Дарья Белова – Порочное влечение (страница 12)
– Что за…?
– Тш-ш-ш, сладкий орешек, – знакомый голос оживляет беспокойство в груди.
Какого хрена?
Распахиваю глаза, но едва могу повернуть голову. Моя поза унизительная, пошлая. Вижу только мужские ноги в белых брюках, похожие на те, что здесь носят.
Его ладонь намного горячее, чем у девушки-массажистки. Камиль касается моей спины и оставляет ожоги. Шакал тянет волнистую линию от шеи к копчику, выпуская шипение сквозь свои острые стиснутые шакальи зубы.
– Я позову на помощь, если не прекратишь! – зажмуриваюсь. Это такой позор. Никто, никогда не видел меня голой.
– Не позовешь, орешек. Ты сучка, но не дура. Все же не дура, – гневно проговаривает, склонившись над моим ухом.
Его драконье дыхание ложится на ушную раковину и крадется по задней поверхности шеи, приказывая мелким волоскам встать дыбом.
– Из-за тебя я второй день на обезболивающих? Признайся, и я отпущу, – шепчет змей. Врет.
Я даже не могу посмотреть в его дьявольские глаза. Моя голова придавлена.
Злюсь. Да я в полной ярости! Она обливает меня как из ведра.
– Шакал! Ненавижу, – глухо мычу.
К щекам пристает стыдливый жар. Я дышу прерывисто. Легкие скованы казнящим взглядом.
– Просто признайся, Майя. Предала? Что именно ты рассказала?
Его ладонь сильно давит на поясницу, а средний палец… скользит по складкам. Дурацкие стринги ничего не прячут и не скрывают.
Чужак трогает меня!
С губ срывается внезапный всхлип. Я продолжаю брыкаться и мычать, но никто не ворвется сюда и не спасет. Даже в таком положении и слыша себя со стороны… не могу сказать, что этой девушке, то есть мне, нужна помощь. Я… наслаждаюсь гребаным масляным массажем!
– Орешек, одно слово. И я отпущу тебя.
– Будь проклят, шакал!
Давление в промежности усиливается, а его пальцы находят нужную точку, куда надавливают, вытягивая из меня очередной стон. Камиль же не будет делать то, о чем я подумала?
– Попробуем еще раз, – входит пальцем неглубоко.
Не знаю как, но мое тело самопроизвольно приподнимает таз. Заливаюсь краской сверху донизу. Это не могу быть я, это не может быть со мной.
– Отлично… – чужак низко смеется, натягивая мою кожу до состояния тонкой пленки, по которой рассыпаются мурашки. – Из-за тебя на меня напали? Ты предала?
Ощутимый шлепок по левой ягодице. Его ладонь обхватывают всю промежность, подразнивая возбужденный клитор.
Твою ж мать!
Его действия становятся активнее. Нет, ничуть не нежнее. Скорее берут меня с жадностью, пока я не могу и повернуться. Запястья туго стянуты, и заставляют меня искать оправдание для Джема, если останутся следы.
– Ты? – прикусывает плечо.
– Я… Камиль, прекрати, – пробую мотать головой.
Сердце расшатывается по всему телу, у меня не выходит нормально дышать, а вся спина покрыта мелкой холодной испариной.
– Не так, орешек.
По ногам тянется тягучее удовольствие. Позвоночник выкручивает от жалящих волн. Все яркие ощущения чувствуются в промежности, где Камиль ласкает меня своей ладонью и пальцами. Я не знаю, куда он смотрит, но по воспаленной нежной коже между ног понимаю, что туда. Дышит возбужденно.
Мне хочется сгореть и упасть замертво. Это не может быть. Я не могу испытать оргазм от рук этого черта! Но, кажется, шакал делает все, чтобы я на его глазах простонала его имя по-настоящему.
Сжимаю губы, мычу, уткнувшись в простыню. Пытаюсь вывернуть руки, чтобы высвободиться. Низ живота живет отдельной жизнью. Он подстраивается под движения профессиональных ладоней, которые доставляли похожее удовольствие сотням женщин. Так, да?
– Ты пиздец какая мокрая, орешек.
Движения ускоряются. Я захлебываюсь слезами. Ненавижу себя. Я такая слабачка.
– Раз ты здесь, где Джамиль?
Мотаю головой. Что он делает?
– Н-не зна-аю…
– Давно он уехал? Надолго?
Мы оба на грани. Но я понятно, меня ласкают. А Камиль? Не может же он быть таким от одного моего вида? Мокрого вида.
– Н-не зна-аю, – повторяю.
– Узнать сможешь?
Говорить больше не получается. Оргазм очень близко. Вс е тело вытягивается, как струнка. Внизу живота взрываются оглушительные снаряды, окрашивая кровь в различные цвета. Мышцы погружаются в свинец. Мне мучительно сладко.
– Узнай! Кивни, если поняла.
Послушно киваю.
– Хорошая девочка. Моя.
Хватаю воздух ртом, когда в венах вспыхивает зачаток яркого оргазма. Я готова к этой ослепительной волне и своим ощущениям после. Но…
Камиль убирает руку от моей промежности и отходит к стене. Продолжаю стоять задницей кверху с привязанными руками и смотреть в темнеющую пустоту с багровыми разводами.
– Мразь… – обращаюсь. В ушах пульсирует, конечности немеют. – Я же…
– Почти кончила, орешек, знаю. Но ты предала меня, рассказав о нашей маленькой тайне своим шакалам. Поэтому никаких оргазмов. И я жду расписание твоего жениха.
– Пошел к черту, – привязанные руки не дают мне сжаться в комочек. Я чувствую себя опустошенной. Разбитой.
– Рано посылаешь.
Камиль включает на телефоне запись, и комната наполняется страстными звуками моих стонов. Имя чужака я не называю.
– Не скажешь, вышлю анонимом Аджиеву. С финальным стоном было бы отлично, но не хочется раскрывать себя.
– Два дня, орешек. Даю тебе два дня, и… – замолкает. Подходит ближе, касаясь скулы пальцами, которыми и ласкал. Я чувствую запах своего возбуждения, и ненависть к шакалу взрывается внутри вместо долгожданного оргазма, – …если захочешь кончить, зови.
Камиль уходит, так и не развязав меня. Зачем? Девчонка-тайка сделает все за него. И не пожалуешься. Мои же стоны – отличный козырь против меня.
Глава 13. Майя
Из салона выхожу красная как рак. Девчонки, хвала богам, не спрашивают, что случилось. В данном случае цвет моей кожи более чем логичен. Согласно рекламному проспекту, массаж должен быть активным, способствующим активному притоку крови ко всем органам.
– Вернемся к ним еще? – Джекки расслабленно улыбается, подставляя лицо под низкие скученные облака.
Меня знобит от северного порыва ветра, что заползает змеей за ворот. Вот бы отмахнуться от него. А потом и от змея-Камиля…
– Тебе все понравилось, Май?
– Ничего не понравилось, – бурчу. Забыть бы этот день.
В голове звучит низкий голос, почти приказ: «Если захочешь кончить – зови». Он врастает в подкорку и «говорит» со мной при любой мало-мальской паузе.