Дарья Данина – Бездушные (страница 36)
- Нормально. – Устало откидываюсь на спинку дивана. – Эта жаба не знает меры. У меня под ногтями зудит от желания прострелить ему ноги, и бросить свиньям.
- Кстати, о свиньях! – Друг отставляет бокал в сторону, и перегибается через стол, чтобы оказаться ближе ко мне. – Видел бы ты, как они ловко расправились с Поло… - Скалится. В его глазах загорается нездоровый азарт. – Отгрызли ему башку. Хлоп! – Делает жест руками. – Первый раз такое видел!
- Свирепая скотина. – Ухмыляюсь в ответ, и отпиваю из его стакана.
- Я? Или свинья? – Смеётся, откидывая голову назад.
- И ты, и свинья, Марк!
Мы просидели с ним ещё пару часов, пока мой взгляд не упал на запястье. Почти полночь.
Оставляю Марка с полюбившейся ему танцовщицей, и еду домой. Дорога занимает не более получаса, но мне она кажется бесконечной. Минув ворота, оставляю машину на крыльце, и тороплюсь оказаться внутри.
- Ты забыл? – На пороге меня встречает Каталина. Она явно не в настроении. Блять… я забыл.
- Прости, Ката. – Изображаю на лице раскаяние, и тянусь к женщине, чтобы поцеловать. Но тётушка отпихивает меня от себя, и сводит брови.
- Мы же договаривались, Николас.
- Я замотался. Прости. Обещаю тебе… завтра же с утра мы поедем. – Делаю ещё одну попытку обнять её, но снова получаю отказ.
- Ты невыносим! – Вскидывает руки в возмущении. – Завтра! – Тычет пальцем мне в лицо. – В семь утра.
- Почему так рано?
- Скажи спасибо, что не в шесть. – Цедит тётушка и, крутанувшись на сто восемьдесят, взлетает вверх по лестнице.
- Спасибо. – Тихо произношу, глядя на удаляющуюся ровную спину. Чертыхаюсь про себя, и следую в том же направлении.
Интересно, она уже спит?
Он в замешательстве, и он сомневается. Это те слова, за которые стоит зацепиться. Обеими руками. Впиться зубами. Если он сомневается, значит, у меня есть шанс?
В отчаянии, я готова была доводить его до исступления. Чтобы прибил. Чтобы не испытывать больше те унижения и пытки, что так подло покинула мне судьба.
Сейчас, переспав с этой мыслью, я приняла решение давить. Или... давать ему то, что нужно?
"Усыпи мою бдительность"? Что это было? Он просто был пьян, или эти слова действительно имели под собой подоплёку?
Почему Нико так поменял отношение? Или он тоже решил усыпить мою бдительность?
Меня терзал вопрос о том, кто же такой Хесус? Что за вражда между ними? Хотя, судя по тому, какой Николас ведёт бизнес...
…
Он вернулся вчера в спальню совсем в другом настроении. Застал меня, выходящую из ванной и, не проронив ни слова, отправился принимать душ. А потом просто лёг спать. В этот раз, крепко прижав мою спину к своей груди.
Проснулась рано. Ещё и семи не было, но мулата уже и след простыл.
Я долгое время отмокала в ванной. А после натирала себя нежным молочком. Я, наконец, привела себя в порядок. И, как, оказывается, мало, иногда нужно для счастья.
Пару раз спускалась в библиотеку, стараясь не обращать внимания на косые взгляды головорезов. Закрывалась там, и увлеченно изучала коллекцию.
Вечером, когда закрыла книгу, дверь библиотеки открылась, впуская в помещение Каталину. Красивая. Возраст её ничуть не портит. Благородная осанка, ухоженный внешний вид, идеальная укладка, и, как ни странно, тёплый взгляд.
Она улыбнулась мне, произнося "ола", и села напротив. Я не знала, как мне вести себя. Уйти? Что-то сказать?
Бросив короткий взгляд на книгу в моих руках, женщина устало выдохнула, и повернулась к окну, всматриваясь в густые сумерки.
Мне казалось, что она хотела остаться одна...
Но Каталина начала говорить. Я совершенно не понимала о чём. Выхватывала из её речи слова, которые были на слуху...
"Уно, фамилиа, падрес... Николас".
Его имя я слышала несколько раз. Женщина продолжала говорить, изредка поднимая на меня взгляд. И она знала наверняка, что я её не понимаю, но, кажется, её это абсолютно не смущало.
Спустя некоторое время, Каталина произнесла знакомое мне "буэнос ночез", и вышла из библиотеки, тихо прикрывая за собой дверь.
...
- Не спишь?
Отрываю ладони от прохладных перил и оборачиваюсь на его голос. Нико, тихой поступью, приближался ко мне, подкуривая сигарету.
- Уже собиралась. - Слежу за его движениями. Расслабленными, немного ленивыми. Он похож на дикого зверя, уверенного в своём превосходстве над остальным.
- Посидишь со мной?
Я ничего не отвечаю. Сажусь на плетёное кресло, и благодарю того человека, кто догадался сделать в нём мягкое сиденье..
- Подожди. - Уходит с балкона. Возвращается, и накрывает мои плечи мягким пледом.
- Спасибо. - Шепчу, глядя на свои пальцы. Нервничаю.
Нико продолжает курить, выпуская белый дым в чёрное небо.
- О чём ты думаешь, Снежок? - Поворачивается ко мне лицом, и прищуривает глаза.
- Я скучаю. - Не задумываясь. Ведь я, и правда скучаю.
- По маме? - Ловит мой кивок, и дёргает губами. - Ты ведь утверждала, что ей на тебя плевать?
- Она моя мама. И этим все сказано. - Пожимаю плечами. - Любой человек будет скучать по своим родителям.
Николас тушит окурок в пепельнице, и опускается на холодный камень, вытягивая перед собой ноги.
- Даа... - Тянет задумчиво.
- Где твои родители? - Задаю вопрос, внимательно всматриваясь в тёмную фигуру.
- Их нет, Снежок. Уже очень много лет...
Он проводит ладонью по лицу, и трёт колючий подбородок. Закрывает глаза, облокачивая затылок о стену.
- Расскажешь мне?
Глава 30
Я редко говорю о своих родителях. Если такое случается, то, в основном, в компании Каталины.
А тут она. Смотрит на меня своими большими, почти детскими глазами, ресницы вздрагивают.
На мгновение, мне хочется притянуть её к себе, и прижаться к мягким губам. Сладким.
- Что ты хочешь знать, Агата? - Подбираю ноги, укладывая на колени вытянутые руки, и цепляя кончиками пальцев край её платья.
- Хотя бы что-то... - Хмурится, глядя на то, как я играю с её подолом.
- Моих родителей убили, Снежок. - Произношу фразу, которую ненавижу. Боль притупилась с годами, но не исчезла. - Ловлю её сосредоточенный взгляд. - Да, Агата, я, как и ты, знаю, что значит потерять родителей.
- Когда это случилось?
- Мне было восемь. Сначала убили маму, выстрелив ей в грудь четыре раза. Затем отца. Из него в буквальном смысле этого слова сделали решето. Всё это происходило на моих глазах. Они заставляли меня смотреть на это. Держали мою голову, приставив к горлу нож... чтобы не закрывал глаза. - Окунаюсь в детские воспоминания. Такие далёкие, но всё ещё отчётливые...
- Мне жаль. - Тихо шепчет, сжимая пальчики в кулачки.