник, – ответила девушка. – Он, когда приезжает к нам, всегда к каждому подходит. Иисус Христос никем не гнушался. Он и прокаженных исцелял, и женщине с кровоточащими ранами помог.
Отец Андрей кивнул.
– Верные слова. Отведите нас к этому человеку.
– Батюшка, он безумный… – начала слабо сопротивляться Зоя Федоровна.
– Тем более мы ему нужны, – ответил священник.
В палате алтарник увидел очень худого мужчину, который, вопреки словам Зои Федоровны о его сумасшествии, улыбнулся.
– Как вас зовут? – ласково осведомился отец Андрей.
– Он не разговаривает, – в очередной раз влезла со своим замечанием рулевая интерната.
– Если Господь захочет, то и камни беседовать станут, – отрезал батюшка. – Попрошу всех выйти. Больной исповедается.
– Он немой! – повысила голос Зоя.
Отец Андрей так глянул на женщину, что та исчезла в коридоре. Медсестра выбежала следом.
Священник вынул из сумки набор букв и доску и сказал:
– Давайте попробуем так. Вы сумеете выложить кубиками свое имя в крещении?
Больной начал дергать трясущейся рукой ворот пижамы.
– Думаю, он хочет расстегнуть пуговицы, – предположил Василий.
Незнакомец медленно кивнул. Светов наклонился над ним и на секунду удивился. Взгляд немого показался ему знакомым, но в ту же секунду он подумал, что это обманчивое впечатление.
– Разрешите помочь?
Мужчина медленно закрыл глаза, потом открыл. Василий понял этот жест как согласие, расстегнул верхние пуговицы пижамы и чуть не упал от изумления. Он увидел татуировку, вензель из букв «Н» и «П». От неожиданности Василий прошептал:
– Николай?..
Раньше он никогда не называл помощника Акулова просто по имени, всегда только «Николай Петрович» и «вы».
Мужчина закрыл и открыл глаза, потом медленно положил на доску кубик «я». Вася быстро привел верхнюю часть пижамы больного в прежний вид, а Николай тем временем выложил еще два слова, «дверь» и «уши». Светов очень осторожно подошел к двери и что есть силы пнул ее ногой. Раздался вскрик. Василий высунулся в коридор, увидел сидящую на полу Зою Федоровну, вмиг понял, что произошло, и осведомился:
– Вам плохо?
– Поскользнулась, – простонала главврач, – вот и упала…
Но Светов увидел, как у женщины на лице живо наливается синяк, и понял, что она подсматривала и подслушивала через замочную скважину. Но вряд ли любопытная что-то увидела и, вероятно, ни слова не услышала – отец Андрей говорил с недужным тихо.
– Хотел вас попросить принести зажигалку – наша сломалась, не можем свечу зажечь, – солгал Василий.
Зоя Федоровна молча поплелась по коридору.
– Что происходит? – осведомился священник, когда Светов вернулся в палату. – Ты его знаешь?
Василий кивнул.
– Потом расскажу. Пока никого за дверью нет, попробую поговорить с Николаем Петровичем.
– Хорошо, – согласился батюшка. – Я на шухере постою. Когда главврач зажигалку принесет, заберу.
«На шухере постою»? Алтарник и предположить не мог, что священник знаком с такой лексикой.
Василий сел на стул около постели и тихо, но четко сказал:
– Буду задавать вопросы, отвечайте кратко – времени мало. Обещаю сделать все возможное, чтобы вас отсюда забрать. Кому можно сообщить, где вы находитесь?
Николай выложил на доске слово: «Никому».
– Не говорить близким, что вы живы?
«Их нет».
– Вы одиноки?
«Да».
– Есть кто-нибудь, кого вы хотите видеть?
«Нет».
– Что с вами случилось?
«Не знаю».
– Где Сергей Федорович?
«Не знаю».
– Он погиб?
«Не знаю».
Василий перешел на «ты».
– Ты как жив остался?
«Не знаю».
– Как сюда попал?
«Не знаю».
– Тебя лечат?
«Лежу».
– Просто лежишь?
«Да».
– Врачи приходят?
«Баба».
– Зоя?
«Да».