Дарья Белова – Давай поспорим? (страница 23)

— Мам, я не знаю. Но и отступить уже не могу.

Я молча встала из-за стола, чтобы собрать вещи, которые могут мне понадобиться. Сумка получилась совсем маленькой. Получается у меня и вещей то особо нет. Помимо этого взяла еще свой старенький ноут, наушники и книги по учебе.

В квартире стоит тишина. Она давит. Как прошлое.

Мама молча смотрит, как я собираю вещи, укладываю их аккуратными стопками в спортивную сумку. И только слышу ее всхлипывания: мама плачет.

— Мам, я прошу тебя, не надо. Прости, не могу я вот так жить, когда ты вроде в своей квартире, а вроде и нет. Тут ничего моего уже нет.

— А у него, значит есть?

— Там есть ОН.

Больше я ничего не говорю. Не могу. Горло сдавил спазм, что любой вдох отдается болью. Болью счастливых воспоминаний, огорчений и ссор, приятных вечеров и радостных встреч.

— Я буду звонить, мам, — коротко целуя ее в щеку, я выхожу из дома, тихо закрыв за собой дверь. Довольно трещин.

И только выйдя из подъезда я решаю написать Роме, очень надеясь, что мое намерение пожить с ним не будет воспринято отрицательно. Потому что больше идти мне некуда.

“Я могу пожить у тебя до отлета?”

“Конечно”

Через три минуты такси останавливается прямо напротив подъезда. Вовремя, потому что первые капли дождя уже упали на асфальт. А когда такси привезло меня к знакомому подъезду, начался ливень. Настоящая летняя гроза.

В кармане задорно позвякивает связка ключей. Это такой приятный звук, а еще приятно отщелкивает замок, когда я своими ключами проворачиваю ими в замочной скважине. Сама включаю свет, разуваюсь. И только потом улыбаюсь. Определенно здесь мне сейчас лучше. И пусть я поступаю, как эгоистка, но это то, что мне нужно. Я хоть чуть-чуть заслужила сделать то, что хочу именно я?

В таком приподнятом настроении я принялась готовить ужин. В голове уже даже мелькают картинки, как Рома будет говорить мне спасибо за томленый картофель с мясом в рукаве. Да, именно это я и приготовлю. Моя оплаченная подписка должна окупиться хотя бы количеством полученных оргазмов в ближайшие дни. Будучи в своих мыслях, даже не заметила, как открылась дверь.

— Вкусно пахнет! Ты решила покорить еще и мой желудок?

Он приехал. Приехал ко мне. Стоит, облокотившись на косяк и улыбается мне своей улыбкой. А в глазах так и мелькают его чертята.

— Рома!

Не выдерживаю и кидаюсь ему на шею, чтобы обнять. Глупо, наивно, по-детски. Так настоящие женщины себя не ведут. Они должны подойти, плавна раскачивая бедрами, мило чмокнуть в щеку и соблазнительно улыбнуться. Я же чуть не сшибла стул, когда бежала к нему, запрыгнула на него, повиснув, и первая поцеловала в губы. Сейчас они у него влажные от дождя и теплые. Любимые.

А потом меня накрывает паника, потому что к такому я точно не была готова: от него пахнет духами. Женскими, сладкими духами. И отхожу от него на несколько шагов, потупив взгляд.

— Настя? Ты чего?

— От тебя несет женскими духами, — выплевываю я.

Он мне ничего не обещал. Я не знаю, что он ко мне чувствует, потому что ни разу об этом Рома не говорил, а сама заводить этот разговор я боюсь. Поэтому я стою, облокотившись о стену и смотрю в пол.

— Иди ко мне, — слышу я его мягкий голос, на что я просто мотаю головой: я не готова снова вдыхать эту приторность, — Настя не дури, я сейчас все объясню.

Рома застает меня врасплох, когда за доли секунды преодолевает расстояние между нами и крепко прижимает меня к себе, а я как дикий зверек начинаю вырываться. Нет, нет, нет! Я чувствую, как выступили первые слезы, как звук жалобного всхлипа пронзил воздух.

— Пусти меня! Ненавижу!

— Настя, посмотри на меня!

Я понимаю, что его просьба срывает все предохранители. Потому что стоит мне посмотреть в его глаза, стоит ему улыбнуться, или, еще хуже, поцеловать, я ведь растаю и поверю ему. Вырываюсь еще усерднее, царапаю его, отталкиваю, но в ответ он только сильнее прижимает меня к себе, и я отчетливее улавливаю ноты этих духов. От них невозможно отмахнуться, они наполнили собой весь воздух вокруг.

— Пусти!

Я выдохлась. Это сражение с ветряными мельницами, я бы в любом случае осталась в проигрыше. А Рома удерживает меня и накрывает мои губы в жестком поцелуе. Боже, такой напористости я от него еще не чувствовала. Он забирает весь воздух у меня, мнет мои губы, терзает, что на миг становится больно. Рома прижал меня к стене и раздвинул мои ноги, я отчетливо чувствую, как он меня хочет.

— Ненавижу, — все что успела я произнести, перед тем, как он опять меня поцеловал.

Одной рукой Рома расстегивает пуговицу на моих джинсах, а другой фиксирует голову, потому что я все еще пытаюсь от него увернуться. Понимаю, что бесполезно, понимаю, что он этого мне не позволит, понимаю, что уже прощаю его и понимаю, что сама безумно возбуждаюсь.

Если есть на свете животная страсть, то она сейчас между нами. Дикая, первобытная. Когда единственное желание — это утолить этот плотский голод.

Когда Рома понял, что никуда не убегу от него, ослабил хватку, а я дрожащими пальцами начала расстегивать пряжку ремня. Быстрее, пока этот огонь не угас. Ведь главное в первобытном обществе — это сохранение огня. Нет огня — и тебя не станет. Как и сейчас, он разгорается между нашими телами. Быстро, резко, опасно.

Рома подхватывает меня под ягодицы и относит на тот большой диван в гостиной: до спальни дольше идти. А дальше я только чувствую, как его пальцы вычерчивают круги, надавливают и ласкают. Ускоряясь с каждой секундой, как входит в меня сначала одним пальцем, потом подключает еще один, даря удовольствие и срывая мои стоны, от которых, я знаю, будет потом стыдно. И 220 вольт пропускают ток по моему телу. Дрожь, онемевшие пальцы ног, которые я сжимаю, и всхлип удовольствия. Эйфория проходит спустя какое-то время, я начинаю видеть очертания комнаты, тусклый свет и чувствую теплое дыхание у себя на шее. И понимаю, что уже с этой высоты падать будет не просто больно, а смертельно. Я разобьюсь вдребезги.

— Настя? — слышу я голос, который пробивается сквозь учащенное сердцебиение.

Рома заправляет выбившиеся пряди волосы за ухо, нежно гладит плечи, спину, пробегаясь пальцами по позвонкам. А я боюсь дышать, боюсь спугнуть. Медленно поворачиваюсь к нему и смотрю в эти серые глаза, в которых много лжи и недомолвок. Но которые стали мне такими близкими и родными, что я правда готова простить. Лишь бы он был рядом. Но сейчас они не серые. Черные, как смоль. Полные похоти и необузданной страсти. Он готов снова накинуться на меня, как на добычу, которую давно выслеживал.

А я опускаюсь перед ним на колени.

Всегда считала, что делать минет это низко и недостойно. Да и никогда я этого не делала. А сейчас стою и аккуратно поглаживаю его уже готовый и твердый член через ткань боксеров. Понимаю, что хочу. Хочу его всего.

— Я хоть здесь буду первым? — низко и хрипло спросил Рома.

Не отвечая, я стягиваю с него боксеры. И вижу, как сильно он меня хочет. И так сильно я хочу его попробовать, какой он на вкус, что во рту образуется много слюны. Сначала я аккуратно обвожу языком головку и слегка посасываю.

— Блять… — его гортанный голос, хриплый, низкий звучит приятнее любой музыки.

Когда рука ложится мне на затылок, задавая нужный темп, я понимаю, что пока мои действия правильные и действую уже на инстинктах. Никогда не думала, что можно получать такое удовольствие, делая минет. Погружая все глубже и глубже его член, я сама начинаю постанывать от удовольствия. То ускоряясь, то замедляясь, я вижу, как Рома начинает дышать чаще, а член еще больше увеличиваться у меня во рту. Я была готова к тому, что терпкая и вязкая сперма вот-вот окажется у меня на языке. Но Рома перехватывает меня и снова разворачивает спиной к себе и ладонью надавливает на поясницу, заставляя прогнуться. Сейчас он видит, как я хочу его, как возбуждена от того, что отсасывала ему. Одним толчком он входит в меня. Так же напористо, жестко, сразу на всю длину. Чувство наполненности сразу возносит меня на вершину, наполняя каким-то животным безумием и яростью. Я хочу чтобы он двигался во мне сильнее, ярче, быстрее. Он чувствует мои желания и исполняет их: берет так, как и привык, я знаю. За вечер я получаю второй оргазм, который сильнее и дольше первого. Зажмуриваю глаза от удовольствия, что пара слезинок скатывается по щекам. Открыть глаза не могу: перед ними звезды. Внутри пульсация не прекращается, занося меня еще выше на вершину. Рома кончает следом, вновь оставляя следы спермы на ягодицах. А потом размазывает белесые струи по ним. Помечает меня собой.

— Бл*ть, — снова не выдерживает он.

— Ненавижу! — шиплю я в ответ.

В миг упала заслонка перед глазами, я в момент протрезвела от этой эйфории нескончаемых посторгазменных конвульсий — он был с другой. От него воняет женскими духами.

— Я был у матери. Это ее духи, — устало улыбается мне Рома и притягивает меня к себе, чтобы крепко обнять.

Дура!

Глава 17.

Рома.

Я с грохотом захлопнул дверь. Не сдержался. Вчера сорвался к ней, отвез к себе домой, у нас был крышесносный секс, от которого до сих пор в ушах звенит. Да мне женщина первый раз приготовила обед. Мать не в счет. И сейчас я в таком шоке, что не знаю, чему больше удивляться: что меня на ней клинит или что мне нравится, что сейчас происходит с нами. Уехать она хочет… Зачем?