Дарья Быкова – Вербера. Ветер перемен (СИ) (страница 32)
я его совершенно случайно клюнула, и бархатным голосом пообещал:
– Я сделаю всё, что смогу, леди! Как ваше имя?..
– Анна, – прошептала девушка, заливаясь румянцем. Я остро ощутила
себя совершенно лишней. Но Рравеш пусть даже не рассчитывает на
какое бы то ни было уединение. Хочешь интима – отпусти меня на
свободу, лорд. Только так, и никак иначе.
– Анна… – мурлыкнул паладин, как оказалось, ничуть не смущённый
присутствием метаморфа. – Раздевайтесь!
– Что?! – воскликнула девушка, краснея ещё больше… и тем не менее, хватаясь за корсаж.
– Карр! – возмутилась я не меньше девушки.
– Что вы себе позволяете?! – поддержала разговор очень вовремя
подоспевшая, но застывшая в дверях от подобной наглости сестра
Анны. – Кто вы вообще такой?!
– Мне всего лишь нужно ваше платье, Анна, – усмехнулся Рравеш, кажется, весьма довольный произведённым эффектом. – Разумеется, если вы не настаиваете на том, чтобы отправиться к вампирам лично.
Увы, оспаривать право отправиться в логово вампиров никто не стал, и
оно с нелёгкой руки Рравеша досталось мне. Впрочем, спасибо и на том, что я не должна была справляться с кровососами голыми руками. Вроде
бы. Лорд обещал мне суперэффективное оружие массового поражения.
Надеюсь, не шутил.
Сестёр он запер на чердаке, уверив, что это сейчас самое безопасное
место в городе. Возможно, так и было. Я же, скопировав Анну, облачилась в её платье и выжидательно уставилась на Рравеша. Он не
спеша и крайне торжественно водрузил на стол большую шкатулку,
протянул мне какие-то перчатки из плотной кожи, и дождавшись, пока я
их надену, откинул крышку.
Заглядывала я с опаской – из шкатулки шёл ослепительно-белый свет.
Внутри обнаружились кристаллы, которые и давали свечение, буквально
крича, что переполнены белой магией. Мне хотелось зажмуриться и
отойти подальше.
– Бери, – сказал паладин. Ну конечно, кто бы сомневался. – У тебя
перчатки, бери, не бойся.
Поколебавшись, я всё-таки взяла один. Перчатки работали на славу – ни
боли, ни дискомфорта…
– Тебе надо взять с собой все, – тем временем инструктировал меня
Рравеш. – Выгрузи где-нибудь в зале, где все соберутся, под стол, например. Один только оставь себе. Твоя задача – приложить кристалл к
телу верховного вампира и сразу же бежать – хоть мышкой, хоть
птичкой, но как можно дальше. В кристалле белая магия, она уничтожит
вампира. От такого количества и прямого контакта не защитится ни один
вампир. А остальные кристаллы срезонируют на тёмную силу, высвобождаемую при смерти твоей первой жертвы.
– Откуда? – спросила я, ощупывая платье на предмет потайных
карманов. Заниматься прямо сейчас рукоделием, пришивая карманы, не
хотелось. – И что, вампиры не почувствуют, что главное блюдо вечера…
с начинкой-сюрпризом?
– Не почувствуют. Для верности можно в перчатку спрятать, но у этих
кристаллов очень хорошая защита.
У меня было ещё очень много вопросов к паладину, вот только времени
на то, чтобы выбивать ответы не было – солнце уже почти полностью
скрылось за горизонтом, а значит лже-Анне пора навестить дом главы
этого города. Впрочем, паладин не ответит, а кое о чём я и так
догадываюсь: главная разница между инквизиторами и паладинами в
том, что инквизитором может стать любой обделённый магическими
способностями олух, в то время как паладины – все урождённые маги.
Видимо, кристаллы – это сила, которую Инквизиция регулярно выделяла
хозяину этого дома, а он не мог воспользоваться, так как был помечен
вампиром? Или просто не хотел? Боялся?..
Одну перчатку я и в самом деле запихнула в карман – он всё-таки
нашёлся, другую – запихала в декольте вместе с одним единственным
кристаллом, предназначенным для верховного вампирюги.
Паладин, разумеется, со мной не пошёл, остался охранять сестричек…
или сокровища инквизитора от сестричек. Вот тебе и “сделаю, что
могу”… Наобещал, и в кусты. То есть, в кресло.
Впрочем, стоит признать, что наличие незнакомого мужчины в костюме
инквизитора могло бы насторожить вампиров раньше времени. Как и в
женском платье. Но паладина это ничуть не извиняет.
В общем, я брела одна по пустынным улицам, иногда замечая движения
занавесок на тёмных или полутёмных окнах, и мне казалось, что я
физически чувствую чужое облегчение. И чужой стыд. За то, что рады