Дарья Белова – Монстр моего сердца (страница 14)
— Больно ты мне нужен. Монстр!
Ускоряюсь и обгоняю Борзова — лишь бы не видеть его, эту спину, эти ягодицы. А по моей спине уже ползут горячие взгляды Рафа…
Стрельбище, куда мы собираемся, с… прости господи, мужем, в самом отдаленном месте на территории отельного комплекса. Не самое посещаемое место, и я в корне не понимаю почему. Лучшего занятия и не придумаешь.
Мы доходим по широкой дороге почти не разговаривая. Людей, гуляющих по тротуарам, немного,и притворяться любящей парой на медовом месяце не имеет смысла.
А когда рука Рафа ложится на мою поясницу и слегка поглаживает, тело тут же откликается.
На первой дорожке замечаю Калача. Тот один.
Лицо Борзова — очередная маска. Да, улыбается как-то по-настоящему и искренне, но я знаю, что передо мной не тот Монстр, что клялся меня убить.
— Будь любезной, но не слишком, — говорит, еле шевеля губами. — Мне не нужно, чтобы он обратил на тебя внимание.
Значит, вчерашнее платье было не для демонстрации меня перед Калачом. Я довольно выдыхаю. Раф, несмотря на все его недостатки, не стал бы торговать женщиной или что-то в этом роде. Борзовым в этом плане можно доверять. Что его отец, что братья, никогда не были замечены в чем-то грязном относительно девушек.
— Чтобы ты не ревновал? — вскидываю хитрый взгляд и прикусываю нижнюю губу. Я решила сегодня использовать красную помаду.
— Дура!
— Придурок… — отворачиваюсь. До слез обидно.
— У него притон. Калач выманивает таких наивных дур и потом продает. Сейчас он привлек внимание одного, скажем, важного человека. Нам нужно чуть больше узнать Калача в обычной обстановке. Без самодеятельности, ты поняла меня? Я работаю не один. Твой отец тоже в деле. Чем меньше ты будешь вилять задом, тем лучше. И, кстати, все твои едкие ответы я подсчитываю. Мое терпение на пределе, Ржавая, — наклоняется к моим губам.
Со стороны кажется, что мы целуемся. Борзов даже касается своим языком моих губ, проводит им, слизывая помаду.
А если мне его укусить?...
— Поняла? — ощутимо щиплет меня за ребра.
Киваю. А когда Борзов ускоряется к Калачу, бросаю ему в спину беззвучное: «Сдалась мне твоя ревность. Это была шутка!»
Калач Константин Львович сосредоточенно рассматривает сначала фигуру Борзова, затем переключается на меня. По телу стекает мерзкая жижа от его взгляда, и руки тянутся смахнуть неприятные ощущения. Узнав, что он за человек, не приятнее вдвойне. Бедные девушки…
— Я был уверен, что вы придете, — радостно произносит и крепко пожимает руку Рафу. — Маргарита, вы сегодня очаровательно выглядите. И я вспомнил, где вас видел.
Напрягаюсь. Бросаю осторожный взгляд на Борзова.
— Два года назад. Конкурс красоты, — открыто смеется, словно это должно было быть лучшее воспоминание моей жизни. — Вы представляли какую-то школу из региона.
Мне было семнадцать. Столько же, сколько сейчас Мари. И если допустить мысль, что Калач был на том конкурсе, чтобы выкрасть ни в чем не повинных девушек, наплести им с три короба, и… продать? Страх опускается в легкие, перекрывая весь кислород.
Ублюдок.
В мыслях я схватила кинжал и воткнула ему между глаз. Да так, чтобы острие прошло насквозь, раскалывая его бесполезную черепушку. Там все равно ничего хорошего нет.
— Конкурс красоты? — Раф поворачивает ко мне голову и подтягивает к себе. Пальцы касаются оголенного участка кожи на талии. Он улыбается, а в глазах столько молний витает, что даже в воздухе запахло грозой.
— Да, — отмахиваюсь. — Было дело.
— Вы победили, если я правильно помню, но пообщаться мне с вами не удалось. Такое бывает, если… — Замолкает и пробегается взглядом по земле, подбирая слова. — У вас очень хороший спонсор.
Папа постарался. В таких конкурсах связи, влияние, деньги имеют большую роль, чем красота. Но мне важен был сам конкурс, а не та грязь, обитающая там. Папа заботливо огородил меня от нее.
— Стреляете? — переводит тему.
— Я немного. А жена нет, — рычит и снова дает незаметный и легкий шлепок.
Гаденыш! Я даже не могу ему ответить за то, что отбросил в меня в ряды смотрящих. А я предусмотрительно свой пистолет поместила в рюкзачок.
Пока Калач с Борзовым о чем-то общаются, занимаю место на лавочке в нескольких метрах. Работники раздают всем наушники, оружие, заполненные магазины. Проводят никому не нужный инструктаж.
Перед первым выстрелом Борзов поворачивается ко мне и подмигивает. Затем расставляет ноги чуть шире, склоняет голову, прищуривается, и…
Бам! Бам! Бам! Пауза.
И еще бам! Бам! Бам!
Сердце подпрыгивает до Луны, пусть выстрелы и заглушали плотные наушники. Завораживающее зрелище. Возбуждающее…
Стоит Борзову взглянуть на меня такую: цепляющую пальцами край лавочки, краснеющую и переводящую дыхание непозволительно часто — он все поймет. Я уже выяснила, Монстр учится меня считывать и с каждым разом быстрее и точнее.
Он внимательно рассматривает меня с ног до головы, пока инструктор не зовет его пройти в кабинку, чтобы рассмотреть попадание в цель на компьютере. Проходить самостоятельно к мишеням запрещено.
— Не знаю, ваш спонсор — это ваш муж или был кто-то еще, но если вдруг потребуется другой, вот моя визитка, — Калач протягивает мне картонный прямоугольник красного цвета. — Скоро начало другого конкурса красоты. Он будет проходить в Эмиратах, и там будут участвовать девушки из многих стран. Уверен, с моей поддержкой у вас получится победить. Маргарита.
Забираю из его рук визитку, чтобы изучить. На ней, кроме имени и фамилии, название компании и должность. Неплохое прикрытие — фотостудия.
Калач стоит очень близко ко мне. Каждый его любопытный, масляный взгляд как лапает меня.
Прячу визитку в карман ветровки и выдавливаю из себя улыбку. Нельзя показаться невежливой. Без нее на моем лице будет читаться презрение и желание кокнуть Калача. И на свидетелей плевать. Такие люди заслуживают публичной казни.
— Обязательно мне позвони, — переходит на «ты» и еще больше сокращает расстояние. Потом берет мою руку и оставляет на ней свой поцелуй.
Свой мерзкий, вонючий поцелуй, прожигающий кожу.
Резко затошнило и живот скрутило от спазма. Несмотря на то, что я на свободе, могу шевелить руками и ногами, чувствую себя закованной, в ловушке. Так действует на меня близость опасного человека вроде Калача.
В каком-то смысле он хуже, чем Решетняк. Этот экземпляр хитрее, проворнее, он более скользкий и изворотливый. Неуловимый.
— Не помешал? — Раф возвращается и одаривает улыбкой, от нее мгновенно внутри все сковывает льдом, а потом резко крошится в ледяную пыль.
Я попала…
Глава 16. Марго
— Не думала, что ты так разозлишься из-за короткого разговора с Калачом, — спешу за быстро идущим Борзовым.
Едва поспеваю. Он втопил так, что мышцы на ногах уже намертво одеревенели от усталости. Но в жизни не пожалуюсь, даже если мой следующий шаг — последний.
На тропе никого. Лес становится гуще, места кажутся более дикими. Как-то… не по себе. Это место упомянул Калач? Жуткий тип, жуткие рекомендации…
— Эй, ты меня слышишь?
В кармане куртки жжет дурацкий листок картона, который я зачем-то взяла. Все случилось рефлекторно. Никто на глазах не выкидывает врученную визитку, а убирают куда-то.
И мне бы рассказать об этом Рафу, но тогда он накинется на меня и шею свернет. Потом скажет, что так и было. Вон какой он сейчас взбешенный, точно жгучего перца объелся и его изнутри всего изжаривает.
— Ты могла ему соврать? «Нет, я не принимала участия в конкурсе», например. Я обещал твоему отцу обеспечить тебе безопасность. Но это будет сложно, если ты сама нарываешься на то, чтобы стать новой пленницей притона. Говорят, арабам как раз нравятся рыжие, — оборачивается и выкрикивает это так громко, что стая черных воронов взмывает вверх где-то неподалеку.
— Ржавые, — поправляю и скрещиваю руки. Приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть бандиту в глаза. Пока он изливал на меня гневную тираду, я успела подобраться к Монстру.
Он морщится. Как зуб резко заболел. И прикрывает веки. Я, должно быть, и вправду действую ему на нервы… Ну, пока он своими темно-серыми глазами не встрянет взглядом мне между ног.
Похотливый хам!
— Надо было оставлять тебя дома… Толку ноль. Одни проблемы.
Стало обидно. Чувствую себя сейчас бесполезной игрушкой. Куклой, с которой приятно играть по ночам. А когда наступает утро, меня проще закинуть на дальнюю полку, потому что… мешаю.
Что он себе возомнил?!
Смотрю на удаляющуюся спину Борзова. Он идет по тропе, наклоняясь под массивными еловыми ветвями. Шапки высоких деревьев перекрывают голубое небо, и не все солнечные лучи достигают земли. Здесь довольно мрачно.
Дрожащими руками снимаю рюкзак с плеч и расстегиваю молнию с глухим «вжик». Она поддается не сразу. Заедает, и я ругаюсь. Эхо подхватывает слова и разносит их шепотом по округе, рассыпая мурашки по плечам.
Блеск от рукоятки моего пистолета учащает работу сердца в два раза. Волнение крепко-накрепко переплетается с нарастающим возбуждением. Облизываю пересохшие губы и хватаюсь за оружие. Оно небольшое. Дамское. Как раз для моего рюкзачка.