Дарья Белова – Влюбиться на скорости (страница 13)
Родители Оливии смеются. Выглядят такими счастливыми, беззаботными.
– Да, хобби у него такое, сочинять песенки и петь для толпы дураков, – отец похлопывает меня по плечу и улыбается своей самой наигранной улыбкой, от которой веет холодом.
Алекс с Мартой переглядываются. Спорим, в их семье такого нет, когда отец высмеивает сына?
– Да нет, песни классные, просто Оливия слушает их уже год на репите и на весь дом. Тут любая песня надоест.
– И плакаты… Ими завешаны все обои.
– Даже в холле, – добавляет Алекс.
– Что ж, Оливия, не думал я, что у меня такие преданные фанатки.
– Ох, фанатка еще мягко сказано. Уверен, она еще и на концерт к тебе сбегала, пусть никогда в этом и не сознается. Друзья у нее… открытые к общению, когда с ними разговариваю я.
– Пап! – Ливи подает голос.
– Могу дать автограф, – сцепляю кулаки, челюсти. Меня трясет от открывшейся тайны.
Она мне врала! А я так ненавижу ложь.
– Подожди, у меня где-то был блокнот и ручка, – Марта начинает искать в своей маленькой сумочке. Находит и передает мне.
Оливия отворачивается, а я, не унимаясь, разглядываю предательницу. Я делился с ней всем, когда она, наверное, тешила себя, что ее кумир обратил на нее внимание.
– Могу написать «Ливи»? – хрипло произношу. Отец пытается отговорить, толкая мне плечом.
– Мы ее все так и зовем. Ливи, ты чего поникла? Если бы я знал, что Макс Пауль это сын моего школьного друга, я бы добыл автограф еще раньше. Тебе ли не знать, что известные люди все же люди, а не небожители, как вы, фанаты, так считаете.
– «Ливи с благодарностью от Макса Пауля», – читаю текст и ставлю жирную подпись. – Держи, Оливия Эдер.
Она берет в руки блокнот, кивает. Вопреки буре в душе, мне хочется ее обнять, а потом вытрясти все ответы.
– Прошу прощения, у меня еще есть дела.
Прощаюсь с Эдерами, киваю родителям. Ловлю на себе недовольный, какой-то даже яростный взгляд отца, но сейчас мне жизненно необходимо уйти.
Набираю темп, обхожу всех гостей и сбегаю по лестнице. Такая дыра внутри от молчания и вранья Ливи. Позорно, но я тупо вспоминаю, что мог ей рассказать такого, что скомпрометирует меня перед прессой. Делился ли планами, раскрывал секреты?
Голова взрывается, и я бы с удовольствием прокричался. Но я стою посреди людной улицы в центре большого города.
– Макс! – звучит со спины. Ее голос оставляет в моем сердце раны.
Глава 17. Оливия
Жизнь рухнула. Я стою между мамой и папой, и на меня смотрит любовь всей моей жизни. Смотрит так, что я готова провалиться сквозь землю. Его взгляд чернеет с каждым сказанным словом и бьет по щекам, как беспощадный арктический ветер.
Он не поймет… Он не простит…
– Макс! – зову его, сильно напрягая голосовые связки.
Пауль не останавливается и идет вперед быстро-быстро. Я смахиваю слезы, скатившиеся с щек без моего на то ведома. Сердце стучит где-то в горле, что замедляет мой темп. А надо догнать Макса скорее. Все объяснить, рассказать.
– Подожди, пожалуйста! – зову, не скрывая уже дрожи в голосе.
– Что, Оливия Эдер? – останавливается и резко поворачивается.
Врезаюсь в его широкую грудь и вдыхаю знакомый, любимый запах, как ненормальная.
Смотрю во все глаза, точно знаю, что это наша последняя встреча. Ловлю каждый его вдох, каждое смаргивание. Меня раскручивает внутри, как на опасной карусели, и до тошноты страшно открыть рот и рассказать всю историю. Моя выдуманная история казалась мне практически идеальной. И обиднее всего, что я не играла чувства. И влюбилась я в настоящего Макса Пауля, а не в кумира тысячи девчонок.
– Понимаю, все это выглядит не очень хорошо, но позволь мне…
– В тот день, когда я чуть тебя не сбил, ты была на моем концерте?
– Да, – меня порядком трясет. Этот теплый летний вечер накрылся для меня зимней стужей.
– И оказалась ты в том месте под утро, потому что ждала меня?
– Да.
– Признайся, все фан-клубы оповестила, что Макс Пауль тебя целовал? Всем выслала фотки, которые я отправлял лично тебе? Хвасталась?
– Макс, прошу. Ничего такого не было. Да, я была безумно рада, что ты, Макс Пауль, обратил на меня внимание…
– Знаешь, почему я не завожу отношения с такими безумными фанатками, как ты, хотя против них ничего не имею? Уже обжигался в самом начале. Была у меня девушка, которая любила ненормальной любовью и так же ненормально меня сдала, когда я понял, что нужен ей не я, а тот парень у микрофона – мечта многих.
– Я не она, Макс! Я правда влюбилась в тебя.
– Тогда почему не рассказала обо всем?
– Ты бы… ушел?
Он грустно смеется, опустив голову и взгляд на брусчатку под ногами. Я понимаю, что это настоящий конец. Успела узнать, если Пауль что-то решил, что-то вбил себе в голову, то ни одна живая душа не в силах изменить его решение и его мысли.
– Удачи, Ливи. На будущее: не начинай отношения с вранья. Это самое гнусное в этом мире.
Я смотрю, как Макс разворачивается и уходит. Его спина удаляется, равномерные шаги ускоряются, увеличивая расстояние между нами. Грудь ходит ходуном от сердечного ритма и беззвучных рыданий.
– Макс, не уходи! – сипло говорю и устремляюсь за ним.
Замечаю его припаркованную развалюху. Пауль снимает сигнализацию, садится за руль.
– Макс! – кричу. – Прости меня. Этого больше не повторится!
Я реву на всю улицу, привлекая внимание прохожих.
Успеваю дотянуться до машины и начинаю стучать кулаками по машине, которая уже так мне полюбилась. Столько поцелуев было здесь, столько разговоров, столько взглядов: горячих, нежных, нетерпеливых, заставляющих пульс скакать.
Стучу с такой силой, что у меня болит вся кость, а рука отваливается.
– Прошу, не оставляй меня. Я люблю тебя! Дай мне шанс, Макс!
Машина стартует с места. Почти падаю. И перед глазами сквозь прозрачную пелену наблюдаю, как мой Макс Пауль исчезает в потоке других машин. Я теряю его из виду, и мое сердце, совершив последний бросок, останавливается…
Он оставил меня. Бросил. Не было никакой любви с его стороны, все это выдумало мое воображение, мой мозг! Жаль, ранам внутри этого не объяснишь.
– Ливи… – оборачиваюсь.
Мама.
Бросаюсь в ее раскрытые объятия и прижимаюсь лицом к груди, как в детстве. Сильно плачу, борясь с дрожащими мягкими коленями. Как бы не упасть и не утянуть нас обеих.
– Девочка моя. Первая любовь часто приносит боль. К сожалению. Но я рядом. Мы с папой всегда рядом, чтобы поддержать тебя.
– Я же так его полюбила, а он не поверил, – размазываю коварные слезы по щекам.
– Ну и фиг с ним. Все равно этот Макс Пауль никогда мне не нравился. Теперь и подавно. Ливи.
– Папа… – посмеиваюсь и иду обниматься теперь к нему.