Дарья Данина – Прости себе меня (страница 20)
Он перегнул. Не спорит. Не рассчитал силу.
Но когда она обмякла в его хватке и перестала сопротивляться... когда локти, на которые она облокачивалась, разъехались в стороны, он понял, что то-то не так. Отпрянув от девчонки, развернул её к себе и убедился, что она в отключке. Он ведь не задушил её?
Но нет. Она дышала. Её грудь размеренно поднималась и опускалась, выделяя тонкие рёбра при каждом вдохе.
Гордей провёл ладонью по лицу и, тихо выругавшись, склонился над Даниэлой. Подхватил девушку на руки, мысленно молясь, чтобы она не очнулась в его руках. Кое-как уложил её на заднее сиденье Форда, а сам, отогнав свою машину подальше от дороги, сел за руль её тачки.
Не успели они проехать и пяти минут, Ксенакис очнулась. Завозилась на заднем сиденье и прижалась спиной к двери, будто на неё велась охота. Молчала. Косилась в его сторону и при этом не произносила ни слова.
Почему она отключилась? Испуг? Или всё-таки он перестарался, когда затыкал ей рот?
Чёрт!
Но как только он притормозил возле её дома, она тут же осмелела. Не мешкая, выскочила из автомобиля и обошла его, замерев возле водительской двери. Отступила, когда Егор распахнул дверь и, поравнявшись с ней, задержал взгляд на её лице.
— Ключи, — произнесла негромко, протянув к нему ладошку.
— В зажигании, — ответил тем же тоном и слегка наклонился к ней. Она не сдвинулась. Что странно. Ему самому на миг стало нечем дышать. Но он собрался. Сделал тихий вдох перед тем как спросить: —скажи мне, Ксенакис? Тебя что, мужик никогда не трогал? Всё так запущено, что ты аж сознание теряешь?
Сдержал улыбку, когда заметил в её глазах гнев вкупе с замешательством.
— Меня никогда не душили, Гордеев, — выплюнула ему в лицо, ни капли не сомневаясь в своей правоте. Именно это он и сделал. Он перекрыл ей кислород. Она не могла дышать носом, потому что тот уже не дышал от подступивших слёз. Егору было плевать.
— Брось, Муха...
— Ты чуть не задушил, меня, слышишь?! — девушка перебила его и, толкнула маленькими ладонями в мужскую грудь, — ты отброс! Ты отморозок, Гордеев!
Не дожидаясь его реакции, тут же отошла от парня. Приблизилась к воротам и набрав комбинацию, дождалась, когда ворота придут в движение. Свет автоматически зажегся во дворе, освещая их фигуры на тёмной улице.
— Отойди, — воспользовалась паузой, которая повисла в воздухе тяжёлым куполом.
И он отошёл. Не проронив ни слова, сдвинулся, позволяя ей сесть за руль и загнать тачку во двор. Стоял там до тех пор, пока она не вернулась, чтобы снова закрыть ворота.
И как только полотно закрыло от него дом Ксенакис, парень вызвал такси, чтобы вернуться за своим автомобилем, который дожидался его на обочине.
— Егор? — одновременно со стуком он услышал голос матери, — к тебе можно?
— Да, мам, — брюнет отошёл от окна и повернулся к Тамаре, — привет.
— Привет, — она закрыла за собой дверь и прошла в комнату. Опустилась на край кровати, — папа уже выясняет отношения?
— Прости, мам. Просто забыл позвонить.
— Тебе не пятнадцать лет. Я уже это услышала, — женщина улыбнулась, подкатывая глаза, — я накручиваю себя... ты знаешь свою мать.
— Всё в порядке, мам. Просто я немного отвык отчитываться.
— Есть хочешь?
— Немного.
— Тогда иди, пока всё окончательно не остыло.
— Душ быстро приму и спущусь, — до сих на пальцах было ощущение её кожи. Горячей и бархатистой. Очень нежной. Неправильно притягательной.
Оставшись наедине с собой, парень скинул с себя одежду и встал под горячие струи душевой лейки. Подставил под них напряжённую спину и рвано вздохнул. Он не должен был говорить ей это. Не собирался. Кто его за язык тянул?! Почему она так и не спросила его ни о чём? Не стала доказывать, что он не прав. Не стала защищать свою мать...
Всё, что сегодня произошло — ошибка. И ехать за ней не стоило. Идиота кусок.
Смыл с себя всё дерьмо и, натянув на бёдра домашние брюки, спустился в столовую.
— Что на ужин? — домашняя стряпня не могла не радовать.
— На ужин отбивная и картофель в духовке, — Тамара поставила на стол тарелку с салатом и постелила салфетку, на которую сложила столовые приборы, — но ты сперва сбегай к соседям...
— Что? — в животе поселилось какое-то отвратительное ощущение, — Зачем, мам?
— Сходи, Егор? — Тамара провела по его плечу рукой и заглянула сыну в глаза, — Марина уже почти час до Даниэлы дозвониться не может. Та сказала, что позвонит, как приедет домой, но...
— А Марина сама где?
— Она сильно задерживается на работе.
— А глава семейства? — от раздражения сжал пальцами переносицу.
— Саша в командировке. Дани с Мариной сейчас одни.
Когда он её привёз? Час назад? Может, меньше...
— Хорошо, — нехотя развернулся в сторону выхода, — проверю...
— Ты хоть оденься, — кинула в спину сыну.
— И так пойдёт, — он толстокожий. Не продует, — у них код тот же?
— Да! Восемнадцать, тридцать четыре, пятьсот сорок девять!
А Егор уже думал, что вечер подошёл к концу...
Глава 15
Напрямик пошёл к выходу, засовывая телефон в карман спортивных брюк. Хотелось остановиться, развернуться и послать на хер и Муху, и всю её семейку. Пусть сами там разбираются, кто кому должен позвонить и отчитаться.
Но ноги сами несли Егора к её дому. Не было волнения как прежде: на дороге. Она дома. Что с ней может случиться?
Набрал код на калитке и, как только дверь с писком открылась, прошмыгнул в чужой двор. Интуитивно пошёл в сторону гаража. Он почему-то был уверен, что девчонка снова спряталась в своей норе под названием “мастерская”. Но дойдя до гаража, парень наткнулся на запертую дверь и темноту за небольшим окошком.
Час не брать трубку? Спать пошла?
Мягкой поступью Егор направился в сторону дома. На мгновение замер, останавливаясь возле двери. Его рука балансировала в воздухе, не решаясь опуститься на рукоять и нажать на ту.
Он не должен был здесь находиться. Не сегодня. Этот день и так был полон событий и неверных решений. Ни его язык, ни руки не слушались его. Остатки разума плясали сальсу, не находя себе места. Адекватность? Что это? Контроль? Он его потерял. Там, где они с Даниэлой устроили потасовку. Там, где он позволил себе то, чего раньше не позволял. И ведь ему понравилось. Даже то, какой лёгкой она была в его руках. Пушинка. Она ест вообще? Кожа да кости.
Тряхнул головой и всё же открыл незапертую дверь. Прошёл внутрь, прислушиваясь. Ничего. Из кухни в прихожую стелился мягкий желтоватый свет. И это все признаки жизни.
Позвать её?
Гордеев потёр шею, словно его что-то душило, и пошёл дальше. Оставляя следы на блестящем паркете от пыльных босых ног.
Заглянул в столовую и прошёл дальше. Углубляясь и осматривая гостиную. На кухне девчонки тоже не было и, сделав какой-то рваный вдох, парень последовал к лестнице, ведущей наверх. Второй этаж. Он не был там херову тучу лет. Последний раз, наверное, лет пятнадцать назад. Когда они с Мухой ещё общались как люди. Когда он ещё не знал, что его папаша трахает подружку своей жены, и жену своего друга в одном лице. Ублюдок... и шлюха.
Ступени были покрыты мягким ковролином, и он не постеснялся обтереть об ворс свои пыльные ноги. Усмехнулся, вспоминая, что когда-то Муха сделала то же самое, придя в его дом.