Дарья Часовая – Фиктивный Муж (страница 17)

Я прикусила нижнюю губу до боли, руками судорожно вытирала слезы.

– Моя ревнивая змейка, я же тебя люблю, и позавчера я тебе это не раз доказал. – Илья рассмеялся. – Кира – хорошая девчонка, не бурчи, она для меня как младшая сестренка…. Пойми, у нее тяжелая ситуация в семье, и мы должны ее поддержать… Прекращай! Не заставляй меня ехать к тебе и наказывать, – говорил Илья, усмехаясь. – Милая, ложись спать, ты время видела? Мне, между прочим, завтра надо в восемь утра присутствовать на совещании… Ты меня отпускаешь спать? Как это мило с твоей стороны… Ладно, завтра еще позвоню… Я тебя люблю.

Внутри меня все чернело и разрывалось. Жалость? Ну конечно, жалость, только из-за нее он и решил мне помочь. Вот сейчас больно. Младшая сестренка? Сестер так не целуют!

Я прикрыла глаза, в легких не оставалось воздуха. Лучше уже жить с деспотом-отцом, чем знать, что тебя терпят из жалости. Он хотя бы не лицемерит и не делает вид, что я ему не безразлична. Как же мерзко!

Я еле поднялась с пола и поплелась к своей комнате, глотая слезы. Идиотка! Какая же я идиотка!

– Кира, – окликнул меня Илья, когда я уже приоткрыла свою дверь.

Не стану оборачиваться, не хочу, чтоб он видел мои слезы. Не хочу снова чувствовать никому не нужную жалость.

Я зашла в комнату, выключила свет и рывком запрыгнула на кровать. Подушку прижала к груди, и плечи дрожали от беззвучных рыданий.

Нет, я не вынесу этой жалости три месяца! Завтра же поговорю с отцом. Нужно что-то сделать, что-то плохое, чтоб он захотел меня отлупить и забрать домой. Но что я могу?

Стук в дверь вывел меня из размышлений. Я быстро стерла слезы и крепко зажмурилась.

Услышав, как приоткрылась дверь, я замерла.

– Кира, я забыл тебе сказать. Завтра после совещания будет банкет, и в статусе моей жены тебе нужно там присутствовать.

Я откашлялась и постаралась говорить ровным и спокойным тоном, прижимая крепче к себе подушку:

– Я поняла, хорошо…

– Кира… Спокойной ночи.

Я усмехнулась, у тебя, конечно, будет ночь спокойная, но у меня вряд ли. Мысли не дадут мне спать спокойно.

– Спокойной ночи, – проговорила я, чувствуя, как подушка промокает от слез.

Дверь прикрылась, и я услышала удаляющиеся шаги в коридоре.

Почему на душе так мерзко? Завтра еще играть роль любящей жены? Хотя почему играть… я уже проиграла. Для меня это больше не игра, я буду вести себя по-настоящему…

Контракт подписан, и не стоит об этом забывать. Я буду следовать его условиям, и ни к чему устраивать истерики. Хочет – пусть проявляет свою жалость. В приоритете у меня только контракт… Он просил довериться ему и не идти на поводу у отца. Но этого в контракте нет. Мне не нужна его жалкая подачка, «защита от отца». Своей жалостью он мне сделал намного больнее, чем когда отец меня избивал. Играть любовь только на публике – пусть играет, я уже доигралась… Если его любить можно только при зрителях, значит, я этим воспользуюсь.

И я не буду тешить его самолюбие, он никогда не узнает о моем идиотском поражении.

Глава 8

Мне нанесли темный вызывающий макияж на глаза, губы подкрасили красной матовой помадой. Волосы оставили распущенными и с помощью утюжка сделали их идеально ровными.

Я надела черное облегающее платье без рукавов. Оно было очень короткое, в нем явно нельзя наклоняться, волосы спадали почти до края платья. Оно идеально подчеркивало мою фигуру, каждый изгиб тела. Грудь из выреза платья выглядела очень пышной.

Влезла в длинные сапоги чуть выше колена на высоком каблуке и платформе.

Знала, что отец придет в бешенство, потому что сейчас я выглядела, по его мнению, вульгарно и непристойно. Еще и волосы распустила, не удивлюсь, если он позже их обрежет, чтоб меня проучить.

Но сейчас это было не важно. Всю ночь я искала в интернете информацию об Илье и его интрижках. Конечно, я и в подметки им не годилась. Все высокие длинноногие брюнетки с красивыми мордашками.

Пусть это я исправить не могла в себе, но я обратила внимание, на то, как они одеваются, какие делают прически, макияж. Все они выглядели так, будто он их вытащил из какого-то борделя. Наверное, такое отношение мне передалось от отца.

Все мои платья были в основном ниже колена, разве что парочка чуть выше, хотя отец их не одобрял. Больше всего его устраивало, когда я носила брючные костюмы, но я сопротивлялась, ведь я же хотела почувствовать себя девочкой, и отец иногда шел на уступки.

И платье, которое было сейчас на мне, никогда не присутствовало в моем гардеробе, его я заказала утром в интернете.

В мочки ушей я вдела крупные золотые кольца, которые почти касались плеч. На шею нацепила небольшой золотой кулон, который спадал почти в самый вырез.

Я смотрела на себя в зеркало, и мне откровенно не нравилось, как я выгляжу. Может, надо было еще волосы перекрасить? Чтоб хоть как-то быть похожей на них. Но нет, они голубоглазые, и их глаза за счет темных волос выделяются… Мои же, если я перекрашусь, наоборот, сольются.

Я чувствовала себя так глупо. Копировать образы его бывших девушек… Но вдруг именно так я смогу привлечь его внимание хотя бы для начала к своей внешности… Потому что сейчас я его привлекаю только жалостью.

Я натянуто улыбнулась себе в зеркале, надела черную шубку и покинула гардеробную.

Водитель подвез меня к огромному зеркальному зданию с темно-синим отливом. Помог выйти из машины и, подойдя к входу, приоткрыл огромную дверь, пропуская меня вперед.

Два огромных охранника в строгих черных костюмах, поняв, что я жена их начальника, не останавливая, пропустили меня вперед и приветливо кивнули.

Один из них последовал за мной, сопровождая к кабинету Ильи вместо водителя.

Я жутко нервничала и надеялась, что моя резкая смена имиджа придется ему по душе. При этом чувствовала себя безумно глупо. Но что не сделаешь, чтобы привлечь внимание мужа.

Просторный кабинет находился на двадцать восьмом этаже. В огромных окнах была отлично видна панорама города. Посередине на огромном стол лежали папки с документами и ноутбук. Вдоль стены расположился длинный бежевый диван.

Илья стоял у стола и внимательно вчитывался в бумажки. Одет он был в строгую белую рубашку и темные джинсы. Но весь этот образ смягчался рукавами, закатанными до локтя. На левой руке я заметила черные часы с отделанным золотом циферблатом.

Услышав цокот моих каблуков, Илья отвлекся и перевел взгляд на меня. И оценивающе стал меня осматривать, растягивая слова:

– Ты как раз вовремя…

Я подошла ближе к нему, сердце вырывалось из груди. Черт, почему я так нервничаю! Ему же нравится, как я выгляжу?

Илья оторвал взгляд от моей груди и посмотрел в глаза, притянул за талию ближе к себе и, проводя ладонью по моей спине, слегка наклонился и прошептал:

– С чего вдруг такая резкая смена имиджа, с милого на дерзкий?

Я нервно сглотнула, чувствуя, как от его прикосновений и шепота начинаю таять. Но, взяв себя в руки, я отдернула голову и улыбнулась:

– Хочу папочку позлить.

Илья усмехнулся, отходя от меня. С вешалки снял пальто и, накинув его, взял меня за руку и вывел из кабинета. Наклонился ко мне и прошептал:

– Игра началась.

Я усмехнулась. Да, у него она началась, у меня же она уже закончилась. Я крепче схватилась за его руку.

Дверь лифта приоткрылась. С нами вниз спускались еще две девушки и мужчина.

Илья зажимал меня у стены и, смотря в глаза, касался губами моих губ.

– Ты прекрасно выглядишь… Но образ милашки тебе идет больше.

Я расплылась в улыбке и, продолжая смотреть в его глаза, чувствовала касание на своих губах. Рука Ильи, которая лежала на талии, прижимала меня еще крепче.

Люди мельком кидали взгляд и быстро отворачивались.

А я просто таяла от его объятий и прикосновений. И только мечтала о том, чтоб остановилось время…

Лифт открылся, и, приобняв меня за талию, Илья повел к дверям.

У входа в ресторан стояла отцовская машина. Я нервно сглотнула. Как вспомню последний наш с ним разговор, на душе становится мерзко. Журналисты и репортеры караулили у входа приезжающих гостей и всем докучали вопросами.

Мы с Ильей также не остались без внимания. Но я предпочла, как всегда, отмолчаться и очаровательно улыбаться.

Войдя внутрь, я взглядом сразу же нашла отца. И увидела, как он начал закипать от злости, едва посмотрев на меня. Сердце колотилось как бешеное, ноги подгибались от страха. Илья все еще был на улице, и я пожалела, что не осталась с ним. Лучше уже замерзать от холодного воздуха, чем от взгляда отца.

Отец подошел ко мне и, схватив сильно за запястье, отвел в сторону, улыбаясь всем, кто проходил мимо. Зашипел:

– Какого черта ты вырядилась как дешевка? – Отец приподнял прядь моих волос и продолжал шипеть. – Что это? Ты выглядишь так, будто только из борделя вылезла! Кира, еще раз меня так опозоришь, я не знаю, что с тобой сделаю. И муженек твой на спасение не придет. Смотреть противно.

Я чувствовала, как слезы копятся от обиды. Но я ведь знала, что он именно это и будет говорить. И, взяв себя в руки, посмотрела в ледяные глаза отца.

– Но ведь так одеваются многие, сам посмотри, – шепнула я, разводя руками.

– Мне плевать. Ты моя дочь, а выглядишь как подзаборная шлюха. Вся в мать! Та тоже любила соблазнять мужчин. Но я из нее это выбил, выбью и из тебя, – шипел отец, сдавливая еще сильнее мое запястье.