Дарья Донцова – Концерт для колобка с оркестром (страница 9)
– Так отдашь секатор? – настаивала Лена.
Я набрала побольше воздуха в легкие и с самым честным видом принялась врать:
– Ну и народ тут у вас!
– Ты о чем?
– Взяла секатор и стала вот эти кусты подрезать – они все окно нам загородили. Устала, положила ножницы на секунду и пошла чаю попить. Возвращаюсь – их нет, кто-то уволок. Уж извини, сегодня я поеду в город и привезу тебе новые.
– Не надо, – отмахнулась Лена.
– Как же так? Раз я взяла, должна вернуть, получишь взамен потерянных самые лучшие…
– Нечего деньги тратить, – перебила меня соседка, – обычное дело! Пырловцы такие, сопрут все, что плохо лежит, только я не дура. Сейчас пробегусь по дворам и вмиг найду ножницы, впрочем, я и так знаю, чья это работа, Райка утянула.
– Как же ты докажешь, что секатор твой? – удивилась я.
Лена рассмеялась:
– Хочешь жить, умей вертеться. У ножничек-то ручки для удобства из пластика сделаны. Я на них и выжгла паяльником: «Нос».
– Нос? – переспросила я. – Почему не глаз или рот?
Соседка рассмеялась:
– Это моя фамилия. Звать меня так – Лена Нос. От мужа досталась. Петька хитрый был, он до подачи заявления про свои данные молчал, и маменька его словечка не кинула. А уж когда в загс заявились!.. Да я чуть прочь не удрала, поняв, что вместо Поповой Носом стану. Во кошмар. Потом привыкла, даже удобно – никто ни с кем не путает. Вон Козловых трое, вечно у них незадачи: то почту не туда принесут, то пенсию, то карточки в поликлинике перепутают. А я – Нос, со мной нет никаких проблем.
Пока Лена говорила, я покрывалась холодным потом. Нос! Федор возьмет секатор, кинется к Лене, та моментально скажет, что вручила ножницы мне…
– Вилка, – крикнула Томочка, – купила?
– Ты о чем?
– В магазин ходила?
– Э… нет.
– Ну сходи, сделай одолжение, очень молока хочется, – улыбнулась Томочка.
– Ага, – засуетилась я, – уже бегу.
– Ты зачем куртку вокруг себя обернула? – остановила меня Тамара. – Жарко же!
Я опустила глаза вниз и едва сдержала вопль. Взяла у Милы джинсовую куртку, чтобы не тащить ее в руках, завязала рукава вокруг талии и забыла отдать вещь хозяйке. Мила, стремясь поскорее уехать, тоже не вспомнила о верхней одежде.
– Откуда у тебя такая? – продолжала удивляться Тамара. – Первый раз ее вижу, вроде она ношеная…
Я быстро освободилась от куртки и бросила ее в открытое окно. Потом стала сочинять:
– Увидела куртенку в спальне, в шкафу висела, это Анина вещь. Ну и прихватила ее с собой, подумала, вдруг дождь пойдет. Моя сумка еще не распакована.
– Какой дождь, – вмешалась Лена, – на небо глянь! Ни облачка. Вторую неделю сухо, словно в Африке.
– Побегу за молоком! – выкрикнула я и ринулась по дороге в сторону шоссе.
Пробежав пару метров, я оглянулась. Лена снова взялась за вязание, Томочка больше не высовывалась в окно.
Глава 5
Добежав до дома Федора, я перевела дух и вошла в не закрытую нами калитку. Лестница стояла на прежнем месте, чердачное окно зияло пустотой. Быстрее кошки я взлетела по шатким ступенькам вверх, влезла в душное, пыльное помещение и сразу же увидела секатор, лежащий на матрасе.
Схватив его, я слезла вниз, выскочила на тропинку, донеслась до магазина и только там перевела дух. Слава богу, Федор на работе в городе, секатор при мне, хозяин никогда не узнает, кто помог Миле бежать!
Продавщица, увидев потенциальную покупательницу, отложила в сторону толстую книжку в яркой обложке и спросила:
– Ну чего, купили творог в Немировке?
Вот тут я обозлилась на саму себя до крайности. Господи, что происходит? Сначала я забыла про секатор и куртку, потом про то, что натуральных молочных продуктов тут нет. Может, надо купить какие-нибудь таблетки от маразма и начать принимать их регулярно?
– Дорогу в Немировку не нашла, – ляпнула я первые пришедшие на ум слова.
Торговка степенно поднялась со стула и поманила меня рукой.
– Иди сюда.
Мы вышли на крыльцо.
– Вон туда ступай, – велела продавщица, – по тропинке, вниз.
Я кивнула и вновь побежала мимо забора Федора. Немировка началась после небольшого лесочка. Избушки тут оказались более крепкими, чем в Пырловке, все под жестяными крышами. Трехлитровую банку жирного молока, два кило восхитительного свежего творога мне продали в первом же дворе. А еще предложили яйца, простоквашу, домашний сыр, куриные грудки, самодельную ветчину… Счет составил почти пятьсот рублей. На секунду мне на горло лапой наступила жаба, но я тут же отбросила противное животное. Значит, не станем покупать что-нибудь другое. Жить в деревне и не попробовать крестьянскую еду просто глупо.
Рука потянулась к поясу. Не так давно Аня подарила мне очень удобную вещь, ремешок, к которому приделан кошелек. Надеваете конструкцию на талию и не думаете больше о том, что потеряете деньги. Лично я запросто могу забыть кошелек на столике в кафе. А так он всегда на мне!
Пальцы нащупали сначала футболку, потом джинсы. Я повторила попытку: замечательный ремень с кошельком исчез. Я привалилась к стене избы. Так, ничего страшного не произошло. Да, в портмоне лежали деньги, лишиться столь большой суммы очень неприятно, но ведь не смертельно. Намного хуже, например, сломать ногу или руку, упасть и разбить лицо, заболеть гриппом. Уговаривая себя не паниковать, я сказала молочнице:
– Потеряла, пока шла к вам, сумочку. Сделайте одолжение, не отдавайте никому мои покупки. Сейчас сбегаю домой и принесу деньги, тут совсем близко, мы в Пырловке дачу снимаем.
– Как же ты так неосторожно, – запричитала бабонька, – и много посеяла?
– Порядочно.
– Ой, беда! Ну горе! – квохтала она. – Не сомневайся, целехоньким тебя все дождется, в подпол спущу, постоит в холоде, хоть до вечера шляйся, не скиснет.
– Быстро обернусь, – пообещала я, – тут идти всего ничего.
– Ты не торопись, – серьезно сказала баба, – и никогда заранее не обещай. Человек предполагает, а господь располагает, ступай аккуратно да под ноги гляди, авось кошелек найдешь!
Злая, как давно не евший людоед, я отправилась в обратный путь. Нет, сегодня явно не мой день! Пробежав первые пару метров, я одернула себя: молочница права, спешить некуда, нужно идти медленно, внимательно глядя под ноги, вдруг наткнусь на кошелек?
Но чем дальше отходила я от Немировки, тем меньше становилась надежда отыскать заветный пояс. Дойдя до калитки Федора, я машинально глянула через открытую нараспашку дверь во двор. Может, обронила портмоне там? Зайти, что ли, поискать? Или лучше не надо?
Но пока я соображала, что делать, ноги сами собой пошагали на участок.
Сначала я внимательно изучила пятачок у подножия лестницы, потом решила осмотреть все вокруг, сделала пару шагов и в ту же секунду услышала звук работающего мотора, потом стук дверей и голос:
– Какого… калитка открыта? Кто сюда… явился?
К счастью, мои ноги никогда не тормозят. Не успев даже сообразить, что к чему, я ринулась к огромному, круглому, как шар, кусту и мгновенно заползла в его середину.
Это было произведено очень вовремя. Не успела я скрыться, как ворота распахнулись, во двор въехала «Нексия», из нее вышло двое молодых мужчин.
– И зачем, Федя, ты в глуши поселился? – спросил крепкий брюнет в сильно потертых джинсах и мешковатой футболке.
– Отвянь, – рявкнул Федор, слегка полноватый блондин в сильно измятом льняном костюме, – тут воздух классный.
– Просто великолепно, – заржал брюнет, – не о кислороде думать надо. Калитка открыта, совсем по-деревенски живешь!
– Я ее изнутри запер, – мрачно объяснил Федор, – потом через ворота вышел и их снаружи закрыл. Ну, суки! Думал, на всю жизнь их испугал! Ан нет, забыли!..
– Ты где бабу держишь? – поинтересовался брюнет.
Федор сплюнул.
– На чердаке, … мать!
– Да, – крякнул брюнет, – наверх глянь!
– Отвяжись, Левка, – рявкнул Федор и шагнул было к крыльцу, – ну, сучары деревенские, попляшете у меня, гондоны пьяные!