Дарья Данина – Клим (страница 70)
— Бык? — вскинув голову, я заглянула в светлые глаза, — Ты что? — задыхаясь, — Ты... убил его?
— Избавился от проблемы, — он улыбнулся, — такая формулировка мне нравится больше.
Но сути это не меняло.
— Клим, — я отпустила его шею и мои ладони упёрлись в мускулистые плечи, — могу я... увидеть его?
Облизнув сухие губы, я прикусила нижнюю губу. Почти до острой боли. Мои ноздри раздувались от тяжёлого дыхания. Его — тоже.
— Зачем тебе это?
Ничего не могла с собой поделать. Желание убедиться во всём самой, оказалось сильнее страха. Возможно, я бы приняла его предложение, будь ценой моей свободы — избавление от Быка, а не от Елены. Ведь я и стрелять умею. Почти. Я успела получить пару уроков до своего побега.
— Это не очень хорошая идея, Кира, — Клим осторожно поставил меня на ноги. Его руки оплели моё лицо, — Тебе будут сниться кошмары.
— Всё так ужасно? — возбужденная фантазия рисовала мне отвратительные картины, — а кошмары... они снятся мне уже давно.
— Уж не со мной ли в главной роли? — хмыкнув, он наклонился к моему лицу. Большими пальцами прорисовал линии на щеках.
— Я хочу его видеть, Клим.
Я едва заметно дрожала под его насмешливым взглядом. Успокаивалась и привыкала к его касаниям. Нежным, несвойственным его характеру.
А разве я могла судить о его характере? Иногда мне казалось, что я знаю его целую вечность.
— Его там уже нет. — облизнувшись, Клим невесомо притронулся губами к моей щеке, — мусор принято убирать.
— Клим... мне нужно это.
Он несколько секунд безотрывно смотрел на меня. Пытался уловить мой настрой. Поймать за хвост мой страх и поиметь см него выгоду. Но я стойко выдержала давление. Постаралась хоть в этот раз был сильнее. Это почти невозможно...
— Идём.
Взяв мою руку в горячий плен, он повёл меня за собой. Мне приходилось бежать, чтобы успеть за его решительными широкими шагами.
Мы пересекли двор, и Клим свернул в сторону низких ворот, ведущих за пределы придомового участка. Туда, где мы с ним гуляли. Туда, где теплилась частичка его, знающая, что такое милосердие. Что такое доброта. В глубине моей души поселилась уверенность в том, что всё не так плохо. Плохой человек не будет возиться со зверинцем. Так же как животные. Они наверняка в людях разбираются лучше нас. Их чуйка сильнее нашей.
— Коля! — Клим выкрикнул имя своей правой руки, и высокий шатен тут же оказался рядом.
— Слушаю, Клим Семёнович.
— Где они?
— Их снесли к плотине.
— Всех?
— Да? Нужно было разбросать?
— Не нужно, — он поморщился и махнул рукой, — фонарь дай.
Получив желаемое, он снова потянул мою руку. Мы шли по высокой траве, и я чувствовала, как влага впитывается в мои штаны. Щиколотки промокли, и я стала понемногу замерзать. Но мы продолжали идти. Шагали по полосе света всё больше удаляясь от дома и приближаясь к густой лесополосе.
Страх постепенно отступал. Его почти не было.
Я была уверена: пока он держит мою руку — я в безопасности.
Я сидел на краю кровати. Устало ссутулил спину и вслушивался в шум воды за дверью. Кира принимала душ уже не менее получаса. На удивление она спокойна. Я не видел её лица в тот момент, когда луч фонаря упал на четыре тела, брошенных в лесу. Я просто держал её за руку. Она сжала мои пальцы, завидев неприятную картину. Слышал учащенное дыхание и не верил что стою здесь, крепко стискивая её ладонь и зная наверняка, что всё это ради неё.
Сейчас она принимала душ и спустя полчаса я начал беспокоиться. Поэтому, бросив рубашку на пол, я поднялся с кровати и подошёл к двери. Мои пальцы мазнули по неровной поверхности. Прислушавшись, я уловил копошение по ту сторону. Костяшками постучал по двери. И Кира тут же затихла.
— Кира, у тебя там всё в порядке?
— Да! — совсем близко. Будто она так же как и я прижималась губами к дверной щели. — Я почти всё.
И я жду. Словно пёс, мать его, стою под дверью и жду.
Играю челюстью в то время как Кира там возится. Слышу звук включённой электрической зубной щётки и машинально провожу по своим зубам языком. Будто в предвкушении своего десерта.
Как только дверь открывается, Кира замирает на пороге. Задирает голову, тем самым кружа мою собственную. Карие глаза обволакивают. Пропихиваю по глотке тугой и горький ком и, качнувшись на пятках, протягиваю к ней руку. Как и всегда.
Она не дёргается. Благодарности в шоколадных глазах я не вижу. Но по крайней мере там нет отвращения. Ничего из того, чтобы могло бы меня напрячь. Тепло. Едва уловимое. Нежное. Боязливое.
— Ты не проронила ни слова с тех пор, как мы были у плотины, — мои пальцы чертят кривую линию вдоль острого подбородка, — это заставляет меня нервничать.
— Я пока не поняла, — голос Киры слегка дрожит, — не приняла...
— Больше никто и пальцем тебя не тронет...
— Даже ты? — она хмыкает, косясь на мою руку.
— Даже не знаю, — отпускать её не хотелось. Особенно сейчас: когда в её тёмных глазах нет ни злости, ни ненависти.
Я опускаю свою руку, невольно сжимая пальцы в кулак. Наклоняюсь и целую тёмную бровь. Кира закрывает глаза и я тут же целую их. Поочерёдно. Густые ресницы щекочут губы.
— Если только так, — хрипло произношу, теряясь в собственных эмоциях. Они разрывают нутро. — Так можно?
Она ничего не отвечает. Приподнимает подбородок, будто подставляясь под мои невесомые поцелуи. Её ладошки ложатся мне на грудь, и я забываю как дышать. Сука... глотку охватывает арктический холод.
— Я не прошу сейчас благодарности, Кира, — затуманенный взгляд блуждал по красивому личику, — я не для этого убил эту мразь...
— Тогда зачем? — она распахивает глаза, и я буквально тону в них.
— Потому что хочу, чтобы ты была в безопасности.
— Зачем? — снова спрашивает, а я дёргаю ноздрями от повторяющегося вопроса.
— Ты же знаешь...
От рвущихся слов я чувствую как хрустит мой голос.
— Не знаю.
— Наверное, это называют любовью?
Глава 61
Я даже не сразу осознал, что произнёс это вслух. Только по её глазам понял, что она всё слышала. Терзаемая сомнениями, смотрела в упор и одним взглядом запрещала мне дышать. Била наотмашь по щекам, даже не шевелясь.
— Скажи что-нибудь, — в горле труха. Мерзкая и сухая крошка, не дающая мне говорить нормальным голосом.
— Вряд ли это так, — произнесла робко.ю сдвигая свои ладошки. Совсем немного спуская их вниз и упираясь ими в мой торс.