Дарья Данина – Прости себе меня (страница 6)
— Можно, — кивает и заводит двигатель. На миг девушка ощутила ликование в груди, — только вот они ждут нас обоих дома.
— Зачем? У тебя дома?
— Ну не у тебя же? Ты же заболела? — оборачивается, бросая на девушку короткий и колючий взгляд, — твой отец сказал, что ты почти при смерти!
— Твоими молитвами, — пробормотала, отодвигаясь назад и впиваясь спиной в кожаную обивку.
— Но раз уж ты пошла на поправку, — он резко выворачивает руль, и Даниэлу бросает в сторону, — моя мама настоятельно просила приехать нас обоих.
Это звучало как упрёк.
— Скажи мне, муха? — Продолжил, выпуская струю дыма в приоткрытое окно. — Ты не могла найти другого места для своих прогулок? М? Какого хера мне приходится сейчас тащиться домой? Чтобы провести остаток вечера в твоей компании? Я вчера как-то неясно донёс до тебя информацию?
— Слушай, — она злилась не меньше его. На себя, на родителей, на гиперопеку, от которой её порой тошнит. И на Гордеева. И даже на его родителей, — тебя никто не заставлял тащиться за мной, и уж тем более: везти меня в своей драгоценной и неприкосновенной машине! Кто мешал тебе сказать, что ты не в парке? Кто-то тебя за язык тянул? Или силком на аркане вели? Ах, да! — завелась, решив высказать, наконец, всё, что держала внутри, — ты же актёр от бога! Ангел, мать твою! Ты вообще взрослеешь? Иногда создаётся впечатление, что уровень твоего развития слишком сильно задержался!
Вот так. Она тяжело дышала сквозь стиснутые зубы. Чувствовала, как шевелятся от злости собственные ноздри. Но она сказала это. И совершенно об этом не жалеет.
— Это сказала мне девочка, которой до сих пор не разрешают ездить на такси, — он притормозил на перекрёстке и снова обернулся, — как ты будешь в универ ездить? Тебе самой не смешно?
— Ты ни черта не знаешь, — почти шипела в его сторону.
— Поверь мне, я знаю гораздо больше, чем ты думаешь.
На самом деле он знает слишком много о ней. И даже больше, чем слишком. Начиная от покупки её первого лифчика и заканчивая её переездом в другую комнату. Он даже знает, что она увлекается декором, превратив часть своей комнаты в мастерскую. Снова благодарность её матери. Потому что, шушукаясь с подругой в лице его мамы, они не учитывали, что некоторые новости доходили и до ушей Егора. Что-то он слышал сам, а чем-то, не особо интимным, делилась его мать за семейными посиделками.
— Кто ты такой, Гордеев? Чего ты добиваешься? — прищурилась, сдерживая гнев, — ты ничего обо мне не знаешь! Ты же дальше своего носа не видишь!
— А что мне нужно видеть? — он засмеялся. Откидывая голову назад и резко выдыхая, — всё и так ясно, муха! Сколько тебе лет? Ты же как херов попугай в клетке. Повторяешь одно и тоже и дальше отмеренного не улетаешь! Всё ещё плачешь из-за того случая?
Какого?
Их было достаточно, чтобы запутаться.
— Просто заткнись, — понимала, что вот-вот проиграет в этой баталии.
— Тебе же не шесть лет! Ты что, не можешь эту мысль донести до своих родителей? Кто тебя сейчас похитит! — снова смеётся, — кому ты нужна?
— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, Гордеев, — закусила губу с такой силой, что в глазах начало покалывать.
Медленно успокаивалась, понимая, что они уже подъезжают к дому. Что ещё минуту, и она покинет душный салон. Избавится от этой тошнотворной компании.
Он остановил машину на повороте, ведущем к их домам. Заглушил двигатель и резко повернулся к девушке. Даниэла вздрогнула и сдвинулась в сторону, плотнее к двери.
— Двери закрыты, — Егор сверкнул белыми зубами и сложил темные брови домиком, — можешь не рыпаться.
— Предсказуемо, — отчеканила, сдерживая порыв сбежать, — что тебе нужно? Какие у тебя проблемы со мной, Егор?!
— Егор? — протянул собственное имя, повторяя за ней, — ты, оказывается, помнишь моё имя?
— В отличие от тебя, я никому не присваиваю тупые клички. И с именами у меня нет проблем.
— У меня с тобой их тоже нет, — сел в полоборота, укладывая руку на соседний подголовник.
— Тогда открой дверь и исчезни.
— Как спала сегодня? — Он вдруг меняет тему, и ехидно улыбается, — уверен, что полночи думала обо мне. Угадал?
Егор снова опускает взгляд на её ноги. Не хотел. Даже проконтролировать это не успел. Просто глаза сами нашли обнажённые колени. Чертовски аккуратные. Кожа слегка смуглая, гладкая.
— Ты идиот, — выдохнула, уводя колени в сторону. Прижимая ноги к двери. Сердце в груди подскочило, ударяясь о рёбра и, кажется, пропустило несколько ударов. От его взгляда было не просто не по себе. Было жутко. И неприятно, — если я узнаю, что ты таращишься в моё окно, я расскажу отцу.
— Неа, — мотнул головой и отодвинул своё кресло. Сильнее. Почти до упора, — ни хрена ты никому не скажешь. Ты много жужжишь не по делу. Хотела бы рассказать, уже давно бы это сделала. Но тебя всё устраивает. Ты же сильная, — дразнит её. Хочет больше эмоций. Хочет, чтобы она повысила голос. Чтобы её нервозность можно было ощутить кожей. Впитывать её злость. Он даже соскучился. Он так привык к этому.
— Думаешь, я не смогу рассказать? Единственное, что меня сдерживает — это дружба наших родителей!
— Не неси бред! Что за прикол: прикрываться дружбой родителей в ущерб себе?! Ты себя слышишь вообще?
Даниэла дёрнула за ручку, понадеявшись на то, что Егор блефует. Но та действительно была заперта.
— Дай мне выйти, — отвернулась, уставившись в окно. Стискивая челюсти и сжимая в руке свой телефон.
— А ты знаешь, мне это даже нравится, — перехватил изумленный взгляд. Глаза большие. Зелёные. Ресницы длиннющие, — эти дискуссии, — сделал жест рукой, указывая на неё, а потом на себя, — заводят.
— Серьёзно? — теперь усмехнулась она. Нервно. Покусывая нижнюю губу, — ты лишил себя этой возможности. Ты свинья, Гордеев. И сволочь. Я говорила это и говорю сейчас. Ты получаешь удовольствие, причиняя мне вред? Получаешь ведь? Чем я это заслужила? — она впервые задала ему этот вопрос. Но легче от этого почему-то не стало, — это извращённое удовольствие. Это не норма. Ты ведь это понимаешь?
— Кстати, об этом, — даже бровью не повёл. Только цыкнул, когда она вновь отвернулась в окно, — я уже говорил тебе... Твоя проблема, если ты не веришь. Я тогда возвращался. И даже искал. Но тебя нигде не было... — только вот в его голосе она не услышала ни капли раскаяния.
Она не поворачивалась. Абсолютно никакой реакции на его слова. Словно он зря сотрясает воздух. Игнорирует его. И это бесило больше всего остального!
Егор незаметно протянул руку и скользнул кончиками пальцев по её ноге. Быстро обвёл колено и устремился выше, но Дани, взвизгнув, ударила его по руке и сильнее вжалась в дверь.
— Ты больной?! Убери свои грабли!
— О... я уж думал, ты заснула, — против воли облизнулся. Не хотел. Даже признавать этого не желал. Это просто инстинкт. Она просто сука. Щёлкнул по кнопке, убирая блокировку, — на выход, муха. Приехали.
Глава 5
Она уже упоминала о том, что этот парень ковыряет её незажившие ранки? И вот сейчас он сделал это снова. За двадцать минут он умудрился дважды вспомнить тот случай. Когда она по его милости оказалась за чертой города с разрядившимся телефоном и парой сотен рублей.
Умолчав об этом, она допустила фатальную ошибку. Развязала ему руки и позволила Гордееву почувствовать свою безнаказанность. Тогда она поняла, что лучше уже не будет. Он даже не допускает мысли о том, чтобы найти с ней общий язык. Ему это не нужно. Мало того: ему в радость всё усложнять ещё больше.
Он сделал вид, что это была случайность. За дуру её принимает?
Хотя... дура. Была бы умная — не села бы в машину. В машину, за рулём которой был Гордеев. А ведь у него на тот момент тоже прав не было.
Но она, по своей наивности, поверила ему. Раскатала губу, усаживаясь на соседнее кресло автомобиля его отца. Что сделал этот подонок вместо того, чтобы отвезти её домой? Сказал, что ему нужно заехать к какому-то другу и что-то забрать у того. Срочно. По пути заехал на заправку, стоящую на загородной трассе, в окружении леса, и заставил её выйти из машины. Послал за водой, пока заливал бак. А когда она вышла, его и след простыл.
Ей крупно повезло почти сразу уехать. Совершенно незнакомая женщина, которая пришла ей на помощь. Кто бы знал, чего Даниэле стоило сесть в машину к незнакомке. Это показалось ей в разы страшнее, чем даже поездка с Гордеевым.
Ждал её на повороте. На том самом. Который ведёт в переулок, где они живут. Дружные соседи. Уверял, что ему пришлось объехать заправку. Что увидел патрульную машину и отогнал свою к запасному выходу, чтобы переждать. А когда вернулся — Дани испарилась. Ни тогда, ни сегодня она не видела в его глазах раскаяния. Шут.
— Как думаешь, у него есть девушка?
Яша сидела на полу, рассматривая лавандовый венок, который Даниэла сделала в подарок своему репетитору английского.
— У кого?
— Ну, у Гордея, конечно! У кого же ещё?
— Я как-то об этом не думала. Даже если есть — мне её искренне жаль.
— Помнишь Филатову? Они ведь долго с ним шашни водили.
Как она может забыть её? Филатова Женя. Они друг друга стоили. Эта девушка — тот же Гордеев, только в женском обличии.
— Угу, — Даниэла не хотела думать о ни о нём, ни о его бывших или нынешних девушках, — Яш? Давай сменим тему, а?