Дарья Белова – Мой сводный подонок (страница 11)

Между нами натягивается напряжение. Мы будто под толстым куполом. Вокруг искрит, парит. Опасно, как бы.

Когда к нам подходит официант и Фил делает заказ за нас обоих, я слышу, как он просит принести мне «Цезарь». При этом смотрит на меня. Взгляд его глубокий, и кажется, что он каждую мою эмоцию и каждую мысль в состоянии прочесть.

Первый раз сталкиваюсь с таким человеком.

Классический «bad boy» из женского романа. Книги должны учить чему-то. Например, бежать от таких вот особей, а я, проглотив капельку своего страха, говорю:

– Дам попробовать. Вот увидишь, салат и тебе понравится.

По-моему, это громкое один-один.

Мои манеры исчезли. Я не удосужилась поблагодарить этого хамоватого подонка.

– Я не ем из чужой тарелки, Лиззи.

Опускает мое настроение, которое успело подняться и пробить крышу этого пафосного места. Видать, отскочило от металлочерепицы.

Кожа покрывается мурашками. Так глупо теперь себя чувствую. Прикрыв глаза, понимаю, что флиртовала со своим сводным, а он грубо опустил меня на землю. Не умею, наверное. Или это неправильно? Да, скорее всего.

– Мне все равно будет не жалко. Даже для тебя, – равнодушно веду одним плечом. Обидно. Чертовски обидно. Не из-за его слов, а интонации и пренебрежительного взгляда.

– Снова строишь из себя эдакую хорошую отличницу, от доброты и правильности которой всех тошнит?

Шахов неожиданно для меня наклоняется над столом, упершись локтями. Его лицо останавливается в сантиметре от моего. А казалось, столы такие большие…

Мы почти соприкасаемся кончиками носов. Я вспоминаю вечер в клубе. Его губы, запах, язык. В теле горячие сгустки энергии путешествуют. Они останавливаются в животе, между ног и в солнечном сплетении. Жарят. Свожу бедра вместе, почти всхлипываю. Как такой подонок может привлекать меня?

– Тошнит только тебя, Пиппин.

– Кто-кто? – смеется мне в лицо и проводит языком по нижней губе. Ему, видите ли, весело. Или заигрывает? Нет, точно нет. Невозможно и снова противоестественно.

Мысли уходят не в то русло. Я силой возвращаю себя за этот стол и очередное столкновение между нами.

Да что ж такое?!

– Пиппин. Хоббит из «Властелина колец». Не знаешь? Он был вором, который таскал то овощи, то магический камень. Раздражающий персонаж.

Оскал Шахова ускоряет пульс.

– Мне нравятся твои зубки, Лиззи.

Если мои слова и задели Шахова, то он не подал и вида. Я была бы очень довольна собой, если бы Фил хоть на крошечную долю секунды побыл в замешательстве. Но нет…

Когда нам приносят заказанную еду, Филипп с неохотой и открытом возмущением возвращается на свое место. Стреляет глазами то на еду, то на меня. Цыкает.

Передо мной большая тарелка, где маленькая порция моего любимого салата. Выглядит все-таки аппетитно, и я накалываю на вилку кусочек поджаренного филе и салатный лист с заправкой.

Под пристальным взглядом Шахова выходит все как-то ломано и неуклюже. Почти не жуя, проглатываю. Кусок застревает в горле, и я тянусь к воде. После большого глотка курица все же падает в желудок.

Вкуса я не почувствовала.

– Я передумала. Делиться с тобой больше не хочу, – выкрикиваю, когда Филипп с вилкой в руке тянется к моему «Цезарю».

– Жаль. Ведь я тоже передумал и захотел поесть из чужой тарелки. Первый раз, – Шахов вскидывает брови и будто ждет, что я возьму последние слова назад. Напрасно.

Самоуверенный и самовлюбленный тип.

Двигаю тарелку ближе к себе. Уж не знаю, позволительно ли такое вытворять по этикету или нет. Но Филипп тоже мало задумывается об этом. Вон через весь стол тянется, чтобы своей вилкой украсть мой салат.

То трусы, то «Цезарь».

Глава 12. Лиза

По пути домой мы почти не разговариваем. Кроме моего «спасибо», сказанного от души, никто не проронил ни слова.

Казалось, там, за столом, между нами было что-то… Что-то… Похожее на флирт или около того, о чем думать не стоит в принципе.

Но сейчас Шахов совсем другой. Закрытый. Замкнутый. Жует свою ментоловую жвачку, и после каждого его выдоха температура в машине снижается на пару градусов. Все волоски дыбом встают.

– Сегодня я узнала про вечер для первокурсников, – решаюсь на продолжение разговора.

Выражение лица Филиппа не выражает ничего. Насколько могу судить, сидя сбоку. Он будто и не слышал меня вовсе. Шахов вообще в курсе, что я здесь? Отстраненный он какой-то и задумчивый.

– Очередная хрень. Первый час все образцово-показательные, зато потом входят в отрыв, – спустя время отвечает, – планируешь пойти?

Взгляд Фила совершает короткое путешествие от моих коленей до губ, так и не посмотрев в глаза.

– Если можно, – пожимаю плечами. Мои глаза останавливаются на руке Филиппа, которая в этот момент лежит на ручке коробки передач. Его ладонь большая, по-настоящему мужская. Если он вдруг положит ее мне на бедро, то займет большую его часть.

– Нельзя, – неожиданно отвечает.

В животе завязывается узел.

– Почему?

Фил сияет улыбкой. Такая улыбка – редкость. Она даже может считаться доброй.

– А почему спрашиваешь? Разве не ты принимаешь решение идти или нет?

– Я никогда не была на таких вот мероприятиях, – смущенно отворачиваюсь. Поздно понимаю, что откровенничаю с этим эгоистичным подонком. Он же может на этом сыграть! Шахов – настоящий хитрый котяра.

Фил больше ничего не говорит, а я и не спрашиваю. Еще брякну снова что-то не то. Мы не друзья, не близкие. Слово «брат» тоже не совсем корректно.

Мы абсолютно чужие. Разные. Мне даже не нравится он.

Филипп останавливает машину до шлагбаума в нашем поселке. За окном смеркается, но все же различаю цвет его глаз и вижу мои мурашки, которые рвут дурацкие чулки. Это был первый и последний день, когда я надела их.

– Ты остановился, – произношу тихо, но голос бьет по ушам.

Шумно сглатываю. Шахов, конечно, это слышит. Я волнуюсь, и он прекрасно все видит и чувствует.

– Остановился, Лиззи.

– Зачем?

Когда Фил поворачивается ко мне и проводит языком по нижней губе, во рту пересыхает. Сердце бешено колотится, стучит, как большой барабан.

Шахов сделал это демонстративно. Немного пошло, но… Мне понравилось. Настоящий кот, когда я маленькая мышка.

– Хочу, чтобы ты мне честно ответила. Ты же не умеешь врать? – вопрос звучит с издевкой, и перехватывает дыхание от того, насколько он читает меня как открытую книгу.

В тот же миг захотелось научиться врать. Вот прямо глядя в глаза!

– Тебе понравилось, что было в випке в тот вечер?

От воспоминаний кровь воспламеняется и, молниеносно меняя направления, устремляется вниз живота.

– Ты о чем? – задыхаюсь и смотрю перед собой.

Как я и думала, ладонь Шахова занимает почти всю поверхность бедра, когда он кладет руку на него. Я не могу сделать и вдоха. Смотрю в лобовое окно и перестаю что-либо видеть. Стало совсем темно.

Мне ни капельки не хочется смахивать его тяжелую ладонь. Она теплая и приятная даже через тонкий капрон.

– Значит, понравилось… Как я тебя поцеловал.

Щеки горячие и красные, и я рада темноте в салоне и на улице.

Филипп приближается, я же вжимаюсь в кресло.