Дарья Быкова – Синяя звезда Аурин (страница 9)

– Гвозди… микроскоп… улавливаешь?

Я улавливала. И чувствовала, что он рассказал мне явно не всё – с каких пор усиление способностей вызывает плохое самочувствие? Явно есть что-то ещё, о чём имперец умолчал.

Надо ли говорить, что перед тем как войти в следующую деревню, мы долго присматривались и даже принюхивались, хоть деревня и была на карте. Местные жители даже стали коситься на нас с подозрением. И это как раз окончательно нас успокоило. Предыдущую ночь – после деревни-ловушки, мы провели в лесу, причём большую часть времени шли – выспались мы за день вынужденного безделья, да и упущенное время надо было навёрстывать. Так что мы совершили рекордный марш-бросок и часа за три до заката пришли к этому крупному посёлку. Здесь даже был постоялый двор, а у нас были деньги, и мы сняли комнату. Ник вроде хотел снять две, но свободна оказалась только одна.

– Вечером тут будет выступать Морис Серебряный голос, – сказал с отчётливо различимым благоговением хозяин – невысокий, полненький, но очень энергичный мужчина лет сорока, передавая Нику ключ. И мне сразу стало интересно на него, Мориса, посмотреть. И послушать.

Так что, поспав три часа, я спустилась вниз. Ника в комнате не было, когда я проснулась, и засыпала я тоже в одиночестве, но вроде бы его постель была примята – нам повезло, и досталась комната с двумя кроватями. Иначе не знаю, как бы мы спали, возможно, мне пришлось бы лечь на полу, так как спать на одной кровати с имперцем я не собиралась, а он вряд ли проявил бы достаточно галантности и лёг на пол сам.

Мой спутник обнаружился за столиком в углу, ему только-только принесли еду, и я поспешила забрать у него миску с чем-то вкусно пахнущим и горячим – себе он, в конце-то концов, точно ещё закажет, а мне – не факт. Противиться и как-то комментировать Ник не стал, а я вдруг взглядом наткнулась на железную, даже, кажется, из нержавейки ложку, она висела на стене за стойкой. Собственно, постоялый двор и назывался "Волшебная ложка". Я уже почти собралась подвести Ника к стойке и ткнуть носом в ложку, чтобы не вышло как с пуговицами, когда он мне просто-напросто не поверил, но тут заиграла музыка, и я отложила на потом. А когда человек в центре зала, до этого играющий на чём-то отдалённо напоминающем гитару, запел, я и вовсе всё позабыла. Сначала, потому что он пел на интересующую меня тему – про День Всепрощения и избранную в невесты божеству девушку – про невесту это что-то новое. Но уже в середине песни её содержание отошло для меня на второй план, важен был лишь голос. Его голос. И в голове стали появляться странные мысли. Вот он, – думала я. Это ради него я оказалась здесь. Преодолела немыслимое расстояние. Это для него я себя берегла, вот он – смысл всей моей жизни.

Сперва эти мысли казались мне самой странными, немного даже чужеродными, и я хотела обратиться к Нику, сказать, что со мной что-то происходит, но застеснялась. А дальше уже места для сомнений не осталось.

В какой-то момент я услышала, как имперец сказал:

– Он как-то влияет голосом, но не могу понять, как. Ничего необычного, неправильного лично я не ощущаю.

– Я тоже не ощущаю ничего неправильного, – отрезала я, почувствовав на себе вопросительный взгляд.

Абсолютно ничего неправильного, наоборот – всё, наконец, стало правильным и понятным. Есть Он, и есть я, а все остальные – просто декорации для нашей истории. И этот настойчиво что-то спрашивающий у меня имперец – тоже, просто декорация, от которой, правда, слишком много беспокойства.

– Я не полечу обратно, – сказала я Нику, не сводя глаз с Мориса, когда тот закончил песню. – Мне здесь нравится.

Мелькнула мысль о Каринке, но она уже почти взрослая, у неё свои интересы… зачем я ей?

– Не лети, – на удивление легко согласился мой бывший спутник – теперь-то нам не по пути. Но тут же добавил. – Поможешь мне набрать кхамира, и оставайся на здоровье со своим облезлым менестрелем.

– Что? Что?! – я сердито посмотрела на этого наглеца. Нет, вы представляете? Этот крашеный пижон ещё смеет обсуждать чью-то внешность! И чью! Самого потрясающего… Самого… Тут я немного замялась – прилагательные на ум не шли, зато пришла внезапно здравая мысль, что я ничего о предмете своего неожиданного обожания не знаю. Но началась следующая песня, и все сомнения сразу смыло новой волной преклонения.

И когда Морис объявил небольшой перерыв и, подмигнув мне, кивнул в сторону второго этажа, я, не раздумывая, пошла за ним. Не заметив, что Ник тоже пошёл. Менестрель, кстати, был вовсе не облезлый, и вообще, очень даже симпатичный.

Его комната оказалась через одну от нашей и, как только я вошла, он нетерпеливо произнёс:

– Давай по-быстрому, пока твой муж не хватился.

– Он мне не муж, – зачем-то сказала я, наблюдая, как он развязывает завязки на штанах. И, поняв, наконец, что именно товарищ предлагал "по-быстрому", мучительно покраснела. Меня разрывало от внутренних противоречий.

– Не муж? – подозрительно спросил Морис. – А ты вообще замужем?

Я покачала головой, и он сразу заторопился ещё сильнее, только уже в другом направлении – привёл одежду в порядок и выставил меня за дверь.

Я стояла спиной к захлопнувшейся за мной двери и недоумённо моргала. В голове царил полный сумбур. Иррациональная уверенность, что это Он, Тот самый, взявшаяся не пойми откуда, тянула вернуться в комнату и объясниться. Гордость говорила, что возвращаться туда, откуда выставили, негоже. А здравый смысл слабым, но набирающим силу голосом вопрошал: а что я тут, собственно, делаю? И тут я увидела Ника, и этакую понимающе-злорадствующую ухмылочку на его лице.

– Чего-то быстро он, – язвительно заметил Ник. – Не получилось?

Скотина, – подумала я. Ну какая же скотина – знал, что я нахожусь под воздействием, но не остановил меня. А если бы менестрель не уточнил про мужа, и мы бы с ним… того…этого… Ну, вы поняли. Меня аж передёрнуло. И я, подобрав платье неприлично высоко – всё равно ещё штаны поддеты, заехала имперцу ногой в лицо. Точнее, попыталась, он успел среагировать и отступить, но моя злость требовала выхода. Я снова бросилась на него, на этот раз намереваясь ударить сначала кулаком, а потом уже коленом. Теперь Ник отступать не стал, наоборот, шагнул навстречу, сгрёб в охапку и, запихнув в нашу комнату, быстро закрыл дверь на ключ. С той стороны.

– Трус! – крикнула я ему, стукнув по двери. Но мне никто не ответил.

То, что это был не экспромт с его стороны, и он планировал запереть меня заранее, я поняла довольно быстро – уходила из комнаты последней я, и я её запирала. В чём-то Ник даже был прав, наверное, – не стоит мне слушать этого странного Мориса, но какого дьявола он всё это проделал молча? Мог бы и объяснить. Я – адекватная. Уже. Почти.

Ник вернулся часа через два, и я успела хорошо подготовиться. Сделала на своей кровати силуэт человека, сняла платье, оставшись в штанах и майке, и перетащила табурет на нужное место.

Услышав ключ, метнулась неслышно на табурет и затаила дыхание. Нет, я уже совершенно на него не злилась, но мне было крайне интересно попробовать его победить, пусть даже и застав врасплох. О том, что он может практически рефлекторно меня убить, я как-то не задумывалась.

Ник сделал пару шагов в комнату, и я прыгнула. План был напрыгнуть сзади и слегка придушить, чисто символически, но скорость его реакции оказалась на уровне – успел развернуться, хорошо хоть отойти не успел. Я всё равно на нём повисла, чуть не расшибив нос о его плечо, но как-то это не выглядело уже безоговорочной победой. Положение усугубилось ещё тем, что имперец не смог удержать равновесие после моего прыжка, а может, и не захотел просто, но в любом случае он сделал два шага назад и, упёршись в кровать, рухнул на неё.

– Ринааа, – протянул этот гад, почему-то поглаживая мои бёдра. – Я же говорил, что не свободен, у меня невеста есть. Держи себя в руках как-то…

И я решила держать. Вернее, держаться… первоначального плана и придушить негодяя. И вовсе даже не символически.

– Но я рад, – сказал он, уже откровенно посмеиваясь и совершенно не обращая внимания на мои руки на своей шее, – что ты снова в своём уме и понимаешь, что я – самый лучший, самый красивый, самый…

– Кто на свете всех милее, всех румяней и белее… – передразнила его я и убрала руки с шеи. А он свои от меня не убрал, пришлось по ним шлёпнуть.

– Никогда так больше не делай, – вдруг серьёзно сказал Ник. – Не знай я, что это ты стоишь за дверью, ты была бы уже мертва.

И убрал, наконец, руки. Я поспешно слезла с него, перебралась к себе на кровать и уже оттуда спросила:

– Как узнал?

Он молчал, и я уже забилась под одеяло, выпихав на пол муляж, и буркнула "Спокойной ночи", потеряв всякую надежду, как вдруг:

– Слушать стало очень легко. Мысли я пока, к счастью, не слышу, но мозговую активность ощущаю. – И без перехода. – Спокойной ночи.

– Поговорил я с твоим менестрелем, – произнёс слишком рано утром слишком бодрый и выспавшийся голос имперца.

– Он жив? – спросила я, не открывая глаз.

– Жив, здоров, почему нет-то?

– Жаль, – сказала, накрываясь одеялом с головой – Ник начал что-то насвистывать и вообще вёл себя шумно.

– Не хочешь узнать, что он мне поведал? – не унимался мой враг – сейчас вот я точно ощущала его врагом… очень шумным и назойливым врагом моего сна. И так уже еле живого.