Дарья Данина – Клим (страница 53)
— Просто... — облизнув губы, она нервно провела пальцами по забранным волосам, — я не думаю, что это безопасно. Ты велел мне не высовываться. Заставил вызубрить это правило.
— Мои правила, и мне решать, когда их нарушать, — ребром ладони нетерпеливо рассёк воздух перед собой, — ну же, Кира. Неужели не соскучилась по шумному городу?
— Ты сказал: нас ждут? — опомнившись, она свела брови на переносице.
— Да, — я терял терпение. Мне хотелось перекинуть девчонку через плечо и стать на время глухим. Эти вопросы утомляли. — Компания Сергей Петровича тебя устроит?
Протянул ей ладонь и, сжав губы, ждал...
Мысленно считал до трёх. Ладно, до пяти...
— Сергей Петрович?
— Кира, — на выдохе, — мы опоздаем.
Она сделала такой же глубокий вдох. Зубками прихватила нижнюю губу, раздумывая над моими словами.
И её ладошка оказалась в моей. Молниеносно обхватил тонкие пальцы и мягко потянул за собой.
— Поехали...
Глава 46
Это было бы откровенной ложью, если бы я сказал, что не нервничал. Потому что мои ладони вспотели так сильно, как не потели даже в день оглашения приговора шестнадцать лет назад.
Неторопливо выкручивая руль, я лавировал через узкие улочки, чтобы срезать путь. Почти не смотрел в её сторону. Словно юнец, впервые пригласивший даму на свидание.
А это свидание? Скорее нет, чем да. Иначе сегодня мы были бы только вдвоём. Но в этот раз компанию нам составит Петрович. Это ведь его инициатива. И я уже пожалел о том, что повёлся на его предложение. Скорее, требование...
Но он давно заменил мне отца, и прислушиваться к его мнению стало для меня нормой. Он не лез в мои дела, и я был благодарен ему за это. Конфликт между нами был лишь однажды. Когда я вернулся к привычным делам после двух лет отсутствия. Он выхаживал меня и вбивал в башку мысль о том, что сдаются лишь слабаки. И если бы не его подзатыльники, я бы давно свёл счёты с этой жизнью, так и не распробовав её сладкий вкус.
После того как я вернулся в строй, он настаивал на том, чтобы я не лез снова в это дерьмо. Но я, к сожалению, не видел себя больше нигде. Петрович не одобрил...
Но не вычеркнул моё имя из списка близких. Хотя обещал.
Тема Киры — вообще отдельная история.
Готов поспорить, если я не отпущу девчонку, этот старый пёс попытается это сделать без моего согласия.
И я не уверен, что смогу с этим смириться. Всему своё время.
Я покосился на Киру, наблюдая за тем, с каким интересом она смотрела в окно. Розовые блики заката играли на её лице сочными оттенками. Девчонка улыбалась, слегка наклонив голову и, облокачивая подбородок на свой маленький кулачок.
Я отвернулся и, опустив своё окно на пару сантиметров, тихо произнёс:
— Кира, — дождался, когда она повернёт голову в мою сторону, — открой бардачок, пожалуйста. Там пачка сигарет должна быть...
Она промолчала, но потянулась к бардачку. Почти сразу нашла сигареты и протянула их мне.
— Будь добра, достань мне одну...
Снова ничего не ответив, Кира сделала то, о чём я просил. Я, наконец, закурил, чувствуя, как вместе с дымом из меня выходит густое напряжение, от которого мои ладони скользили по кожаной обивке руля.
Я бы хотел разрядить обстановку, но выходило с трудом. Казалось, что я везу её не на ужин, а на казнь.
— Почему серьги не стала вдевать? — быстро взглянув на изящный профиль, я снова заполнил лёгкие горьким дымом.
— Ухо заросло, — Кира пожала плечами, машинально касаясь когда-то порванной мочки, — одно нормальное, а второе нужно снова прокалывать...
Она тихо хмыкнула, а затем плотно сомкнула губы. Будто пыталась сдержать улыбку.
— Ты улыбнулась? — скосив на неё глаза, я плотно прижал фильтр к собственным губам.
— Что? — тёмные и густые брови взлетели на лоб, — что за чушь? Нет, я не улыбалась...
Кира тут же отвернулась, возвращая свой взгляд достопримечательностям города. А я был уверен, что мне не показалось...
— Нет, я видел, — выкинул в окно окурок и, затормозив на светофоре, повернулся к Кире всем корпусом, — что вызвало улыбку?
Не понимал. Ей порвали ухо, и это самое безобидное из того, что с ней произошло... а она улыбается.
— Господи... да почему я должна оправдываться за улыбку? — вспылив, Кира так же повернулась ко мне.
Значит, улыбка всё же была...
Я продолжал смотреть на неё, чувствуя скованность в грудной клетке. Будто там вот-вот разорвётся снаряд, подпитанный собственными эмоциями.
— Просто вспомнила, — замявшись, Кира отвернулась и кивнула на светофор, сигнализирующий зелёным, — в детстве я две недели носилась с одной дыркой в ухе. Папа меня пиратом называл...
— Почему? — плавно выжал газ, продолжая движение, — почему с одной дыркой?
— Мама проколола мне ухо... цыганской иглой. В домашних условиях. — Она снова хмыкнула, покачивая головой. — Это было таким стрессом для меня, что я потом две недели не соглашалась на второе ухо... потом всё же набралась смелости.
— Пират, говоришь? — усмехнувшись, я, наконец, облегчённо вздохнул.
Она умеет плохие воспоминания заменить хорошими, и это не могло не радовать. Это подвластно далеко не всем. Нужно быть по-настоящему сильной, чтобы уметь отпускать подобные вещи и концентрироваться на том, что не будет погружать тебя в ещё большую пучину ненависти и злобы.
Она умница. Я всегда это знал.
— Это было так давно, — грустно проговорила, опуская взгляд на свои руки, — будто в прошлой жизни.
И я не мог не согласиться. Сам такой же...
Не могу назвать своё детство плохим. Было здорово. Родители у меня были заботливые и любящие. Отец был кардиохирургом, а мать — педиатр. Я рос в полноценной семье, ездил на каникулы к бабушке, гонял на лугу коров и даже учился почти на отлично... умудрился поступить в медицинский, шагая по стопам родителей.
И правда: другая жизнь. Прошлая.
Кира, судя по отсутствующему взгляду, погрузилась в воспоминания, а я тем временем, прибавил газу. Срезая, объезжал попутчиков и старался как можно быстрее оказаться в районе набережной.
Мы прибыли на набережную. Озираясь по сторонам, я семенила всед за Климом. Он держал меня за руку. А у меня было чувство, что в мою ладонь вонзаются сотни иголок. Казалось, что она вот-вот закровоточит.
Притормозив, я подняла взгляд и широко улыбнулась. Сергей Петрович стоял возле входа в ресторан и, судя по ответной улыбке, он ждал нас. Распахнув объятия, он обнял Клима и смело похлопал того по плечу. Затем перевёл своё внимание на меня:
— Кира, ты настоящая красавица! — тихо промурлыкал, обнимая меня, и приглашая внутрь заведения. — Я поражён!
— Спасибо, — я смутилась от комплимента и опустила голову, пряча щёки, вмиг ставшие горячими.
— Ты один? — Клим пропустил меня вперёд, придерживая дверь и заставляя меня ощутить ещё большую неловкость.
— Да.
— А где же твоя... кхм, женщина? Я думал, что ты меня с ней познакомишь?
Прислушиваясь к его голосу, я старалась идти как можно медленней. Нас встретил официант и, представившись, просил следовать за ним. Неожиданно Клим снова перехватил мою ладонь. Крепко сжал, равняясь со мной, и тихо произнёс:
— Расслабься, — слегка наклонился, обдавая теплом моё ухо, — просто ужин. Вне стен дома. Ничего особенного. Хорошо?
Кивнув, я подняла голову. Отвела взгляд, осматриваясь. Здесь светло. И очень уютно. Чем-то напоминало Францию. Кажется, этот стиль называют “прованс”? Светлые тона в интерьере, обилие текстиля, живых и засушенных растений, мелкий нежный цветок на светлых стенах, мебель, выкрашенная в белый цвет и специально состаренная за счёт потёртостей.
Клим совершенно не смотрелся здесь.