Дарья Белова – Мажор. Сделаю тебя своей (страница 15)
Саша нападает. С момента нашей встречи я постоянно чувствовал накопленный гнев, который Белинская порционно выплевывала. Я знал, с чем он связан, и не лез на рожон. Позволял, потому что принимал ее чувства. Но теперь моя очередь злиться.
Мы смотрим друг на друга. В крови каждого тяжелая агония. Это настоящее мучение.
Как цивилизованные и воспитанные люди, должны перешагнуть через прошлое и идти дальше. В конце концов, мне правда жаль, что так вышло. Я не хотел причинять ей боль.
А лиса… сделала и делает это сознательно.
– Все же привела… Арсения, – имя мальчика выделяю интонацией.
Реакцию Белинской изучаю.
Саша бледнеет. Ее румяна сильно контрастируют с цветом кожи. Шевелит пухлыми губами, отвечает, а я слышать ничего не хочу.
– Ему нравится здесь заниматься, – хрипота в голосе выдает страх.
Сканирую ее испуганный вид, который через одно моргание исчезает, и передо мной снова хитрая и опасная лисица, готовая вцепиться своими острыми зубами мне в сонную артерию.
В кабинете быстро переодеваюсь, прогоняя мысленно и наш бессмысленный диалог, и вечно крутящиеся вопросы. Кто-то сверху в моей голове раскручивает юлу. Тошнит от скорости вращения.
Не представляю, как вести занятие. Мне стаканчик бы пропустить, а не показывать «Тайкеку соно ичи» (Прим. автора: простейшее базовое ката стиля карате).
Стою спиной к двери и только слышу, как она приоткрылась, и чье-то навязчивое дыхание волнует барабанные перепонки.
– Что? – выкрикиваю довольно громко и круто поворачиваюсь.
Надеюсь увидеть администратора, там, другого тренера. В крайнем случае, Белинскую. Я даже приготовился к защите и забетонировал сонную артерию, чтобы зубы свои на хрен сломала.
А там Арсений. Растерянно уставился во все глаза. Они у него еще такие большие. Как у лисицы. Радужка только цвета жженой карамели.
– Мы все тебя потеряли, – голос мальчика полон нескрываемой обиды.
– Сейчас приду, – выходит грубее, чем хотелось бы.
В крови дикая смесь. Хуже, чем «Лонг-Айленд». Вставляет в мозг, и действия становятся неадекватными. Пьяными и безумными.
Арсений вылетает из кабинета, а мне удавиться хочется.
С утра все катится в трубу. Начиная с того гребаного дождя утром, заканчивая вот такой вот ссорой с парнишкой.
Даю себе пару вдохов, чтобы остыть, и выхожу из кабинета. До конца занятия полчаса.
Прекрасно…
В зале шум и гам. Никто, конечно же, не разминается. Занимается чем угодно, но не разминкой.
Как только ребятня замечает меня, выстраиваются в шеренгу. Все, кроме Арсения. Его нет.
Толстая ткань кимоно моментально намокает от пота. Протираю глаза, глупо надеясь, что я ошибся. По сторонам смотрю, в тренерскую забегаю. В голове шум заглушает голоса. Сердце от волнения готово разорваться.
Выхожу из зала, глазами с лисицей встречаюсь. Она на скамейке, как и многие родители. Сидит, молчит, мысы туфель изучает.
– Арсений где? – кричу через весь коридор.
Дыхание сбивается, а я на месте стою как бы.
– На занятии, Станислав Андреевич, – звонко звучит каблуками, пока направляется ко мне.
Уже вижу ее сомкнутые губы и взгляд дьяволицы.
– Его нет.
– Где мой сын? Я отвлеклась на звонок…
Пальцами глазные яблоки выдавить собираюсь. Руками по лицу прохожусь, смахиваю весь ужас, в волосы зарываюсь.
Надо думать, а у меня от переживаний весь живот скрутило.
– Он заходил ко мне, и… я прикрикнул на него, – сознаюсь, открыто посмотрев в глаза лисицы.
Каждая клетка в моем теле горит. Чувство вины затягивает в свою турбину и раскручивает на максимальных оборотах до потери сознания.
И стыд, как клубок ниток, разматывается по нервным волокнам.
– Это из-за тебя все…
Мысленно машу на Сашу рукой и сломя голову выбегаю на улицу. Застываю у входа в спортивный центр. Народу вокруг ходит немного. Не знаю, хорошо это или плохо. Никогда не был в такой ситуации. Кровь бежит по венам с отчаянной скоростью.
Дышать тяжело, будто легкие разъело.
– Все из-за тебя, Аверин. Всегда все из-за тебя! – Белинская в слезах выплевывает мне это в спину. А поняв, что не реагирую, обходит и повторяет в лицо.
Прищуриваюсь. В глаза ее лисьи всматриваюсь. Неужели она и в самом деле могла скрывать все это время сына?
Делаю шаг на нее. Саша сжимается вся. Серо-голубые глаза горят кислотной смесью. Она впитывается в меня, оставляя ожоги, как печати.
Могла.
– С дороги уйди, – грублю.
Возможно, преждевременно. Но от томящегося внутри гнева весь пышу черным въедливым дымом.
Обегаю здание своего центра несколько раз, по соседним дворам прохожу. Изо всех сил зову… сына.
Сын…
Наизнанку выворачивает без обезбола. Взрывает. Разносит в щепки вмиг.
Мне больно, чертовски больно, но вместе с тем горло дерет от каких-то сдавливающих чувств. Они в груди шорох наводят, клетки от злости продувают.
– Мальчик тут не пробегал? – спрашиваю каких-то бабулек у подъезда, – четыре года, темненький, в белой форме.
Они обеспокоенно качают головой.
Блядь.
– За домом. На площадке, где горка большая, новая. Сидит там один. Полицию уже вызывать хотела, – вдруг говорит прохожая. Кидаюсь в том направлении. Действительно сидит. Как залез-то туда без помощи?
– Привет,– все внутри от легких до мелких косточек жжет. Горло стянуто частым дыханием,которое пока не знаю, как выровнять.
Моя жизнь хлещет меня без жалости.
– Арсений, спускайся. Поговорим. Я был не прав.
Мальчишка вскидывает на меня свой обиженный взгляд.
Толчок в грудь сильный. Никто и никогда меня еще так не бил. А сын своим взглядом сделал. Уделал, я бы сказал. В глазах песок. Хочется прикрыть веки и тереть.И ближе его рассмотреть. Каждую черточку изучить, каждый волосок. Уже по-другому, никак на ученика с набором нужных качеств.
Белинская сдержала свое обещание. Она разбила мне сердце. Она отняла у меня сына.
Глава 13. Саша
– Ты больше так не убегай, хорошо?
Арсений сидит на кухне напротив меня и пьет теплое молоко. После него сын крепче спит.