Дарья Данина – Дурман (страница 8)

— Ты… придурок! — она несильно ударила кулачком в моё плечо. А потом, прижав руку к груди, застыла. Будто испугалась моей реакции. Думает, я ударю в ответ? Идиотка…

— Успокойся, коротышка, — проговорил, объезжая очередной ухаб, — прекрати истерику. Мы сюда ненадолго.

Я пока и сам не до конца понимал, для чего мы здесь. Но почему-то мне казалось это необходимым. Я был уверен, что она расколется. Здесь. На том же месте. Словно вернувшись в прошлое. Она сдаст себя с потрохами. Потому что я не верил. Я отказывался верить в то, что она ничего не помнит.

А если и правда не помнит… то, возможно, вспомнит?

— Приехали, — тихо констатировал факт, и заглушил двигатель. Снова посмотрел на неё. Как же темно…

— Я тебя поздравляю, — так же тихо ответила, но даже не пошевелилась.

— Выходи, — честное слово, я уже готов был силой вытаскивать её из автомобиля. Мы потратили на дорогу больше часа.

Я незаметно вздрогнул, когда телефон Лиды снова завопил. Второй раз с тех пор, как мы уехали из парка. Первый раз это была её мать. И Осина наплела той, что всё ещё тусуется со своими подружками. А сейчас?

Лида нервно одёрнула своё платье и полезла в маленькую сумочку за мобильным.

— Машка, — пробормотала, освещая своё лицо вспыхнувшим дисплеем.

Я пожал плечами и, положив локти на руль, уставился в лобовое стекло.

— Да, Маш? — бодро спросила Осина, — да, я же написала… всё нормально. Просто так вышло. — её пальчики бездумно пробежались по консоли, плавно маневрируя и, обходя одной ей видимые препятствия, поднимались выше. — Я с Князевым. — произнесла мою фамилию, и я резко повернул к ней голову. Неожиданно. И смело. Или просто с целью обезопасить себя? — Да, я потом тебе расскажу. Мы на поляне сейчас. — я слышу возгласы на другом конце, и мои глаза невольно подкатываться, — Всё, нормально, Маш. Он в курсе, что ты в курсе.

Теперь она повернулась ко мне, и мне даже показалось, что Осина ехидно улыбнулась.

И, чтобы не мучить себя больше догадками, я включил в салоне свет, наблюдая за тем, как Осина резко зажмурилась и прикрыла ребром ладони свои бесстыжие карие глаза.

— Хорошо, — продолжила, отворачиваясь к своему окну, — я позвоню. Или напишу. Давай, целую.

Сбросив вызов, Лида спрятала свой телефон в сумочку и, разгладив несуществующие складки на подоле своего слишком короткого платья, опустила ладони на оголённые бёдра. Прикрыла то, что сбивало меня с мыслей, и плотно сжав пухлые губы, посмотрела на меня.

— Всё? — напряжённо спросил, выгибая брови. — Отчиталась?

Было странно, что она соврала матери, но всё выложила подруге. Возможно, не хотела поднимать панику? Интересно, её мать знает о наших с ней непростых взаимоотношениях?

Осина открыла рот и зависла. Её брови так же выгнулись, и она несколько раз заторможено моргнула. Молчала несколько секунд, а после тяжело вздохнула, опуская голову и стискивая переносицу пальцами.

— Выходи, Осина, — я повторил свою просьбу. Нажал на кнопку, снимая блокировку с замков.

— Не понимаю, для чего нужен весь этот цирк, — выдохнула, продолжая сидеть, и пряча своё лицо. — Это… бессмысленно, Князев. Ты понимаешь?

— Тебе помочь?

— С чем? — слегка повернула голову, перехватывая мой взгляд.

— Выйти. Или всё же сама?

На мгновение в её глазах вспыхнул огонёк страха. Казалось, отступившая ненадолго паника, возвратилась, полностью парализуя Коротышку.

— Ау? Осина? Ты меня слышишь?

— Макс, — я видел как тяжело она протащила по глотке слюну, — просто… отвези меня обратно. Прошу тебя?

— Думаешь, я задумал что-то херовое, Осина? — усмехнувшись, я потянулся к её руке. И… о, чудо! Она даже не дёрнулась, когда мои пальцы обвили тонкое девичье запястье, — не делай из меня зверя, Лид.

— Мне всё это не нравится, — опустила взгляд, рассматривая непривычную картину: я касаюсь её, и она позволяет.

— Я вытаскивал тебя оттуда не для того, чтобы снова… — запнулся, едва не проговорившись. — Пошли, Осина. Прогуляемся. Ничего ужасного не произойдёт.

Некоторое время она отмалчивалась. Раздумывала, решалась, сомневалась, но всё же кивнула, отгораживаясь от надуманного страха.

Освободила свою руку от моих тисков и открыла дверь со своей стороны. Посмотрела на меня, и я, сделав то же самое, вышел из машины. Она вышла вслед на мной и тихо прикрыла дверь.

— И? — перетаптываясь с ноги на ногу, Лида взволнованно поправила свой пучок на голове, и осмотрелась.

— Пошли, — приблизившись к ней, я снова подхватил её руку. На этот раз я переплёл наши пальцы, но почувствовал лёгкое сопротивление.

— Не надо, — она попыталась забрать у меня свою руку.

— Здесь чёрт ногу сломит, — крепче сжал пальцы, — просто держись за меня. Не хочу, чтобы ты снова свалилась.

— Я не понимаю, зачем ты привёз меня сюда, — напряжённо проворчала, прекращая попытки освободиться, — и не понимаю, зачем тебе это надо, Князев. Мы с тобой даже не друзья. Мы…

— Враги? — дополнил её речь, слегка притягивая к себе.

— А разве нет?

У меня нет ответа.

Враги? Сложно-то как… я никогда не воспринимал её как врага.

Хотя, нет. Был небольшой промежуток времени, когда всё так было. Тогда, когда она доложила руководству о моей "якобы сломанной ноге". Меня чуть не попёрли. Во всяком случае сделали всё, чтобы я обделался и, опустив голову, пришёл на ковёр с повинной. Чёртова стукачка…

— Я давно не считаю тебя своим врагом, Осина, — всё же нашёл, что ответить, — и ты это прекрасно знаешь. А если не знаешь, то догадываешься.

Мы обошли по кругу ту саму поляну, на которой собирались тогда одногруппниками. Ещё несколько метров, чтобы оказаться в том месте, где всё произошло. И, потянув её за собой, мы снова оказались там.

— У меня нет к тебе доверия, — отозвалась Осина, притормаживая в том месте, откуда я тогда кинул тот злосчастный мяч.

— Я знаю.

Остановившись, я посмотрел на неё. Слегка наклонив голову, я ждал, что она вот-вот что-то скажет. Что даст мне понять: она помнит.

— Мне показали видео, — тихо произнесла отворачиваясь.

— Какое? — я непонимающе смотрел на неё. И ни хрена не видел. Чёрт! Так темно!

— Маркина снимала всё на видео.

Я ни хрена не понимал.

Маркина. Первая сплетница в нашей группе. Она откровенно бесячая девка, но я старался её игнорировать. Везде есть такие.

— Ну, — замявшись, Коротышка вытянула свои пальцы из моих, и в этот раз я позволил ей это сделать. — когда ты вытаскивал меня из воды. Когда откачивал…

Услышав это, я закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Так глубоко, что почувствовал, как растягиваются мои лёгкие. Будто вот-вот лопнут. Я помню, что ощущал тогда: в тот момент когда она лежала на земле, и я не мог поймать её дыхание. Я, кажется, был не в себе.

И этот день мне снился до сих. Я почти не спал. Я каждый раз ложился в кровать с мыслями о том, что снова увижу это во сне.

— И? — спросил, облизывая губы.

В этот момент мне показалось, что весь мой Князевский фасад осыпается прямо мне под ноги. А пыль от него забивает мне растянутые тяжёлым дыханием лёгкие. И почему-то стало до одурения тошно.

— И теперь я теряюсь в догадках… что здесь на самом деле произошло?

Глава 8

Глупо было отрицать тот факт, что Осина занимала всё больше места в моей голове. Это стало для меня настолько очевидным, что я просто смирился. Смирился с тем, что при виде её в области сердца возникало мелкое покалывание. А от мысли, что я старательно всё усугубляю, челюсти сводило судорогой, а кулаки невольно сжимались до хруста в пальцах.

Она не для меня? Сколько раз я уже задавался подобным вопросом? И не находил на него ответ. Почему? Потому что она прилежная девочка, с которой у меня нет ничего общего? Совершенно ничего. Меня никогда ранее не привлекали такие девицы. Заносчивая. Считающая, что она умнее остальных. Местами зануда. Девочка из хорошей семьи, рожденная быть примером для окружающих. Она раздражала.

В какой момент всё изменилось? Возможно, после первого поцелуя. Я так думал. Но нет. Ведь желание поцеловать её не возникло из ниоткуда? Оно росло во мне. Раздувалось шаром в груди. Изматывало. А попробовав раз, я уже не мог выкинуть из головы то, как она сжимала губы в попытке избавить себя от моей настойчивости. А я не мог остановиться. Потому что внизу живота затягивался тугой и горячий узел. Стягивал внутренности, запрещая дышать. Позволяя только упиваться этими губами и смехотворным сопротивлением. Этот протест только раззадоривал охмелевший тогда рассудок.

Сейчас Осина отвернулась от меня, и я снова вспомнил тот вечер. Она тоже отворачивалась. Я требовал, чтобы она смотрела мне в глаза, но упрямая девчонка всегда делала так, как хотела сама. А хотела она всегда наперекор мне.

"Кто ты такой, чтобы указывать мне?!"

Её любимый вопрос. Был.