Дарья Белова – Влюбиться на скорости (страница 3)

С тех пор, как я основал группу, Боб рядом и всегда поддерживал даже самую бредовую идею. А их было сотни.

Собрав инструменты, ждем, пока грузчики погрузят все в машину. Следующий пункт – небольшой город на северо-востоке Германии через неделю.

Я заваливаюсь на кожаный диван и прикрываю глаза. Надеваю наушники и включаю классическую музыку. Адреналиновые вспышки в крови не дают уснуть, и тело крутится и вертится, как на шарнирах, прося разрядку.

В прошлый раз моей разрядкой послужила девица в короткой юбке, и… без трусиков. Не поверил ей, а зря. Разрядка была, что надо. Но здесь другая публика: много малолеток. В темноте практически невозможно разглядеть, сколько девчонке лет, а врут эти девчонки первоклассно.

Поэтому остаюсь ждать, пока толпа ярых фанаток разбежится по родительским домикам, куда они приезжают каждое лето. Италия – она такая.

«Позвони матери. Она переживает», – читаю сообщение от отца.

Все-таки заснул.

Сажусь, выключаю музыку. Телефон показывает шестой час утра. В глаза как песка насыпали, и чувство, будто вечером выпил ящик пива на голодный желудок. Но ни капли алкоголя не было в моем рту.

«Макс? Игнорируй меня, но на маму».

Мы с отцом чаще переписываемся. Если созваниваемся или встречаемся лично, что сейчас редкость, все заканчивается ссорой. Причина банальна и стара как этот мир: мой пылящийся диплом Гарварда, за обучение которого отец – известный банкир в Австрии – отдал неприличную сумму.

Папа ждет меня на своей работе в банке, а я разъезжаю по Европе и пою. Мы с ним не сошлись в том, что называется представлением о жизни и мечте.

В гримерке для артистов принимаю быстрый душ. Холодный. С горячей водой тут серьезные проблемы. Зато взбодрился.

Машина припаркована у соседнего здания через дорогу. Это на всякий случай, чтобы дикие малолетки не караулили меня у моей же машины. После прошлого концерта одна особа нацарапала на моем «Мустанге» номер своего телефона.

Дрянь. Это же «Форд»! 1967 года! Никакого уважения к Генри и автомобилям.

Выруливаю на шоссе, когда телефон разразился минусовкой моей последней песни.

«Мама».

Я люблю родителей, и мне правда повезло с ними, но… Шесть утра, мамуль. Мне двадцать пять, я молод, здоров и у меня не было ни одного привода в полицию.

Вспоминаю сообщение отца. Я единственный сын, а мама слишком беспокойная. Хочу ответить, но телефон успевает от вибрации и скорости завалиться под кресло.

– Черт бы тебя побрал! Где же ты?

Отвлекаюсь. А я аккуратный водитель. Не нарушаю. Почти. Эта машина создана, чтобы немного расширить горизонты придуманных правил.

Вижу только силуэт какой-то девчонки перед тем, как инстинктивно выворачиваю руль влево и торможу.

Поговорил с мамой…

– Охренел? – врывается в салон машины.

Глаза огромные, не пойму какого цвета. Там зрачки заполнили всю радужку. Волосы длинные, платье…

Фанатка, что ль? В такое время? Мысленно грубо-грубо ругаюсь, что попал, но не скажешь же ей в лицо «отвали». Я же чуть было ее не задавил.

– С-с-с… прости, – улыбаюсь, – зараза зазвонил, а потом упал под кресло. Нужно было ответить на звонок, и я искал этого паршивца. Отвлекся. Ты как? Не пострадала?

Девчонка зависает. Решил уже щелкнуть перед ее носом, чтобы растормошить чудное создание. Готов признать, симпатичное.

– Жаль, не засняла на видео. Отправила бы в дорожную полицию, – рычит. В ответ прищуриваюсь.

Или не фанатка? Где надоевшее: «Боже, ты Макс Пауль? Я тебя так люблю!»

Она облизывается. Только сейчас подмечаю, что у нее что-то с туфлей и вообще, девчонка будто попала в передрягу. Нехороший холодок тянется по шее. Клуб, где мы выступали, не самое хорошее и правильное место.

– У тебя все в порядке?

Незнакомка выпрямляется и отбрасывает волосы за спину. Взгляд продолжает бить хлыстом довольно ощутимо. Моя вина перед ней растет, как на пивных дрожжах.

– Все превосходно.

– Я в город еду. Готов подвезти, если нужно.

Она открывает прелестный ротик, и вновь в голове слышу довольный визг: «Конечно! С тобой я готова ехать куда угодно». Но это все воспоминания или плод моего воображения, потому что девчонка кивает на руль.

– А она доедет?

Усмехаюсь. В животе пузырьками газировки шипит тепло.

– Насчет этого не волнуйся.

– Потому что если твоя колымага сломается, папа сначала оторвет голову мне, а потом тебе.

– А мне за что?

– За то, что решил подвезти на такой рухляди. Вдруг это все же опасно?

Смеяться? Плакать? Я просто продолжаю спать в клубе, иначе не объяснить последние пять минут моей жизни.

Протягиваю ладонь и, наконец, представляюсь.

– Макс Пауль.

Пожалуйста, пусть она меня не узнала. Пусть не будет восторженного ора ненормальной фанатки. Клянусь, я даже позову ее выпить со мной кофе.

– Оливия Эдер, – пожимает мою руку в ответ.

Глава 5. Оливия

Смотрю на свою живую мечту и не могу поверить, что происходящее со мной – правда. То есть я не сплю? Дикая машина меня не задавила и не накрутила на передние колеса мое тело и честь?

Сажусь в машину к Максу (о, боже!) Паулю и громко хлопаю дверью. Руки продолжают трястись, а пальцы не слушаются. Но уверенно стараюсь сохранить самообладание.

– Удобно, – окидываю взглядом не вполне современный салон. На Макса кошусь. Точнее, на его руки, бедра и бицепсы. Вблизи он кажется еще больше, чем со сцены. Какой-то напичканный тестостероном лев.

Если он окажется не таким хорошим человеком, как я себе представляю, то отбиваться будет сложно. Да что там? Просто невозможно!

– Это, кстати, не рухлядь. Это «Форд Мустанг». Как бы…

– Прости, мне это ни о чем не говорит, – хмыкаю в ответ на его замечание. Мои слова о рухляди его конкретно так задели.

«У меня «Мерседес». Как бы…» – могла бы еще добавить, но я отворачиваюсь к окну.

– Классика.

– Классика – это маленькое черное платье, а машина – чем новее и мощнее, тем лучше, – бросаю свою умную мысль. Наверняка сейчас надо мной посмеются.

Я слышу длинный, несколько снисходительный вдох и поворачиваюсь, чтобы словить улыбку Макса Пауля лично мне. И вновь: я не сплю? Я не умерла? Творится что-то странное.

– Вопрос можно?

– Приличный? – хочется несколько одернуть юбку.

– Ну-у… Да.

– Ты сомневаешься. Поэтому лучше не надо и довези меня, пожалуйста, до дома. Эта колымага может ехать быстрее?

– А где твой дом?

Папа учил никогда и никому не говорить свой адрес. Таксисты не в счет, что странно. Но правило засело ко мне в голову цепкой скрепкой.

Называю адрес ближайшего к нам продуктового магазина. От него три минуты пешком. Добегу как-нибудь, тем более солнце уже встало из-за горизонта.

– И все же я спрошу, – чуть громче, чем прежде, говорит.