Дарья Быкова – Месть Аники дес Аблес (страница 5)

Только когда начало темнеть, я вдруг спохватилась, что уже несколько часов стою и смотрю на дом, как заколдованная. Меня уже давно могли заметить все, кому не лень. Странно ещё, что не вышел кто-нибудь из охраны и не стал разбираться, а какого чёрта мне тут надо. Похоже, нельзя мне сюда приходить – казалось бы, за прошедшие годы я прекрасно научилась справляться с собой, держать эмоции под контролем и действовать исключительно расчётливо и хладнокровно… ан нет. Стоило оказаться рядом с домом и всё, весь мой якобы железный контроль смело лавиной воспоминаний. И ладно бы дом, с ним в следующий раз будет уже легче, но вдруг я увижу тётю во дворце? Вряд ли, но вдруг?

Ночь я почти не спала, но к утру всё же, кажется, взяла себя в руки и даже более менее обдумала план. Забегая вперёд, скажу, что он мне не пригодился. Ибо я была настолько самонадеянна, что всерьёз предполагала повышенное внимание Императора, и план мой сводился к тому, чтобы как можно дольше избегать его постели, при этом вроде бы и не отказывая. Потому что любовниц он меняет довольно быстро, а мне надо ещё как-то сориентироваться и подготовиться, чтобы всё прошло удачно. Если бы Его было так просто убить, давно бы уже убили и без меня, я это прекрасно понимаю. Так что поддерживать интерес, но не даваться.

Ха! Поддерживать оказалось нечего. За первую неделю во дворце я, кажется, видела уже всех, кроме самого Императора, и успела побывать на всех постах, кроме Его комнат. Нет, это вовсе не заговор, это, наверняка, обычная практика – не ставить новичков на самые ответственные места, и я всё это прекрасно понимаю, но у меня свербит – мне надо увидеть свою цель.

Недоумевала, кстати, не только я. Пойманные ненароком обрывки фраз явно свидетельствовали: и мои сослуживцы, и сразу заприметившие меня придворные – ещё бы, единственная девушка в дворцовой страже на данный момент! – ожидали, что караул я буду нести совсем в другом месте. И караул совсем другой. А вот нет. Я продолжала отстаивать смены на совершенно обычных, никак не приближенных к Императору и его покоям постах.

На меня ходили смотреть скучающие вельможи – вот что, им Император Ашш дело найти не может? – причём, некоторые осматривали с таким видом, словно Его Императорское Величество уже пообещал передать меня в пользование буквально на днях. Вот практически завтра. Но открыто никто никаких действий не предпринимал. Так прошла ещё одна неделя. А потом ещё…

Вообще, во дворце мне неожиданно понравилось. Здесь лучше кормили, уважительнее относились, и было больше свободного времени. Которое я совершенно не представляла куда деть. Мои сослуживцы в это самое время бежали в кабаки или на свидания, вернее, кто на свидания, а кто в бордели, но мне не подходил ни один вариант. Я знала, что в моём возрасте девушки мечтают о любви и о замужестве, но у меня самой эти мысли как отрезало после пятнадцатилетия. Даже если бы я и не планировала посвятить свою жизнь мести, на что я могла бы рассчитывать? Безродная бесприданница с неясным прошлым и сомнительной профессией…

Пока что в свободное время я ходила гулять, просто гулять по городу, старательно огибая свой бывший район, чтобы не поддаться вновь искушению и не подойти к тётиному дому. На ходу мне думалось лучше, но недостаточно хорошо. Почти пять лет я трепетно лелеяла и взращивала свою месть, совершенно не представляя, как я её осуществлю, успокаивая себя тем, что надо подобраться поближе, попасть во дворец, а там я что-нибудь придумаю. Ну и вот. Пора бы что-то и придумать. Плохо, что у меня всё ещё очень мало информации, всё, что я знаю, это какие-то урывки, из которых не понять даже, кто находится в данный момент во дворце – сам Император или кто-то из его двойников, и есть ли у него вообще двойники? В народе упорно ходили слухи, что есть, да и эта вечная маска опять же… Как действует амулет, который мне выдали при приёме на службу? По официальной версии он защищает от заклинаний подчинения и внушения, но я уверена, что туда же встроено и что-нибудь, мешающее причинить вред Императору. Хорошо ещё, что нет никаких проблем снять это побрякушку – я пробовала, успешно, на всю ночь, и никто меня за это не покарал и не отчитал, и даже не спросил, зачем снимала.

В общем, вопросов было очень много, а задать их было некому. Казалось бы, об Императоре должны сплетничать, особенно его слуги, но нет. Сплетничали обо всех остальных. О Министрах, о каких-то придворных дамах, о Семьях – пару раз я даже слышала некоторые гадости о своей Семье… то есть, уже давно не своей, и из этого поняла, что у тёти всё более менее в порядке, и она даже иногда бывает при дворе. А вот о самом Ашше – ни слова. Словно бы боятся, что каждое слово, сказанное о Нём, мгновенно достигнет Его ушей. Даже когда он в отъезде, всё равно – ничего. Только какая-то раболепная покорность, которая меня невероятно злила. Этот человек захватил их страну, а они лебезят и облизывают ему ноги. Тьфу!

Когда я уже окончательно решила, что можно немного расслабиться и неспешно собирать информацию, не опасаясь ни скоропалительного взлёта, или же наоборот – падения, кому как – в постель Императора, ни столь же скоропалительной опалы, ибо Он про меня совершенно забыл, случай столкнул нас снова.

Вернее сказать, это был не случай. Это был Гильермо Зорго, мой сослуживец и крайне неприятный тип. Если со всеми остальными я как-то нашла в той или иной степени общий язык, меня даже начали периодически звать на посиделки в кабак, от которых я пока что отказывалась, то с Гильермо у нас не заладилось сразу. Он был из тех людей, которые крайне категоричны в своих суждениях, а также обмотаны плотным коконом иллюзий собственной важности и непогрешимости, и эта гремучая смесь заставляла его хамить всем подряд, пытаясь донести до мира свою собственную правду. В частности, правда заключалась в том, что я – продажная и невоспитанная тварь, падшая женщина, ибо удел существа слабого пола – сидеть дома и боготворить мужа, а вовсе не расхаживать по дворцу в мужской одежде, провоцируя достойных людей на недостойные мысли. Я пропускала это мимо ушей, не желая связываться, но вчера недостойные мысли, не без помощи горячительных напитков, наконец, взяли верх над этим весьма «достойным» человеком, и он перешёл к активным действиям.

Я возвращалась с прогулки по городу, немного уставшая, но в странно-спокойном состоянии духа, ибо как раз решила не торопить события, дать себе время присмотреться и обжиться, и не придала никакого значения идущему навстречу Гильермо. И даже то, что ему нечего делать в этом крыле – женском, меня как-то не особенно насторожило. А зря.

Стоило вставить ключ в замок двери и повернуть, как сзади навалилась какая-то тяжёлая громадина и, дыша перегаром, впихнула меня в комнату. Не буду врать, что не испугалась, сердце совершило какой-то скачок и забилось быстрее, но страх меня не парализовал, а подстегнул. Я ударила головой назад – сдавленный стон, вырвалась и, отпрыгнув, развернулась, доставая оружие.

– Ты что себе позволяешь? – возмутился Гильермо, держась за нос. – Я тебя проучу! Я научу тебя почтению и смирению!

Я перехватила нож поудобнее и молча ждала. Он тоже схватился за нож, сделал шаг ко мне… и тут же упал на колени, отбрасывая оружие и хватаясь за голову. Я некоторое время растерянно на него смотрела, не зная, что и делать, а потом убрала нож, кое-как вытолкала стонущего мужчину в коридор и захлопнула дверь. Произошедшее довольно сильно выбило меня из колеи, я долго не могла отделаться от мысли, что, возможно, надо было оказать ему помощь, но всё внутри меня протестовало. Он хотел меня изнасиловать, а может, и избить! Какая помощь? Что? Человеколюбие и прощение? Нет, не слышала.

А утром я написала докладную о нападении, прекрасно понимая, что ставлю этим крест на нормальных отношениях со всеми сослуживцами, ибо никто не любит ябед и стукачей, как и выносящих сор из избы. Но знаете что? Мне плевать на любовь и дружбу людей, которые считают, что такое может, а то и должно оставаться безнаказанным. Если бы не амулет – а я почти уверена, что дело в нём, это он среагировал на желание причинить вред, неизвестно чего бы мне стоила эта стычка. А вдруг Гильермо и на служанок нападал? Не думаю, что его подход ко мне разительно отличается от подхода к остальным женщинам… И было в этом всём, кстати, кое-что хорошее. Вернее, полезное. Я, кажется, поняла, что со мной сделает амулет, если я решусь предпринять в отношении Императора что-нибудь, явно призванное причинить вред. Значит, надо будет снять.

Друзья и сочувствующие Гильермо Зорго активизировались гораздо раньше, чем я ожидала. Впрочем, даже догадывайся я, что дело нечисто, вряд ли бы у меня хватило уверенности в этом, чтобы рискнуть ослушаться и не пойти.

Я стояла на посту – ну, то есть бессмысленно подпирала двери – у тронного зала, когда за мной прибежал один из сослуживцев.

– Ика Стайер, – именно так я назвалась при поступлении в училище, – срочно к Императору!

Он почти бегом протащил меня по коридорам, не давая толком опомниться и что-то сообразить. Меньше минуты, и мы уже в тех помещениях, куда меня ни разу не допускали, подбегаем к каким-то высоким двойным дверям, которые вроде бы охраняются, но охрана делает вид, что нас не замечает, и он меня вталкивает, я бы даже сказала, швыряет в эти двери.