Дарья Демидова – Станция Озерки (страница 6)

— Сейчас придет, — ответил Марк, не отрываясь от папок.

— А что мне записать в журнал вызовов?

— О! Не просто записать, а напечатать, распечатать и повесить во все кабинеты, — Марк откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Так... сейчас соображу... Согласно заявлению заявителя, кошка по кличке Маркиза является членом семьи, а следовательно, по нашей терминологии может приравниваться к нескольким видам: к человеку обыкновенному, к акудзину, к вампиру обыкновенному... к разумным существам, в общем. По законодательству страны проживания, органы правопорядка как людские, так и акудзин начинают поиски пропавших только по истечении трех суток. Иного законодательством не предусмотрено. Да, Кирилл?

Возникший только что возле своего стола Кирилл удивленно уставился на Марка, затем перевел взгляд на Богданова и обратно на Марка.

— Да, — на всякий случай подтвердил Калинин.

Богданов почесал лысую макушку, хмыкнул и сдвинул брови.

— Что вы меня тут лечите? — грозно посмотрел он на новичков. — Я может и не самый сильный и умный акудзин, но знаю, что никакого правила трёх дней не существует.

— Зато старуха этого не знает, — мило улыбнулся Марк.

— Мне кажется, она просто одинока, и ей не с кем поговорить, — мягко проговорил Кирилл, пытаясь разрядить обстановку.

— Как же! — усмехнулся Богданов. — И дети, и внуки, и даже компаньонка у нее имеются. Просто эта слабая карга получает удовольствие изводя более сильных акудзин.

— По уставу Корпорации все акудзины равны, — заметил Кирилл.

— Тогда я бы жил по соседству с Морозовыми и пил дорогой вискарь каждый день, а я живу в человейнике и пью темное нефильтрованное, — возразил Богданов.

— Не надо жить рядом с Морозовыми, — скривился Марк. — Заразишься.

— Чем?

— Высокомерием.

— М-м-м, десяточки враждуют. Как интересно, — усмехнулся Богданов.

— Мы не враждуем, просто в их семейке есть один конченый говнюк, которого хочется придушить при каждой встрече.

— Максим Морозов? — спросил Кирилл.

— Как догадался?

— Вы ровесники, скорее всего учились вместе. С другими Морозовыми тебе делить нечего.

— Молодец, Шерлок, ты прирожденная ищейка, — усмехнулся Марк и снова уткнулся в бумаги.

— Угу, я просто учился на два класса старше и помню, как он выбил пять дверей, гоняясь за тобой, а ты выкунул его в окно со второго этажа.

— Ну и развлечения у вас в школе были, — протянул Богданов и, понимая, что говорить больше не о чем, ретировался, а Кирилл подключил ноутбук к сети и погрузился в работу.

Пролистывая очередное дело, Марк окончательно перестал понимать, что он тут делает и почему не ушел сразу. Какой смысл его нахождения здесь? Он историк, археолог, а не сыщик. И уж тем более не нанимался ловить всяких пушистых и развлекать сумасшедших старушек.

— У тебя тоже все дела прошлогодние? — спросил Кирилл.

— Ага. Из разряда «нет тела — нет дела» и прочей бытовухи.

— Иногда все же бывает, что наши замешаны в, казалось бы, людских преступлениях.

— Интересно, каким образом? Трупы после нас, знаешь ли, выглядят... непривычно для человеков, — возразил Марк, вспомнив, что бывает, если акудзин, трапезничая, увлечется и не остановится вовремя.

— Я иногда просматриваю новости на портале. Пару лет назад был случай: акудзин трешка питался людьми, но усиливал их страх не ментально, а подвешивая вверх ногами и демонстрируя свою сущность. Можно представить, что они чувствовали, вися вниз головой рядом с красноглазым демоном. Умирали они не от того, что он высасывал их досуха, а от сердечной недостаточности.

Марк удивленно слушал Кирилла. Казалось, что единственного психа среди акудзин он лично отправил на тот свет, хоть и не хотел этого, а оказалось, что Миядзаки был не одинок. И кто знает, сколько еще таких больных и озабоченных с сущностью под сердцем ходит среди них.

— Я давно задаюсь вопросом, почему демоны более изобретательны в способах убийства, — протянул Марк, когда Кирилл замолчал.

— Давно ты видел других демонов, кроме нас?

— Мы тоже так-то не демоны, если не брать в расчет человеческую мифологию. Вампиров тоже называют демонами в некоторых регионах. На деле почти все виды разумных и не разумных появились из-за генетических мутаций, — пояснил Марк тоном лектора.

— То есть, по-твоему, сущность тоже мутация? — удивился Кирилл.

— Сущность изучена так же, как и черные дыры — то есть никак.

— Так, а Хроники...

— Хроники написаны на малоизученном мертвом языке, — перебил Марк. — В нашем мире столько всего невероятного и не изученного, столько мифов и предрассудков, искажений фактов и истории, что у человечества не хватит времени, чтобы ответить хоть малую часть всех вопросов. Нас мало, а люди настолько боязливы и суеверны, что не хотят казать нос за пределы своей реальности. А в их реальности нас не существует, вампиры живут только в Румынии, а русалки — красивые бабы с голыми сиськами, хотя на деле неразумные пугливые плоскодонки, которые живут на двух инстинктах: пожрать и потрахаться.

— И что ты здесь делаешь, Марк? — спросил Кирилл с ноткой любопытства в голосе.

— Не знаю... может, прячусь.

Глава 4

До конца дня Марк все-таки не досидел. Ушел в обед и не вернулся. Пыльный, темный, обшарпанный кабинет был ему противен. Впрочем, Кирилл показался нормальным мужиком, хоть и слишком сдержанным, и каким-то приторно-правильным. Богданов тоже импонировал, а вот Константинов вызвал желание убивать, чего Марку было совершенно ни к чему. Однако, начальник казался не таким уж простым. Думалось, что под маской самодура скрывается истинная преданность делу.

К его приходу дома было кристально чисто и пахло свежей выпечкой. Домработница иногда баловала Марка своими фирменными пирожками — знакомый с детства вкус. Своих детей у тети Кати не было, поэтому она иногда на едине называла Марка внучком. А он, конечно, не подавал вида, что ему это нравилось.

Устроившись в гостиной с ноутбуком и тарелкой пирожков, Марк закинул ноги на кофейный столик и начал просматривать новости акудзин за последние девять месяцев. Но ему быстро надоело то, как репортеры мусолили историю с находкой Хроник, а сухие комментарии Правления интереса не вызывали.

За последние три месяца, пока Марк был в обычном человеческом запое, ничего интересного не происходило. Лишь пара статей, где говорилось о приезде в Библиотеку делегаций ученых для изучения старинной книги, удостоились прочтения.

От нечего делать Марк вернулся на страницу Седьмого отдела и открыл вкладку с криминальными сводками людей. Он совершенно не понимал, зачем ему это надо, но, поразмыслив над своей жизнью за последнее время, понял, что надо что-то менять. Акудзины, конечно, живут дольше людей, но разменивать пол жизни на алкоголь и легкодоступных девиц не хотелось. Впрочем, о том, чтобы вернуться в ближайшее время к науке речи тоже не шло.

В большом городе криминала всегда много, поэтому каждый день сводка была более чем насыщенной. Как оказалось, Седьмой отдел отвечал не только за город, но и за область, плюс имел оперативников в соседних регионах. Эти, правда, в офисе бывали лишь в крайних случаях.

Дежурные обычно отмечали дела, которые точно не относятся к деятельности акудзин красным цветом — всякая поножовщина, изнасилования, несчастные случаи, — дело рук человека или просто несоблюдение элементарных правил безопасности. А вот дела, которые стоило проверить, маркировались зеленым.

За последнее время в списке в основном всплывала область. Оно и понятно — дачный сезон в самом разгаре. Правда, большинство заявлений относилось к мелким кражам садового инвентаря и пьяным разборкам между соседями. Марк усмехался — до чего мелочные и тупые эти людишки. Вот как мог додуматься воришка прийти в чужой дом, воспользоваться компьютером, зайти в соцсети и даже не выйти из аккаунта? Глупее не придумаешь.

— Как все прошло?

Марк обернулся. В дверях стоял отец.

— Это пародия на российские сериалы. К тому же я чуть не стал жертвой пожара, чуть не убил старушку и чуть не умер от заражения черной плесенью, — откликнулся Марк, захлопнув ноутбук.

— Чуть — не считается, — серьезно ответил Юрий Петрович. — Я звонил Константинову. Он сказал, что ты ушел в обед и так и не объявился.

— Во-первых, я не вижу смысла торчать там целый день. Во-вторых, у меня, кажется, появилась аллергия на пыль. В-третьих... тебе не кажется, что ты ведешь себя глупо?

Голицын-старший приблизился и встал напротив, скрестив руки на груди.

— Глупо?

— Глупо, — кивнул Марк. — Я не ребенок и не мажор, который транжирит деньги в клубах и на дорогих курортах. Мне не нужно, чтобы за меня просил папенька. Это выглядит странно — папа пристраивает непутевого сынка на работу по блату. Ты просил сходить ради матери, я сходил. Пить не буду, обещаю, но как-нибудь разберусь сам со своей жизнью.

— Вот как? — усмехнулся Юрий Петрович.

— Так, а ты бы лучше выбил у Правления деньги на ремонт и оснащение отдела. Не отдел, а бомжатник какой-то!

— Раз работать не хочешь, сам займись выбиванием денег. Уж что, а это ты умеешь.

— Ты про спонсирование раскопок на Хидо? — вскинулся брови Марк. — Это было проще простого.

— Вот и отлично, прояви еще раз свои коммуникационные качества. Сейчас за финансы отвечаю не я, а Гессен-Штатский, — бросил Голицын-старший и прыгнул.