Дарья Белова – Мой сводный подонок (страница 3)

Иногда мне кажется, что лучше бы я осталась с бабушкой и не ехала в Москву с мамой. Мы абсолютно чужие друг другу. Да и чувствую себя сейчас, как котенок Гав: меня везде поджидают одни неприятности.

Дрожь руками соскабливаю с тела, вспоминая, где была час назад, и выполняю просьбу матери – иду в свою комнату размером с бабушкину квартиру.

Голубой цвет мне идет, а вот платье… В сочетании с дорогущим кулоном, новым телефоном и косметикой класса «люкс» мажоркой выгляжу.

С какой-то злостью снимаю с себя это платье, почти рычу. Воздух перевожу, и легкие заполняются кислотной смесью до тошноты.

Надеваю обычный спортивный костюм и толстовку. Оставляю только кулон.

Это единственная вещь, которая мне понравилась. Есть в нем какая-то энергия, которая согревает. Чистая, хорошая.

Амулет. Не иначе.

– Я же просила тебя, – шипит, как только спускаюсь на первый этаж.

Снова вспоминаются теплые вечера с бабушкой.

– Не хочу надевать то платье, – запахиваю олимпийку и гордо вскидываю подбородок.

А еще я до сих пор расстроена, напугана, и мне не терпится выплакать свой страх, который сегодня испытала.

– Послушай сюда, я не для того отвадила от Альберта всех любовниц и вышла за него замуж, чтобы ты мне своими выкрутасами все испортила. Ты теперь часть семьи Шаховых. Будь добра, соответствуй, – улыбается в конце.

Мои губы подрагивают, в то время как мама произносит свою речь, а ее зрачки расширяются от переполняющего негодования. Может, и вовсе гнева.

Так-то Шаховы – известная фамилия. Поезда, пароходы… Все дела.

Когда мама снова открывает рот, мы обе слышим щекочущий шум гравия. Одна машина останавливается, затем другая.

Сворачиваю шею, пытаясь рассмотреть в большом окне хоть что-то.

Я знаю, что сын Шахова учился в Англии. Отец отправил его туда после смерти своей первой жены. Не представляю, в чем тот провинился.

Из одной машины выходит Альберт. Серый костюм, режущий взгляд, уверенная походка миллионера. У него даже аура какая-то богатая, начальственная и чувствуется через стены.

Тут же отворачиваюсь от окна.

Может, и правда переодеться? Вспоминаю снова про его пароходы, поезда и опускаю взгляд на мятые штаны своего спортивного костюма.

– Скажешь хоть что-то не так, Лиза, закрою в пансионе, – говорит, сцепив зубы, и открывает широко входную дверь, приветствую своего мужа.

Потупив взгляд, смотрю на свои носки.

Может, пансион – это не так уж и плохо?

– Добрый вечер, – здоровается Альберт, и сразу же хочется вытянуться по струнке. Он не внушает страх, но готова отчитаться за сегодняшний день.

– Здравствуйте.

Фарс какой-то.

– Елизавета, позволь представить своего сына.

Альберт отходит в сторону. За его широкой спиной не менее широкоплечий парень. Его глаза – два угля, они с шипением впиваются в меня. На нем темные джинсы, такого же оттенка футболка.

Он пахнет до опасного вкусно.

Живот сводит. Ощущение падения с высоты очень четкое. Я будто на самом деле падаю, хватаясь за воздух.

– Знакомься – Филипп.

Жалкий метр между нами хочется расширить до километра. И все же его тело как кострище, которое жарит кожу, обваривая ее без капли жалости.

– Лиза, – прочистив горло, представляюсь.

Фил смотрит так, словно его языка не было в моем рту и он не посылал меня очень грубо, но, по всей видимости, недалеко.

«Мы незнакомы», – говорит выражение его лица.

– Надеюсь, вы подружитесь, – довольно прохладно говорит Альберт.

– Это вряд ли, – отвечаем одновременно.

Филипп, мать его, Шахов. Наследник всех этих поездов и теплоходов… Катись-ка к черту, подонок!

Глава 5. Фил

Выхожу из клуба через пару минут, как из випки выбежала она.

Девчонка села в такси и скрылась за поворотом.

Кости ломает мысль, что мамино украшение теперь на шее этой… Из всех оставшихся драгоценностей почему-то отец отдал фамильный кулон.

Я узнаю его из тысячи подделок.

Отключаю сигналку. Сажусь в машину и тут же стартую с места.

Стенки артерий вибрируют от пожирающей ненависти. И плевать, что девчонка, может, и не виновата, что ее мать одурила моему отцу голову. Хм, все они из одного теста слеплены.

Путь до дома занимает полчаса. Но еду медленно, очень медленно, представляю лицо блондинки, когда встретимся с ней на пороге. Ее шок уже смазывается меня, как маслом.

Сворачиваю на дорогу, которая ведет к нашему поселку имени, черт, Шахова, и вижу, как папа подъезжает к воротам. Терпеливо ждет, пока те разъедутся.

Паркуюсь рядом с его машиной, мотор глушу не сразу. Даю себе время принять тот факт, что я… Дома.

Сердце сокращается учащенным темпом.

Я не был здесь год, не видел отца столько же. А злость на родителя никак не утихнет. Даже увеличивается, стоит опять представить мамин изумруд в чужих руках.

Он выкинул все воспоминания о маме, будто мусор. Или раздарил вот таким сукам, как блондинка. Она, наверное, радовалась. Тут же нацепила фамильную драгоценность за баснословные деньги.

Походка становится неровной. Колени не сгибаются.

– Как полет? – первое, что спрашивает отец.

Эмаль крошится от жесткого скрипа моих зубов.

– Нормально.

Когда до крыльца остается пару метров, папа останавливается. Торможу следом. В глаза его чужие заглядываю.

– Филипп, не стоит тебе разъяснять, что Алена и Лиза теперь моя семья? Без сюрпризов, договорились?

Они – его семья. Они, блядь, его семья!

Сглатываю скопившееся горькое разочарование и выдавливаю что-то скудно напоминающее улыбку.

– Договорились.

Еще минуту мы смотрим друг на друга. Сверлим взглядами, как самое острое сверло, входящее до основания черепа.

Затем отец кивает и заходит в дом первым. Там пахнет по-другому, и все кажется страшно чужим.

Девчонка стоит у самой лестницы. Выглядит нелепо здесь. Еще и в этом стремном спортивном костюме. И не скажешь, что час назад на ней была юбка, едва прикрывающая ягодицы.

Стоит и глазками лупает. Заходя к парням в випку, она была смелее. Улыбалась там.

– Надеюсь, вы подружитесь, – говорит отец.