Дарья Данина – Ломота (страница 15)
— Ты там не развернёшься! — рявкнул так, словно это я его бесила, а не он меня! Ну и хам! — там уже один не выехал, и четыре тачки помял! Так что, прости, милая, но тебе придётся подождать своей очереди!
Марат грубо потянул меня за локоть и снова поднял зонт над нашими головами. Над моей головой.
Мне хотелось ударить его. За грубость, за его тон, и за то, что заставляет чувствовать себя дурой!
Но я снова молчу и покорно иду за ним. Как только мы вышли из беседки, я застыла, понимая, что мои ноги уже по щиколотку в воде!
— Да что же это такое! — прошипела, готовая расплакаться. Этот вечер превосходит все мои ожидания!
— Подержи, — Марат впихивает мне в руки зонт, а сам, наклоняется и неожиданно подхватывает меня на руки.
Я взвизгиваю, обхватывая его шею, и выдыхаю ему в лицо, а он быстрыми шагами направляется к запасному выходу, откуда сам пришёл пару минут назад.
— Опусти меня! — спохватилась немного поздно, стараясь держать своё лицо как можно дальше от его, — я могу сама дойти! Я не просила тебя об этом! Марат!
— Если ты хочешь сломать ногу на своих каблуках, — его слегка охрипший голос добавляет мне мурашек, — с твоим везеньем: только в путь.
Он произносит последнее слово и опускает меня на ноги.
Слава богу...
Мы уже на крыльце.
Марат, ухмыльнувшись, распахивает передо мной дверь, а продолжаю стоять истуканом, стискивая в одной руке сумочку, а в другой зонт.
— Давай, — он забирает у меня зонтик и, сложив его, несколько раз стряхивает с него капли. Захлопывает за нами дверь и закрывает ту на ключ, — кто тебя надоумил в такую погоду ехать сюда? — задаёт вопрос, но создаётся впечатление, что он разговаривает сам собой, — ты прогноз вообще смотришь?
А вот это уже адресовано конкретно мне.
— Прогноз не передавал конец света! — огрызаюсь и осматриваюсь, наконец, — где мы?
— Это важно? Идём, — парень обходит меня и дёргает за другую дверь, впуская нас в длинный и светлый коридор, — обсохнешь и дождёшься, когда дождь сбавит обороты. Потом поедешь.
Я следую за ним, рассматривая тугие мышцы, облепленные мокрой белоснежной тканью его рубашки. Сглатываю ком в горле, и прикусываю нижнюю губу. Меня не должно быть здесь... отворачиваюсь, концентрируясь на том, что мои туфли полны воды, а мои ноги то и дело норовят выскользнуть из них. Я, должно быть, сейчас похожа на ведьму.
Злюсь. Почему это вообще меня сейчас волнует?!
Единственное, что должно меня сейчас волновать, так это то, что мне категорически нельзя болеть! Не сейчас!
Мы выходим из коридора, и я поднимаюсь за Маратом по лестнице. Стараюсь не смотреть больше ни на его спину, ни на бёдра, обтянутые чёрными брюками. Исключительно на носы своих лодочек. Поднимаю взгляд лишь тогда, когда мы останавливаемся.
— Мне нужно домой, — бормочу, когда он распахивает передо мной очередную дверь, и делаю шаг назад.
У меня плохое предчувствие. Слишком плохое.
— Успеешь, — как-то небрежно отвечает Марат, и протягивает ко мне руку.
Я дёргаюсь назад, и моя нога подворачивается. Сама хватаюсь за его кисть, и Марат тут же тянет меня к себе, подхватывая под рёбра.
— Чёрт...
— Ты слишком часто чертыхаешься.
— Я не люблю слово “блин”, — втискиваю между нами сумочку, создавая иллюзию расстояния, и хоть какой-то преграды.
— Я говорю: “блять”. Универсальное слово, — Марат ухмыляется и отпускает меня. Подталкивает, вынуждая зайти, — но ты ведь хорошая девочка? Так? А хорошие девочки, как я понимаю, не матерятся...
— Твои шуточки сейчас неуместны, Марат, — я нервничаю. И, кажется, это очень заметно. Потому что моя голова постоянно вертится, а взгляд беспокойно блуждает от моего “спасителя” к мебели и стенам... кабинета, — это твой кабинет?
— Да, — коротко отвечает, закрывая за собой дверь, а я нервничаю ещё больше, — чувствуй себя как дома.
— Ты же просто проектировщик? С чего вдруг у тебя здесь свой кабинет?
— Снимай свои туфли, — игнорирует мой вопрос и кивает на мои ноги. А сам в это время одну за другой, расстёгивает мелкие пуговицы на своей рубашке.
— Ты не ответишь мне? — настойчиво произношу, но туфли всё же снимаю. Мои заледенвшие ноги чувствуют под собой мягкий и тёплый ковёр.
— И блузку снимай, — снова игнорирует меня, — я дам тебе свою рубашку.
— Прекрати делать вид, что не слышишь меня! — я бросаю свою сумочку на стол и складываю руки под грудью. Чувствую холод. Меня знобит, и я не могу понять, что это: страх, или я действительно замёрзла? Похоже, что и то, и другое.
— Тебе это так важно, Дина?! — он поднимает голову, вонзаясь в меня укоризненным взглядом, — тебе важно это?! — я не совсем понимаю, что именно его так злит. Будто я снег на его голову! Зачем он тогда притащился за мной?! Сам! Они могли прислать кого-то из официантов или охранников! Я его не просила спасать меня!
Я нервно поджимаю пальцы на ногах, но держу плечи ровно. Подбородок тоже. Мне хватает того, что он уже видел мою слабость, когда был в моей квартире. Даже Роберт не видел моих слёз! А этот...
Отвожу взгляд, потому что он стоит передо мной полуобнажённый. Слишком привлекателен. Непозволительно.
Я провожу языком по пересохшим губам, сверля растерянным взглядом полотно на стене.
— Оденься! — процедила, проглатывая ком в горле.
— А ты разденься, — бьёт мне парой слов в лицо и делает несколько шагов в моём направлении. Останавливается в полуметре, заставляя меня сдавленно выдохнуть и впиться пальцами в столешницу позади себя, — или я тебе помогу. Скажу честно, — запах алкоголя снова пробирается мне в нос, — это будет лучшим подарком на сегодня...
Глава 10
— С чего ты взял, что можешь указывать, что мне делать? — прежде чем продолжить, я набрала полные лёгкие воздуха, — угрожать? Я не пойму. Кто ты такой, Марат? Ты мне муж?
— А ты? Послушная жена? — скривил губы, нависая надо мной.
Но мои пальцы с каждой секундой сильнее стискивают дерево. Я поднимаюсь на носочки, чтобы не казаться такой мелкой рядом с ним. Чтобы хоть как-то придать себе уверенности. Смотрю ему в глаза, мысленно испепеляя самоуверенного нахала. Другой бы отвернулся. Но не он. Словно издеваясь над моим самообладанием, Марат блуждает испытующим взглядом по моему лицу. Да и я не могу толком сосредоточиться на его глазах, потому что мои собственные постоянно норовят опуститься. Он обнажён, и он слишком близко. Настолько, что я чувствую жар, исходящий от его тела. От смуглой кожи, покрытой тёмной порослью.
— Отойди от меня, — в панике я отвернулась первой. Было желание толкнуть его в грудь. Но... признаюсь: я просто испугалась. Струсила. Он, судя по запаху, выпил, и провоцировать его мне совсем не хотелось.
Что он сказал? Лучший подарок? А Евгений до это что говорил? У них в ресторане отмечают день рождения? Так Марат сегодня именинник?
— Тебя гости должно быть ждут? — даже не глядя на него, — думаю, что тебе пора.
— Подождут, — вкрадчиво произнёс, склоняя голову набок и привлекая тем самым моё внимание.
Я дёрнулась, и вновь повернула к нему голову. Отпрянула, потому что он был ближе, чем прежде.
— Марат, отойди от меня! — громче, чем рассчитывала. Испугалась собственного надтреснутого голоса. Моё сердце яростно забилось в груди, норовя проломить мне мои же рёбра. Паника.
Он не отошёл! Его усмешка наводила ужас. Честное слово, я была готова в этот момент потерять сознание. Я боялась его, его действий и себя. Своей реакции и последствий! Мне казалось, что я стою на краю обрыва. На крыше небоскрёба, и с трудом удерживаю равновесие. Баланс в любую секунду мог быть потерян. А там пропасть. Бесконечная и тёмная.
— С днём рождения, Марат... — тихо пропел парень, наклоняясь к моему лицу, — скажи? Это ведь несложно? М?
Я поджала подбородок, чтобы тот не дрожал и непонимающе уставилась на него.
— С днём рождения, Марат, — едва слышно повторила за ним, мысленно раскапывая собственную могилу.
— И подарок, — он перешёл на шёпот, отчего по моим рукам побежали мурашки.
Я чувствовала. У меня ведь было то гадкое предчувствие...
Почему я не догадалась позвать с собой Надю?! Она ведь всё равно закончила раньше меня! Она была свободна!
— Марат, — смочила сухие губы, быстро проводя по ним языком, — я...
— Просто сними ты мокрую тряпку, Дин, — перебил меня, одновременно костяшками пальцев касаясь влажной ткани на распахнутом воротнике, — и я дам тебе сухую рубашку. Ты ведь заболеешь.
Мне показалось, что в его голосе действительно промелькнуло беспокойство. Но пальцы, которыми он касался моей намокшей рубашки говорили об обратном. Они переместились с воротника на оголённую ключицу.
Я задрожала. Касания были настолько лёгкими, что я даже не сразу это почувствовала. Дёрнула плечом, стряхивая руку Марата, и всё же оторвала свои пальцы от столешницы. Моя ладонь коснулась его горячей кожи.
— Отойди, — толкнула его. Тщетно. Он будто прирос к месту. Но руку всё же убрал, — я сниму. Рубашку, — в глотке снова образовался ком, — дай мне рубашку.